Зарисовки с Ким Сокджином pt2

      – Прекрати меня преследовать, – шипит Джин, в неизвестную тень, как только заходит в свою квартиру.       – Нет, – раздается голос из тени, и Джин сбрасывает с себя верхнюю одежду, чувствуя, как её тяжесть снимается, но внутри будто остаётся всё то же напряжение. Он устал. Устал от того, что каждый день, каждую ночь должен быть настороже, готовясь к нападению, к новому испытанию. Его магия — его последний бастион — растет, но и силы, что уходят на её поддержание, тоже растут. Каждый раз, когда он чувствует эту тень, его тело как будто сковывается, а ум отказывается от простых решений.       Он вздыхает, тяжело снимая ботинки, не в силах больше бороться с этим. Вся его жизнь превратилась в непрерывную борьбу за личное пространство, за покой, за свободу от бесконечного давления. Он больше не знает, как может продолжать так жить. И это ведь не просто магия, не просто дракон. Это постоянно тянущаяся тень, которая не даёт ему забыть, что даже в самых уединённых уголках его мира нет ни покоя, ни одиночества.       – Ты… – Джин поворачивается, его голос срывается. Он не знает, что сказать. – Ты не понимаешь, что я не могу так больше. Я… я устал. Устал от того, что нет ни одной минуты, чтобы просто побыть собой. Ты забрал у меня всё, что я пытался удержать.       Тень молчит. Джин проводит рукой по лицу, пытаясь прогнать мысленный туман. Он понимает, что даже если он снова вступит в бой, снова поднимет свою магию, снова будет сражаться… всё это не изменит того, что его мир стал другим, более опасным. И тень продолжает стоять там, не двигаясь, но ощущая его каждый шаг, каждое дыхание.       Не успел чужой голос произнести свои слова, как в дверь стучат, и Джин, не раздумывая, немедленно открывает её. Он едва успевает отступить назад, когда в его объятия падает Юнги, словно почувствовав, что Джин больше не может справляться с этим давлением. Вампирская магия мгновенно окутывает его, и Джин ощущает, как её сила начинает восстанавливать его истощённые силы, как тёплый поток, разгоняющий холод, который накопился в его теле. Чувство успокоения, наконец, охватывает его. Этот момент, когда он снова может позволить себе расслабиться, даже если всего лишь на мгновение, стал настоящей отдушиной.       – Отпусти его! – шипит голос из тени, наполненный яростью. Чонгук, скрытый в темноте, уже на грани полного взрыва, готовый к новой атаке. Он появляется в дверном проёме, его глаза горят ярким, опасным светом, а его дыхание звучит как раскат грома.       Юнги, не отпуская Джина, реагирует мгновенно. Его магия, более тонкая и грациозная, чем магия дракона, пробивает пространство между ними, создавая невидимую преграду. Его руки сжимают Джина крепче, зарываясь носом в его шею, как если бы пытался защитить его не только телесно, но и духовно. Это жест был и попыткой успокоить Джина, и заявлением для Чонгука: «Он под моей защитой».       Джин ощущает, как его напряжённые мышцы начинают расслабляться, но сразу же чувствует, как что-то тяжёлое, сжимающее его грудь, возвращается. Тень Чонгука сгущается, его драконьи глаза сверкают, и он с рыком рвется вперёд, пытаясь сбить Юнги с ног, но вампир, обладая невероятной реакцией, словно скользит, не позволяя драконьей силе пробиться к Джину.       – Я сказал, отпусти его, – голос Чонгука теперь звучит как раскат грома, дрожащий от ярости. Его руки тянутся, захватывая воздух, но Юнги спокойно выдыхает, и вокруг его тела вспыхивает холодное свечение, подобное звёздному свету, его магия начинает сжимать пространство между ним и драконом.       – Ты думаешь, что можешь его защищать? – презрительно хмыкает Чонгук, подходя ещё ближе, но его шаги замедляются, как если бы невидимая преграда останавливает его. – Он мой, и ты знаешь, что не сможешь меня остановить.       Юнги не сдвигается, но в его глазах появляется холодная решимость.       – Успокойтесь, вы оба. Чон Чонгук, ты не можешь преследовать меня без всякой на это причины, – Джин отступает от объятий Юнги, чувствуя, как напряжение от драконьего присутствия наполняет пространство. Он тянет Юнги вглубь квартиры, будто пытаясь скрыться от всех этих магических бурь, что разгораются вокруг них. Он не хочет, чтобы их разборки стали публичным зрелищем, чтобы кто-то увидел, как его мир рушится перед ним. Слишком много на кону.       – Юнги, я ждал тебя, – его голос звучит неуверенно, и Джин, закрывая дверь за собой, наконец-то позволяет себе немного расслабиться, но это всего лишь мимолётное ощущение. – Нам нужно поговорить...       Юнги кидает быстрый взгляд на его лицо, чувствуя всё это давление, исходящее от Джина. Тот выглядит усталым, и в его глазах читается что-то большее, чем просто тревога. Это страх. Но вампир не говорит ни слова, чувствуя, что теперь — время действовать.       – Он не имеет права… – начинает Чонгук, сжимающим зубы и не скрывающим ярости, но Джин не даёт ему закончить. Он щелкает пальцем, и в этот момент тень вокруг Чонгука начинает исчезать, как если бы вся его магия просто растворилась в воздухе. Иллюзия одиночества охватывает дракона, и пространство становится для него пустым, тихим и глухим, как если бы вся реальность на мгновение перестала существовать.       Джин, не отпуская Юнги, тянет его дальше вглубь квартиры, стараясь скрыть свою тревогу. Его сердце колотится так, что он едва слышит собственные слова, когда говорит:       – Их двое, – первое, что он говорит, но не даёт Юнги ничего ответить. – И этот дракон уверен, что они его. Кажется, я попал. Драконы будут преследовать меня, если это станет для них известным.       Его голос звучит как рёв урагана, едва сдерживаемый, и в нем невыносимая усталость. Он ощущает, как его магия ослабевает с каждой минутой, и каждое слово даётся с трудом. Глаза Джина полны страха, который он не может скрыть. Драконы, разъярённые и властные, не простят им ни малейшей ошибки. Если они узнают, что они нарушил их законы — это будет конец.       – Пожалуйста, помоги мне, Юнги-чи, – его голос срывается, и в нем звучит не только беспомощность, но и отчаяние. Он протягивает руку вампиру, как будто вся его жизнь теперь зависит от того, как тот ответит. Это не просто просьба — это крик о помощи.       Но Чонгук, не теряя ни секунды, разрывает магию Джина.       Как взрыв. Всё вокруг него распадается. Иллюзия исчезает, и пространство наполняется реальной угрозой. Джин чувствует, как его защита рушится, как всё, что он пытался построить, начинает осыпаться, как песок сквозь пальцы. Он даже не успевает вздохнуть, как Чонгук снова оказывается перед ним, его глаза, полные ярости, сверкают как драконьи огни. Джин едва успевает затянуть дыхание, ощущая, как его магия вновь начинает выходить из-под контроля.       – Ты думаешь, что можешь просто скрыться от меня? – голос Чонгука резок, как лезвие ножа, и магия дракона бурлит, сжигая воздух. – Ты не уйдешь от меня, Джин. Никогда.       Юнги стоит рядом, его магия вспыхивает, холодная и яркая, как лёд, готовая остановить дракона. Но Джин чувствует, как его силы колеблются, как всё вокруг начинает раскачиваться в этом столкновении двух магий. Он ощущает, как тянет его вниз, как его собственная слабость становится всё более явной. Чонгук не сдаётся, его присутствие — как тяжёлый груз на его душе.       – Юнги, – едва слышит Джин свой собственный голос, и страх накатывает с новой силой, его дыхание становится тяжёлым. Он не может этого допустить. Он не может позволить драконам разрушить всё, за что он боролся.       – Это мои дети, – произносит Юнги холодным, не поддающимся эмоциям голосом. Его слова режут воздух, как ледяной клинок. – Ты ошибаешься, дракон. Ты ищешь не там, где следовало бы.       Он прячет Джина за своей спиной, словно пытаясь создать стену между ним и Чонгуком, и в следующую секунду, не давая времени на сопротивление, выталкивает его за дверь. Джин едва успевает вздохнуть, его ноги едва держат его, ослабленного магией двух могучих существ, которые буквально висели над ним, готовые раздавить его в любой момент. Энергия, которую он пытался собрать в себе, уходит с каждой секундой. Он чувствует, как его силы покидают его, как если бы он сам это заслуживал — этот непрерывный страх, эту боль, которую он не может сдержать.       Когда дверь хлопает перед ним, Джин понимает, что не успевает среагировать. Он оседает на пол, голова тяжело опускается к двери, и, казалось бы, момент становится вечностью. Страх охватывает его, но что-то глубоко внутри пытается сопротивляться. Он не может позволить себе сдаться. Не может позволить, чтобы всё это закончилось так.       