Зарисовки с Ким Сокджином pt2

      Новости разлетелись по сети слишком быстро. Один неловкий комментарий Тэхена на закрытой вечеринке и вот уже заголовки пестрят:         «Ким Тэхен оскорбил коллегу: звезда назвал актёра "голубым"»       «Индустрия в шоке: любимец публики уличён в гомофобии»         Тэхен сидит в офисе компании, глядя на экран с каменным лицом. Его менеджер нервно ходит по комнате.         — Нам придётся погасить пожар, — чеканит тот. — Компания уже готовит заявление. Ты говорил это не из-за… ориентации, а потому что у тебя личный конфликт с тем актёром. Понял?         — Смешно, — сухо отвечает Тэхен. — Думаешь, кто-то в это поверит? — с усмешкой в голосе спрашивает он у своего менеджера, который резко останавливается и смотрит на него строго:         — Поверят, если мы добавим: «У Тэхена есть друзья из ЛГБТ-комьюнити».         Тэхен хмыкает на находчивость компании и своего менеджера.         — А где они, эти друзья?         Менеджер хитро смотрит на него в ответ:          — Скоро появятся. Как раз открыт кастинг на роль партнёра Ким Сокджина в его новом клипе. Мы сделаем всё, чтобы выбрали тебя.         Он резко поднимает взгляд:         — Ты издеваешься? Сниматься в этом цирке? — он хочет напомнить менеджеру, что он не станет сниматься в клипе, где наверняка все будет кричать о ЛГБТ. Он знаком с Ким Сокджином, как артиста он его уважает, но не больше.          — Это твой шанс не потерять карьеру, Тэхен, — отрезает менеджер. — Либо играешь друга сообщества, либо остаёшься его врагом.         Тэхен сжимает челюсть, понимая, что выхода нет. Ему придется играть роль, которая ему противна даже как мысль.   

*** 

      Переговорная была залита холодным светом. Джин входит первым: аккуратно одетый, спокойный, с вежливой, но прохладной улыбкой. Тэхен отмечает, что вживую он выглядит ещё привлекательнее и красивее, но слишком чисто, слишком ярко для человека, которого он никогда не воспримет всерьёз.       — Рад знакомству, — говорит Джин ровным голосом, подавая сценарий.       — Взаимно, — кивает Тэхен сухо. Они садятся напротив друг друга, не спеша перелистывая страницы. Сюжет клипа был прост: игра в соблазн и запретное влечение, полутона страсти и тонкая грань между иллюзией и правдой. Ничего сверхъестественного, явной интимности и самое главное без сексуальных сцен. Тэхенодобрительно кивает сам себе.        — Ты уверен, что это сработает? — наконец спрашивает Тэхен, не поднимая глаза.       — Вопрос не в том, сработает ли, — спокойно отвеччаетДжин, — а в том, выдержишь ли ты.               На лице Тэхена мелькает усмешка, но внутри его задевает тон, которым это было сказано. Определенно Джин не сомневается в его актерских способностях, но вот в его позиции очень даже. Ким Сокджин хоть и не говорит это в открытую, но осуждает его.          Джин же в этот момент думает о другом: не превратиться ли клип в грязь?        Он привык выкладываться на сто процентов — сцена всегда была для него местом, где нет места фальши. Его работа — это его имя. Он никогда не скрывал своей ориентации и не собирается теперь. Но здесь, напротив, его предполагаемый партнёр — гомофоб, который пытается прикрыться их знакомством ради спасения собственной карьеры.

