Зарисовки с Ким Сокджином pt2

      Совещание тянулось мучительно долго, воздух, кажется тяжелее обычного, а время будто вязнет между цифрами и однообразными голосами. Кондиционер работает исправно, но напряжение в переговорной ощутимое. Джин машинально опускает взгляд на телефон, экран вспыхивает мягким светом и улыбка появляется сама собой. Но в следующий момент чужой тяжелый и холодный взгляд на себе. Генеральный директор не произносит ни слова, но его взгляд прожигает в нем дыру. Джин успевает убрать телефон, ещё до того как понимает, что попался. Он внутренне надеется, что его улыбка, которая, конечно же, не уместна при переговорах была не замечена, но также он знает, что ошибается.       В конце концов, справедливости ради, их директор и сам не святой. Джин не раз замечал, как тот скользит пальцем по экрану телефона, прикрывая это задумчивым выражением лица. Так что, если подумать, ничего криминального в одном коротком взгляде за последние два адских часа нет. [Анонимный чат поддержки сотрудников]

J: Дьявол увидел, как я отвлёкся на сообщение и чуть не сжёг меня заживо своими глазами.

J: Серьёзно. Если бы взгляд мог убивать, я бы сейчас лежал под переговорным столом.

J: Два грёбаных часа мы обсуждали одно и то же.

J: Одни и те же цифры. Одни и те же вопросы. По кругу.

J: Я же имею право хоть на секунду отвлечься, бога ради?

J: И это при том, что он сам иногда сидит в телефоне.

Н: Может быть, ты не при чём? Н: Два часа… Да, это действительно звучит как пытка. Н: Что-то важное?

J: Нет. Просто уведомление.

J: Но в тот момент оно было освещающим глотком воздуха.

J: Он своим существованием вгоняет меня в стресс.

J: Перфекционист хренов.

J: Как у тебя дела?

Н: Получше, чем у тебя. Н: На самом деле всё хорошо. Н: Мне скучно. Н: Я уже сделал всю работу и симулирую бурную деятельность. Н: Так кто тебе написал? Расскажи, разбавь мою скуку, если у тебя есть время.

J:

Завидую.

J: Но ты молодец. Горжусь тобой.

J: Мне сегодня надо будет остаться после работы.

J: Мама писала. Она запланировала очередное свидание вслепую.

J: Она, кажется, решила основательно взяться за мою личную жизнь.

Н: Опять? Н: У тебя целеустремлённая мама.

J: ДА. Это меня раздражает.

J: Но если я не пойду, боюсь, она заявится в компанию и устроит скандал.

J: Поэтому я сегодня задержусь, чтобы завтра пораньше уйти.

J: Я устал.

Н: Держись. Н: Может быть, босс опять найдёт для тебя работу, и ты не сможешь пойти?

J: Честно, я был бы благодарен ему в глубине души.

J: Он хоть и дьявол, но время от времени меня спасает.

      – Ким Сокджин? – холодный голос заставляет его вздрогнуть. Джин поднимает глаза и мгновенно ощущает, как сердце сжимается в груди. Перед ним стоит Чон Хосок, тот самый генеральный директор и по совместительству причина его раздражений. Тяжелый взгляд сверлит насквозь, будто Джин когда-то уничтожил всю его семью. На самом деле Джин не знает, за что заслужил эту ненависть, как и многие сотрудники, но они и не пытаются узнать.       – Слушаю Вас, директор Чон, – Джин встаёт, пытаясь скрыть, как сильно дрожат руки.       – Вы помните, что у нас командировка завтра? – голос Хосока ровный, но с таким ледяным подтекстом, что Джин на секунду теряет дар речи. Джин тупо моргает, осознавая, что не помнит никаких деталей. Хосок хмурится ещё сильнее, и Джин чувствует, как по спине пробегает холодный озноб. – Не удивлен, что вы забыли, – добавляет Хосок. Джин прокручивает все моменты в голове связанные с командировкой, чтобы реабилитироваться перед дьяволом в человеческом обличии.       – Но… вы сказали, что с вами полетит Чимин. Я точно помню, – говорит Джин, чувствуя, как раздражение сжимает грудь. Эти надменные глаза и высокомерная ухмылка действительно нервируют его. – Обо мне речи не было.       – Вы собираетесь спорить со мной? – тихо спрашивает Чон Хосок. И он, как бы это не было прискорбно, вынужден покачать головой. Спорить с этим демоном себе дороже. – Чимин должен был передать вам документы. Вы не читаете корпоративную почту? – ледяной голос заставляет его нервно открыть почту, сердце бьётся быстрее, но новых сообщений вроде бы нет, и тут взгляд падает на последнее сообщение от анонимного коллеги: «Что будешь делать вечером?»       Джин быстро сворачивает окно мессенджера и обновляет почту, чтобы убедиться, что от Пак Чимина ничего не пришло, но письмо есть с подробной инструкцией, отправленная всего 10 минут назад. Черт. Сердце сжимается от ощущения собственной невнимательности.       – И? – нетерпеливо спрашивает альфа. Джин сжимает губы, стараясь удержать раздражение. – Что и следовало доказать, – добавляет Хосок ледяным тоном, убирая свой смартфон в карман.       – Письмо было отправлено 10 минут назад! – Джин не удерживается и возмущённо восклицает, но сразу же замолкает, чувствуя себя пойманным. – Хорошо, я буду готов к утру.       – Надеюсь, – бросив на него острый взгляд, говорит генеральный, и его фигура медленно начинает отходить, оставляя Джина с тяжёлым чувством разочарования.       – Чёрт! Дьявол! – вырывается у него тихо.       – Вы что-то сказали? – резко оборачивается Хосок.       Джин мрачно качает головой. Этот чертов альфа с идеальным слухом. Теперь ему придётся оправдываться перед матерью, которая, без сомнения, будет недовольна. [Анонимный чат поддержки сотрудников]