В этот момент резкая вспышка магии обрушивается на него, и он едва успевает прикрыть глаза. Магия — как удар молнии, оглушает его, оставляя в сознании только вспышки и отчаянные крики. Иллюзии — эти чуждые, но такие реальные видения — накрывают его с головой. Он видит себя в центре какого-то страшного собрания: Чонгук, облечённый в черное, подвешенный в импровизированной петле, его глаза полны боли и ярости. Джин чувствует, как его сердце сжимается, как дыхание сбивается.       Вокруг него — фигуры в чёрных одеяниях. Они стоят, оценивающе смотрят на дракона, и Джин слышит, как безжалостно они голосуют за его смерть. Время замирает, и он в ужасе понимает, что это не просто видение — это его собственное будущее. В тот момент, когда его силы, казалось бы, совсем покидают его, в его теле вдруг что-то шевелится. Внутренний голос, его магия, которую он долго скрывал от себя, начинает сопротивляться. Она возрождается, как вспышка огня.       С огромным усилием Джин встает, его руки трясутся, но он толкает дверь, слыша, как она с трудом открывается. Всё его тело как будто ломается, но он не может позволить себе упасть. Он должен идти.       Не зная, сколько времени прошло, он вновь входит в свою квартиру. Его шаги кажутся тяжёлыми, но каждый из них приближает его к тому, что его жизнь снова может оказаться в опасности.       Внутри он застает Юнги, скрученного от болей, его лицо искажено страданием. Джин чувствует, как его грудь сжимаются от боли и жалости. Но взгляд падает дальше, и перед ним стоит Чонгук. Его глаза горят красным, безжалостным огнём, который кажется гораздо страшнее самой магии, что им владеет.       Чонгук стоит, словно воплощение разрушения, а вся его сущность излучает угрозу. Джин понимает, что этот момент — решающий. Он не знает, сколько времени ему дано, но он уже не может позволить этой тени тянуться дальше. Не может позволить им разрушить всё, за что он так долго боролся.       – Прекрати! – кричит Джин, его голос срывается от ярости и отчаяния. Чонгук резко поворачивает голову на него, его глаза ярко сверкают красным, и в мгновение всё вокруг кажется застывшим. В тишине он слышит, как Юнги выдыхает, будто всё это время находился в агонии боли. Он даже не смотрит на дракона, но его руки сжимаются в кулаки, а тело продолжает дрожать от пережитого.       Джин делает шаг вперёд, и с каждым движением ему кажется, что его силы уходят, что его магия слабеет. Он чувствует, как его грудь сжимает тяжёлый груз — он уже не может контролировать себя, но он должен остановить это. Он уже не может позволить им разрушить то, что осталось.       – Прекрати, – говорит он тише, и его голос теряет уверенность, но в нем есть что-то другое, что-то, что заставляет Чонгука, вопреки всему, подчиниться. Дракон, почти с трудом, приходит в свою обычную форму. Его огромная мощь начинает исчезать, и Джин чувствует, как напряжение в воздухе ослабевает, хотя всё внутри него ещё горит от боли и страха.       И вот, в этот момент, в его сознание проникают образы, которые он не может игнорировать. Это были моменты, проведенные с кем-то, с кем он был больше месяца назад. Он чувствует, как эта связь, эта встреча, захватывает его, как тяжёлое предчувствие, что они с Чонгуком обречены на свою судьбу, как два несчастных существа, не способных выбраться из этого круга.       – Сокджин, – хрипит Чонгук, и это имя заставляет его сердце вздрогнуть. Джин, не осознавая, делает пару шагов на встречу дракону, и как только он это делает, Чонгук тут же ловит его в свои объятия. Джин ощущает, как мощь дракона окутывает его, но в этом нет агрессии. Это не нападение, это что-то большее — это как застрявшая между двумя мирами душа, готовая разрушиться.       Иллюзии снова накрывают его. В его сознании возникают новые образы, более яркие и живые, чем когда-либо. Он видит их детей — двух малышей с большими, любопытными глазами, которые смотрят на них с такой невинностью и чистотой, что в сердце Джина боль усиливается. Его тело словно сжимается от боли, а из груди вырывается слабый стон. В глазах детей — такая простота и счастье, что Джин едва может выносить этот момент.       Он видит, как Чонгук поднимает близнецов на руки, а те, смеясь и играя, касаются его лица, полные беззаботной радости. Их смех — это звук, который буквально разрывает его. Это счастье, которое так и не успели пережить они с Чонгуком. Всё, что он когда-то хотел, теперь кажется невозможным.       