*** 

Съемка.         Сцена была почти пуста: белые стены, несколько софитов, кресло в центре предназначенная для Тэхена. Сам Тэхен входит на площадку первым. Его шаги отдаются тихим эхом в пространстве студии, и в его походке нет ни капли сомнения. Бросив короткое, сдержанное «удачи» в сторону Джина, он холодным тоном словно ставит невидимую стену между ними. Затем, словно хозяин сцены, занимает своё место.         На нём лишь простая майка, подчеркивающая всё то, что он привык демонстрировать миру: широкие плечи, выстроенные словно у статуи, плавно переходящие в сильные руки с чётко очерченными мускулами. Тело тренированное, но не грубое, скорее эстетичное — словно вырезанное из мрамора, с теми правильными изгибами, где сила встречается с грацией. На груди и ключицах мягко играет свет софитов, оттеняя ровный, золотистый цвет кожи.         У него лицо, которое в индустрии называют «порочным совершенством»: правильные черты, острый подбородок, высокий нос и губы, будто созданные для обложек журналов. Его тёмные глаза — холодные, внимательные, они смотрят на мир как на арену, где он всегда должен победить. В них читается уверенность человека, привыкшего, что внимание достаётся ему по умолчанию.         Его волосы слегка растрепаны, но это только добавляет образу свободы и бунтарства. Он знает, что выглядит привлекательно, и знает, что камеры будут снимать его так, чтобы каждая линия тела, каждый изгиб плеча или поворот головы работали на кадр. Уверенность в себе струится от него, как запах дорогого парфюма — густо и властно, до такой степени, что кажется: ему достаточно просто встать в кадр, чтобы зритель уже поверил в его роль.         Для Тэхена всё это было просто работой. Он был уверен, что справится — сыграть, отыграть и уйти. Всё остальное казалось ему ненужным и второстепенным.         Но когда на площадке появляется Джин, воздух словно меняется. Камеры ещё не включены, а сцена уже принадлежит ему. Тэхен, привыкший быть центром любого внимания, впервые за долгое время замирает, как и вся съёмочная группа. В помещении слышатся восхищённые, невольные вздохи.         Чёрные волосы Джина, гладкие и тяжёлые, падают на плечи блестящим водопадом, обрамляя лицо, которое само по себе способно свести с ума. Линия челюсти тонкая, изящная, но в ней есть твёрдость, а высокие скулы словно нарисованы кистью художника. Его глаза, подведённые дымчатыми тенями, приобретают новую глубину: в них соединились дерзость и томность, тайна и вызов. Взгляд притягивает, как магнит, заставляя забыть обо всём вокруг. Губы — пухлые от природы, чувственные, теперь окрашенные сочной алой помадой, которая делает их ещё более желанными. Их линия будто обещает всё сразу: сладость, опасность, удовольствие, и когда на них появляется лёгкая улыбка — она соблазнительна и беспощадна, словно предупреждение о том, что поддаться ей будет легко, но выйти из-под её чар просто невозможно.         На Джине топ и юбка, простой образ на первый взгляд, но созданное для того, чтобы сводить с ума. Чёрная ткань струится по телу, подчёркивая каждую линию и изгиб. Топ плотно обтягивает тонкую талию, придавая силуэту женственную утончённость, и при этом оставляет достаточно пространства для воображения. Разрез по бедру открывает длинные, модельные безупречно ровные ноги, сияющие под светом софитов. Каждое движение ног больше походит на танец — манящий и уверенный.         Изящные аксессуары лишь усиливают впечатление: тонкая цепочка на шее ловит блики света, кольца на пальцах добавляют роскоши, а серьги, длинные и блестящие, покачиваются в такт его движениям, словно подчёркивая каждое слово и каждый взгляд.         Всё в нём от походки до наклона головы дышит харизмой и сексуальностью. Он не играет женщину, он становится ею, при этом оставаясь самим собой, что делает образ ещё более разрушительным. В нём нет фальши, только магия, которую невозможно игнорировать.         Для Тэхена это становится шоком. Он пытался настроиться на лёгкую, рутинную работу, но теперь понимает: удержаться от этого притяжения будет куда сложнее, чем он думал. Тэхен чувствует, как в груди нарастает странное, опасное волнение. Он видит мужчину и при этом видит женщину —его идеальный тип. Всё его тело реагирует мгновенно: желание расползается горячими волнами. Он пытается отмахнуться от этого, убеждая себя, что это всего лишь игра света, удачный макияж, чужой костюм, но сердце уже живет своей жизнью.         «Это всего лишь роль… он всего лишь играет, — повторяет про себя Тэхен, сжимая пальцы в кулаки. — Тогда почему я хочу его?»         — Ты готов? — спрашивает Джин, подходя ближе. Его голос остался всё тем же, низким и уверенным.       — Да, — коротко выдохает Тэхен, но сердце бьется еще громче, будто пытается вырываться из грудной клетки и кинуться под ноги Джина.   