J:

Он реально нашёл для меня работу J:

Я начинаю ненавидеть его!

      И хоть это лишь текст на экране, он на мгновение позволяет себе выдохнуть, пока альфа уже ушёл и воздух в кабинете медленно возвращается к прежней легкости, но запах Чон Хосока словно ещё висит в комнате, тихо напоминая Джину о себе.       Он яростно клацает по клавиатуре, отправляя множество эмоджи, чтобы выразить всю свою ненависть, а затем замечает, как пальцы слегка дрожат, несмотря на попытку сдерживать эмоции. В ответ приходят смеющиеся эмоджи, и это удивительным образом немного успокаивает его, словно кто-то на другом конце чувствует его состояние, понимает его тревогу и напряжение. Конечно, его понимают, у них ведь один и тот же генеральный. После короткой переписки он аккуратно собирает нужные документы и складывает вещи, ощущая, как тело постепенно расслабляется, но оставляет лёгкое напряжение: завтра вылет в 6 утра (он не любит просыпаться рано), пару дней вдали от привычного расписания (и ненавидит спать не в своей кровати).

***

      Когда Джин выходит в холл, его взгляд сразу натыкается на генерального директора у лифта, и он невольно закатывает глаза. Сердце слегка учащённо бьётся, но он делает вид, что это лишь раздражение от долгого дня.       Собравшись, Джин подходит к соседнему лифту и вызывает его, тщательно демонстрируя невозмутимость. Естественно, альфа замечает его. С противным звуком лифт сообщает о прибытии и Джин крепче сжимает сумку в руках.       – Прошу, – произносит Чон Хосок и указывает рукой в сторону лифта.       Он, к сожалению, понимает, что у него нет явной причины отказываться ехать в одном лифте с генеральным. Вздохнув, он заходит первым, ощущая холодный взгляд мужчины на спине. Внутри лифта воздух кажется ещё более тяжёлым. Каждое движение Хосока, каждое касание панели кнопок усиливает чувство, что Джин оказался в ловушке между собственной эмоциями и тем невидимым давлением, которое способен оказывать альфа. Он старается держать лицо без эмоций, но едва заметная дрожь пальцев и учащённое дыхание выдают внутреннюю тревогу.       Тихая классическая музыка в лифте едва ли успокаивает его, сейчас она кажется более раздражающей чем обычно. Через еще мгновение Джин вспоминает, что сегодня у него нет машины и он слишком резко нажимает кнопку первого этажа, и тем самым привлекает к себе ненужное внимание. Они всё ещё едут на десятом этаже. Джин с интересом наблюдает за табло с цифрами, когда лифт неожиданно останавливается на пятом этаже со странным, скрежетущим звуком. Двери медленно распахиваются, и перед ними оказывается не коридор, а кирпичная стена. Джин замирает, а сердце будто тяжелый камень падает вниз.       – Кажется, лифт вышел из строя, – спокойно, почти невозмутимо, произносит Хосок, словно неосознанно проговаривает его мысли вслух. Джин сдерживает себя от обреченного стона, но вовремя берет себя в руки. Он видит, как альфа нажимает кнопку звонка, но звонок идёт с перебоями. – Надеюсь, у вас нет клаустрофобии? – добавляет Хосок, не смотря на него.       – Нет, – отвечает Джин, стараясь сохранить ровный тон, – нажмите ещё раз на звонок.       И теперь мужчина окидывает его ледяным и безжалостным взглядом. Джин невольно поджимает губы, чувствуя, как дрожь напряжения ползёт по спине.       – Высокомерный ублюдок… — думает он, но внешне остаётся спокойным, ведь любой дрогнувший жест может быть использован против него.       