Эта иллюзия, в отличие от той, что он видел сидя за дверью, кажется реальной. Это не просто фантазия, не просто страх. Это — его жизнь, это — то, что могло бы быть. Он чувствует, как его тело дрожит, как его разум борется с этим видением, с этой невероятной болью. Всё, что ему осталось — это стоять перед Чонгуком, не понимая, что ему делать дальше.       Джин закрывает глаза, но иллюзия не исчезает. Это нечто большее, чем просто магия. Это то, чего он боится — то, что может быть уничтожено в любой момент, если они не будут осторожны.       – Что здесь происходит? – грозный, будто раскат грома, голос Ким Намджуна вырывает Джина из его кошмарных видений. В его глазах ещё живёт это сладостное изображение — их детей, Чонгука, его собственного существования. Но теперь, когда глаза открыты, всё возвращается в реальность. Джин медленно поворачивает голову к директору, его сердце всё ещё колотится в груди, а тело продолжает ощущать чуждое напряжение.       – Ким Сокджин? – повторяет Намджун, его голос обрушивается на Джина, как судный приговор. Этот вопрос — не просто недоумение. Это обвинение, это требование объяснений. Но Джин не может ответить. Он не знает, что сказать, что объяснить. Что происходит, когда мир рушится у тебя на глазах?       Ответа нет. Вместо этого Чонгук усиливает свою хватку, сжимая его в своих объятиях, словно защищая, или, наоборот, пытаясь удержать. Магия дракона нарастает, как гром среди ясного неба, наполняя пространство гулким ощущением угрозы. Энергия нарастает, и Джин чувствует, как магия дракона проникает в его тело, защищая его от ощущения тяжести каждого взгляда, каждого движение.       В этот момент по комнате раздается голос Тэхена, который врывается в тишину, как неожиданная буря.       – Вау, – его голос звучит как удивление, но в нем есть что-то большее, что-то тревожное, что заставляет Джина инстинктивно закрыть глаза. Он пытается собрать себя, сделать хотя бы один глубокий вдох, чтобы перевести дыхание. Но всё сложнее, чем он представлял.

***

      – Что происходит? – спрашивает Ким Намджун, его голос звучит холодно и угрожающе, словно шторм перед бурей. Джин чувствует, как напряжение в комнате возрастает с каждым словом. Он не может ответить сразу. Внутри его головы всё ещё крутятся образы того, что произошло. Он закрывает лицо руками, не в силах встретиться с этим взглядом, с этим холодным ожиданием.       – Я требую объяснений. Почему дракон и вампир вступили в ожесточенную борьбу в вашей квартире, Ким Сокджин? От начала и до конца. Ни одной лжи, – продолжает Намджун, его слова как ножи, пронизывающие тишину. Джин ощущает, как взгляд директора проникает в самую душу, требуя ответа, и это чувство давления становится невыносимым.       Чонгук открывает рот, чтобы что-то сказать, но жесткий, властный жест Намджуна заставляет его замолчать. Дракон опускает взгляд, как будто осознает, что здесь не его место, хотя его энергия всё ещё ощущается в воздухе. Он стоит, молчаливый и угрожающий, словно огромная тень, готовая поглотить всё вокруг.       В кабинете директора собраны все семеро — Намджун, Юнги, Чонгук, Чимин, Тэхен и тот неизвестный дракон, который смотрит на Джина с таким пронзительным взглядом, что кажется, будто его тяжёлые глаза могут пробить всё на своем пути. Джин чувствует, как его тело напряжено, словно сжатая пружина, готовая лопнуть от любого неосторожного движения.       – Больше месяца назад я был в баре, – начинает Джин, его голос едва слышен, как будто он пытается говорить сквозь боль и страх. Он не может встретиться с глазами всех этих людей. – Ноа — бармен, сказал, что один маг, обычный и неприметный, приходит туда уже несколько недель, и этот маг как раз подходит под мои предпочтения, – его голос слегка дрожит, но Джин продолжает, не обращая внимания на смешки, которые слышны со стороны драконов. Он уже устал от этого. – Я переспал с ним…       Молчит и атмосфера становится напряжённой, когда слова Джина эхом раздаются в комнате. Чонгук начинает что-то произносить, но его прерывает голос Юнги, спокойный, но уверенный, как всегда.       – Дети мои, – говорит Юнги, его голос звучит твёрдо и спокойно, почти как утверждение. – Мы с Джином согласились на том, чтобы иметь общих детей…       В этот момент несколько голосов раздаются одновременно.       – Дети? – спрашивают одновременно неизвестный дракон и Намджун. Это вопрос, наполненный сомнением и недоумением, как если бы им кто-то рассказал странную, невозможную историю.       – Близнецы. Они точно мои, – вмешивается Чонгук, его слова звучат уверенно, но в его голосе всё же слышится легкая тревога. Он пытается обосновать своё присутствие здесь, показать свою роль в этой ситуации.       – Ты не можешь быть уверенным, – с усмешкой отвечает Чимин, не сдерживая улыбку. Он смотрит на дракона, его глаза полны насмешки и явного пренебрежения. – Юнги и Джин хён давно планировали детей, – продолжает он, будто расправляясь с противниками. – Они лучшие друзья, и пришли к общему соглашению…       Джин чувствует, как его тело напрягается, когда на него обращается внимание. Он знал, что эта ситуация станет критической, но не ожидал, что это будет так болезненно. Он не может отделаться от ощущения, что всё идет не по плану, что всё, что было сказано, только запутывает его ещё больше.       – Бред! – восклицает Тэхен, его голос звучит резко и наполнен сомнением. – Это неправда, – он продолжает, не скрывая презрения. – Вы все просто… вы все в какой-то своей выдуманной реальности.       Тэхен не выдерживает, его глаза сверкают, а выражение лица становится более агрессивным. Он явно не верит в эти слова и чувствует, что что-то здесь не так. Джин замечает, как напряжение в комнате растёт, как будто все сейчас могут взорваться в любой момент.       – Это правда, – тихо произносит Джин, его глаза опускаются, и он чувствует, как теряет силу. Он уже не может держать всё в себе, не может продолжать скрывать правду. – Мы действительно так решили. Но сейчас… всё стало сложнее, чем я мог себе представить.       Мгновение тишины. И затем — глаза всех присутствующих устремляются к нему, и в этом взгляде — что-то общее: непонимание, недовольство и опасение.              – Я не знаю почему, но Чон Чонгук решил, что дети от него, хотя я встретил его впервые на лекции, – говорит Джин, и в этот момент ему кажется, что его слова звучат как ложь, проклятие, которое он сам же накладывает на себя. Его голос дрожит, и внутри всё переворачивается, а ощущение тошноты от вранья растёт с каждым произнесённым словом. Это боль, которую он не может скрыть.       – Но это дети Юнги, – выдавливает он сквозь сжатые зубы, чувствуя, как тяжело даётся каждый слог. Он смотрит на Юнги, его взгляд на мгновение встречается с глазами друга, и тот кивает ему, поддерживая. Но когда его глаза переходят к Чонгуку, он ощущает этот пронизывающий взгляд, полный боли и недоумения. Это смотрит не дракон, а человек, который в своём сердце ощущает предательство.       – Из-за этого произошла борьба между Юнги и Чонгуком, – заканчивает Джин, и его слова как тяжёлый камень падают в тишину. Его грудь сжалась от этого признания, как будто он только что сказал что-то, что уже не вернуть. И в этот момент ему кажется, что пространство вокруг становится слишком тесным.       В комнате наступает странная тишина, а затем голос разрывает её, как молния.       – Это неправда, – вдруг заявляет неизвестный дракон, его голос звучит резко и властно, как удар. Джин инстинктивно напрягается, ощущая угрозу. – Я — Чон Хосок, военный дракон, и специализируюсь на лжи. И ты врёшь, Ким Сокджин…       Эти слова звучат как приговор, словно каждый звук проникал в самую душу Джина. Он чувствует, как его сердце пропускает удар. Как только Хосок произносит эти слова, весь воздух в комнате кажется тяжёлым, как будто они сейчас на грани чего-то гораздо большего. Он пытается взять себя в руки, но это становится всё труднее. Этот дракон, этот военный дракон, чувствует ложь в каждом слове, и Джин уже не уверен, как ему выбраться из этого безумного круга.       В этот момент с места подскакивает Чимин, его лицо выражает бурю эмоций. Он не может оставаться в стороне.       – Как вы смеете! – его голос звучит яростно, в нем вся ярость защитника и друга. Он направляется прямо к Хосоку, его глаза сверкают, полные огня и решимости. – Я знаю Джина также хорошо, как и Юнги! – говорит он с такой уверенностью, что воздух вокруг становится ещё напряжённее. – Я верю ему! И вы не можете просто так обвинить его в лжи!       