***

      Съёмка начинается. Полдюжины комплиментов со стороны съёмочной команды только усиливают внимание к Джину. Камера жадно ловит каждое движение: лёгкое касание пальцев, короткий обмен взглядами, плавную игру тел. Джин двигается грациозно, словно музыка течёт в его жилах, и его харизма заполняет всё пространство так плотно, что у Тэхена перехватывает дыхание.         Одна из сцен требует от него простого жеста: провести рукой по чужой щеке. Он знает, что это легко, техника, отработанная десятки раз. Но пальцы сами задерживаются дольше, чем нужно. Большой палец скользит по коже и замирает, оценивая её мягкость, её нежность, слишком реальную для игры.         Джин резко переводит на него взгляд. В нём настороженность, холодно очерченная граница. Но в тот же миг режиссёр хлопает в ладоши, воодушевлённо восклицает:         — Великолепно! Именно эта химия нам необходима!         Тэхен сжимает губы, пряча дыхание, которое сбилось. Его тянет ближе. Слишком сильно. Он хочет наклониться, коснуться ещё, прижать к себе и вдохнуть запах духов с этой совершенной кожи. Хочет почувствовать, что это не игра, а реальность. Но Джин смотрит холоднее, сдержаннее, будто уже сделал выбор: для него это не «химия», а насмешка. И Тэхен впервые за долгое время не понимает, как ему остановиться.         Джин сжимает губы. Он, конечно, не благотворительный фонд по спасению чужой репутации. Но просьбу друзей помочь проигнорировать не смог, и теперь они стоят здесь:под софитами, лицом к лицу, вынужденные дышать одним воздухом.         Объективно он не может отрицать очевидного: Тэхенкрасив. Даже слишком. Камера любит его, жадно пьёт каждое движение, каждую линию его тела. У него безупречная пластика актёра, уверенность, которая транслируется в каждом шаге, и та самая опасная энергетика, способная гипнотизировать зрителя. В этом он профессионал, и Джин признаёт это, пусть и молча. Но чем дольше они работают, тем сильнее его одолевают сомнения. Он видит, как Тэхен задерживает прикосновения дольше, чем требует сценарий. Чувствует, что во взгляде того появляется что-то слишком личное. И Джин не знает, что это: игра актёра, мастерство соблазнителя или всё-таки издевательство?         Он также признаёт, что Тэхен соблазнителен. Его харизма тяжёлая, мужская, и она цепляет, но вместе с этим в голове Джина всплывает вопрос: стоит ли позволять этому притяжению работать против него?          Джин не хочет, чтобы клип стал фарсом. Для Джина это искусство и честность, и именно поэтому сомнения на счет Тэхена только крепнут.         Но несмотря на все его сомнения, которые его одолевают съемки продолжаются. 

*** 

        Музыка играет громче, ритм будто диктует дыхание. Джин плавно обходит сидящего в кресле Тэхена. Его движения мягкие, женственные, гибкие, но за этой пластикой чувствуется уверенность и сила. Каждое покачивание бёдер, каждый изящный поворот головы бьёт по нервам, и Тэхен чувствует, как у него пересыхает во рту.         Джин бросает взгляд через плечо, улыбается легко, соблазнительно, будто знает каждую его мысль, каждое скрытое желание. В этот миг их взгляды встречаются, и Тэхен впервые не может разорвать связь сам. Он тонет в его глазах, утопает в этой опасной глубине, упивается красотой, которую невозможно оспорить.         По сценарию всё просто: Джин проводит пальцами по его груди, а он ловит его за запястье. Несколько секунд, одна реплика тела. Но когда Джин подходит ближе, его ладонь ложится на ткань рубашки, скользит чуть ниже. Тэхендействует слишком резко, слишком жадно — его пальцы сжимают запястье крепче, чем нужно. Властно. Почти интимно.         — Эй, — тихо предостерегает Джин, так, что это слышит только он.          Тэхен не отступает. Он чуть наклоняется вперёд, втягивает его в свою орбиту, тянет на себя и Джин поддаётся, их тела на секунду оказываются слишком близко. Это уже не игра, а импровизация.          Режиссёр, не заметив подводного течения, восторженно машет руками:         — Отлично! Снято! То, что нужно! Перерыв!          И именно Джин первый разрывает её: отстраняется, холодным взглядом снова чертит границу между ними.  

*** 

      Свет на площадке выключют, все расходятся по своим углам. Джин сидит у зеркала, ему поправляют парик и макияж. В отражении он видит Тэхена, тот стоит в стороне, пьет воду скучающим видом.          Чонгук, лучший друг, заглядывает за кулисы, кивнув Джину:       — Ты как?       — В норме, — коротко отвечает Джин, не отрывая взгляда от своего отражения. Он не может ничего говорить при персонале, но даже если бы их не было – он бы не смог ясно оценить ситуацию между ним и Тэхеном.          — Он не перегибает? — осторожно спрашивает Чонгук, кивая на Тэхена.         Джин усмехается уголком губ:       — Для него это работа, как и для меня. Все идет так, как прописано в сценарии. Не переживай.         Чонгук скептически смотрит на него, но ничего не говорит. А затем вовсе уходит, дабы не мешать персоналу работать с Джином. Джин мысленно вздыхает и возвращается в реальность.   