Чимин стоял перед драконом с яростью, его поза была напряжена, словно готовая к бою. Он не собирался позволить кому-то унизить Джина, не в этот момент, не в этой ситуации. Его слова звучат как вызов, как отчаянная попытка защитить друга, несмотря на всё, что происходит вокруг.       Однако, Хосок лишь холодно смотрит на него, не двигаясь с места, но его глаза горят уверенностью, что здесь что-то не так. Он был воином, и его интуиция не подводила.             – Вы все слишком верите в свои иллюзии, – произносит он с ледяным спокойствием, его глаза становятся ещё более холодными. – Но правда одна. И она всегда найдёт способ вырваться наружу. Джин ощущает, как весь воздух вокруг начинает давить, как если бы их слова, их взгляды, их эмоции теперь переплелись в сложную сеть, из которой нет выхода. Вся комната наполняется напряжением, а внутри него самой становится темно и тяжело.       – Сокджин? – мягко спрашивает директор Ким, его голос тихий, но настойчивый. Джин на мгновение хочет сдаться, раствориться в этом вопросе, потому что на душе так тяжело, что дыхание перехватывает. Он не знает, что сказать, как оправдаться перед всеми этими людьми. Слишком много загадок, слишком много боли и страха. Но ему нужно ответить.       – Я знаю, что это мои дети, – наконец произносит Чонгук, его голос твёрдый и уверенный, как каменная стена. – Я чувствую их магию, – добавляет он, не позволяя Джину вмешаться. Его слова звучат так, как если бы он хотел стереть все сомнения, все вопросы, раз и навсегда. – Один из моих предков — полукровка, поэтому я могу менять личину, как мне пожелается. В тот день в баре я встретил Сокджина и захотел его. Но когда я очнулся, я понял, что одно из моих сокровищ похищено…       Эти слова бьют по Джину, как удары молнии. Он ощущает, как его грудь сжимается, а голос предательски пропадает. Он уже давно не был готов к тому, чтобы его жизнь превращалась в такой кошмар. Всё слишком быстро, всё слишком сильно. Он понимает, что Чонгук не верит в его слова, что тот воспринимает всё как личную потерю, как обиду.       – У драконов бывает три сокровища, – вмешивается в разговор Чон Хосок, его голос звучит угрожающе и чётко. – Душа, тело и сердце. И когда Чонгук сказал, что «потерял» одно из сокровищ, мы начали поиски, – продолжает он, и в его глазах мелькает некая зловещая уверенность. Джин резко поворачивает голову в сторону Чонгука, его взгляд полон недоумения и растерянности, как будто ему только сейчас начинают раскрывать страшные тайны.       – И без одного из них дракон является неполноценным. Дефектным, – произносит Хосок, и слова его звучат как приговор. Всё, что происходит, превращается в карусель из страха и безумия, в которой Джин теряется.       – Хорошо, представим, что это так, – Ким Намджун встаёт, его взгляд холоден, как лёд. Он расправляет руки, словно пытаясь успокоить ситуацию. – Но как вы можете доказать, что именно Ким Сокджин украл это сокровище? Обычные маги не могут иметь потомство от драконов, – его вопрос звучит решительно, как попытка вывести всех на чистую воду. Он перекрещивает руки на груди, и этот жест подчеркивает его власть в этой ситуации. – Или мы чего-то не знаем?       Его слова как тяжёлый камень падают в тишину, заставляя всех задуматься. Джин чувствует, как его голова начинает кружиться, и он едва сдерживает рвущиеся наружу слова. Он не знает, как объяснить это, как рассказать им, что он сам не понимает, что происходит.       – Кто ваши предки, Ким Сокджин? – вместо ответа, с холодом в голосе задаёт вопрос Чон Хосок, его глаза устремляются в лицо Джина, как ядовитые змеи. – Уверен, что вы как-то связаны с нами.       Джин ощущает, как его сердце начинает бешено колотиться. Он не может ответить на этот вопрос, не может сказать им правду, потому что сам не знает её до конца. Эти слова, эта угроза, они заставляют его чувствовать себя маленьким, беспомощным, будто вся его жизнь – это лишь один большой обман, который сейчас обрушится на него.       Он чувствует, как напряжение в комнате растёт с каждым моментом. Все эти взгляды, все эти обвинения, они оплетают его, как магические цепи, не давая уйти, не давая убежать. И в этой мгновенной тишине ему приходится ответить. Но как он может ответить, когда даже сам не уверен, кто он на самом деле?