*** 

        Перед финальным дублем они стоят рядом, ожидая команды. Тэхен смотрит в большое зеркало напротив и чувствует, как внутри всё сжимается. Они смотрятся слишком красиво вместе: дерзко, гармонично, словно созданы для кадра. Эта картинка раздражает его не меньше, чем завораживает. Атмосфера настолько густая, что гримёр, протирающий Джину губы от лишней помады, нервно кашляет и поспешно отходит в сторону.         Тэхен скользит взглядом по отражению Джина и ловит себя на мысли, что хочет разбить это зеркало кулаком. Хочет, чтобы Джин смотрел не так спокойно, не так отстранённо. Хочет, чтобы этот холодный блеск в глазах сменился чем-то личным предназначенным для него.         — Если не хочешь — не делай, — неожиданно произносит он низким голосом, не поворачивая головы.         — Это работа, — спокойно отвечает Джин. Его голос твёрдый, уверенный. — И я привык её делать до конца.         Слова бьют по Тэхену сильнее, чем он ожидал. «Привык». Значит, он уже делал это раньше. С другими. Трогал, смотрел так же, улыбался тем же взглядом, и всё ради сцены, ради искусства.         В груди у Тэхена поднимается волна необъяснимой ревности, жгучей и колкой. Он сам не понимает, откуда она взялась. Они почти чужие люди, партнёры только по этому проекту, но мысль о том, что Джин позволял другому быть так близко, как сейчас сводит его с ума.         Он сжимает кулаки, отводит взгляд, стараясь подавить это чувство, но ревность никуда не уходит, она пульсирует в каждом вдохе, в каждом взгляде на Джина. И чем ближе они к последнему дублю, тем сильнее Тэхен понимает: его бесит не клип, не съёмка, не сценарий. Его бесит мысль, что для Джина он просто ещё один партнёр на площадке.

*** 

        Джин садится к нему на колени, и Тэхен чувствует, как внутри всё сжимается от этого близкого веса. Тепло чужого тела мгновенно пробирает его до костей. Джин обвивает шею руками, и его пальцы, мягкие и уверенные, едва касаются кожи за ухом. От этого прикосновения по спине Тэхена пробегает дрожь, будто его нервная система настроена только на него.   Запах Джина заполняет пространство — сладкий, тёплый, чуть терпкий, такой, что хочется вдохнуть глубже и не отпускать. Его дыхание касается щеки, горячее, влажное, и Тэхен почти забывает, что на них смотрят камеры. Джин тянется ближе, и Тэхен видит каждую деталь — изгиб его губ, мягкость ресниц, блеск глаз, которые смотрят прямо в него. Взгляд влюблённого. И Тэхен на секунду теряет грань между реальностью и сценой. Этот взгляд принадлежит ему, и он готов поверить в это, даже если знает, что это игра.         Когда руки Джина ложатся на его плечи, лёгким, почти невесомым движением, в нём что-то срывается. Он не выдерживает. Его ладони обхватывают талию Джина крепче, чем нужно, и он чувствует, какой тот тонкий, хрупкий под его пальцами. Слишком близко, слишком реально. Он скользит руками выше, медленно, нарочно мучительно, наслаждаясь каждой секундой этого контакта, словно проверяя, как далеко может зайти.         Ему кажется, что мир исчез. Он слышит только собственное сердцебиение, громкое, неистовое, и чувствует, как кровь стучит в висках. В голове вспыхивает картина, которая сводит с ума: они вдвоём, без камер, без посторонних глаз. Джин точно так же сидит у него на коленях, только это не сцена. Это правда. Его руки держат его крепче, его губы касаются его, и он знает — Джин принадлежит ему. Только ему.       Неожиданно ревность, острая и горькая, разливается по венам. Сколько раз Джин смотрел так же на других партнёров по работе? Сколько раз касался их, может даже более откровенно? Эта мысль подстёгивает его ещё сильнее. Он облизывает пересохшие губы, не в силах отвести взгляд от чужих. Его взгляд падает на губы Джина, и всё, что он чувствует это желание рискнуть, плюнуть на камеры, на правила, на всех вокруг.         Но вместо этого реальность обрушивается резким криком:         — Снято!         Голос режиссёра разрезает воздух. Свет в глазах гаснет, камеры останавливаются. Джин первым возвращается в норму: спокойно снимает руки с его плеч, встаёт с его колен, поправляет одежду, словно ничего не произошло. Он поворачивается к людям, улыбается, принимает аплодисменты. Профессионал до конца.         А Тэхен сидит ещё секунду, глотая воздух, словно вынырнувший после долгого погружения. Он тоже встаёт, кланяется, благодарит. Но внутри всё взрывается, потому что он впервые честно признаётся себе: он хочет Джина. Не по сценарию. Настоящего.