В воздухе лифта повисло странное напряжение, которое ощущается физически. Ему на мгновение кажется, что он задохнется не от нехватки кислорода, а от запаха генерального. Проходит пятнадцать, двадцать, а затем и тридцать минут. Свет в лифте давно погас, и они сидят в полной темноте. Джин чувствует, как напряжение растёт, но старается не подавать виду. Он слегка проверяет пластыри для блокировки запаха, надеясь, что они не выйдут из строя, как этот чертов лифт. А вот с запахом самого Чон Хосока бороться невозможно. Он сильный, уверенный, чуть острый, как будто сам воздух вокруг него насыщен этим ароматом. Как ни странно, альфа не проявляет ни злости, ни беспокойства. Для такого человека это необычно. Хосок требовательный, строгий, не терпящий медлительности, будто всегда на взводе. Все сотрудники его боятся, кроме друзей и брата, но, к несчастью Джина, хорошие качества у него преобладают над плохими. Он тихо выдыхает, понимая, что проигрывает своим мыслям, прислоняется головой к холодному металлу поручня, стараясь собраться с силами.       – Всё в порядке? – чужой голос прерывает его мысли, и Джин вздрагивает всем телом, ударяясь головой о поручень. – Джин? – мягкий, но внимательный голос приближается. Джин ощущает, как альфа садится рядом. – Вы ударились?       – Да… – тихо, неохотно отвечает он, стараясь скрыть разочарование в голосе.       – Будьте осторожны, – просит его генеральный, и садится рядом с ним. – Можете опереться на меня.       – Нет, спасибо, – Джин сразу же отвечает более бодро, стараясь показать, что он уже пришел в себя.       – Вы действительно ненавидите меня, – слишком спокойно, почти бесстрастно говорит Хосок.       – Что? – Джин сразу же нервничает и каждая клетка в его теле будто напрягается. – Это не так.       Он ощущает запах альфы сильнее, чем прежде, тонкое давление, словно Хосок читает его мысли и пытается предугадать его реакцию. Сердце бьётся чаще, дыхание чуть учащается, но внешне Джин старается остаться невозмутимым (хотя его никто не видит), ведь любая слабость в этом замкнутом пространстве может быть замечена.       – Час назад вы говорили по-другому.       – Что? Час назад? Я не говорил такого! – он реагирует на замечание резко, голос дрожит от растерянности, но потом до него доходит: он сказал это анонимному коллеге. Он чувствует как его окатывает холодной водой. – Вы читаете чужие переписки? – холодно спрашивает он. Джин ощущает, как внутренне напрягается, будто альфа может прочитать каждую его мысль. – Это нарушение закона! – добавляет он тише, заикаясь.       – Правда? – невозмутимо говорит альфа. От его мягкого и вкрадчивого голоса ему становится дурно. – Я ничего не читал, тем более чужие переписки.       Он чувствует, как запах Хосока становится острее, почти ощутимо давит на него, заставляя каждое движение остро. Внутри лифта атмосфера сжимается и ему кажется, что еще чуть-чуть и он просто задохнется прямо в этом металлическом гробу.

***

      Когда психолог предложил внедрить анонимный чат для обмена эмоциями среди сотрудников, Хосок сначала воспринял это скептически. Он привык держать дистанцию, ценил контроль и порядок, и идея, что люди будут делиться своими переживаниями через анонимное приложение, казалась ему лишней тратой времени. Но после нескольких дней наблюдений за офисной атмосферой он начал понимать цель: стресс, накопленный в течение долгих рабочих дней, постепенно превращался в раздражение и выгорание. Психолог предложил механизм, который позволял сотрудникам выпускать напряжение в безопасной форме, без риска потерять лицо перед коллегами и начальством. Хосок оценил рациональность идеи. Технический отдел выполнил свою работу за один день, и на следующий день каждому сотруднику пришли логин и пароль для приложения.       Хосок долго думал, прежде чем авторизоваться. Он не хотел, чтобы кто-то считал это слабостью, но любопытство и желание понять динамику коллектива победили осторожность. Пара для общения формировалась случайным образом. Сначала он колебался, кто-то может быть слишком эмоционален, слишком доверчив или раздражительно-наблюдателен, но в конце концов он решился написать.       Первые сообщения были осторожными, обсуждались темы, не связанные с работой. Хосок наблюдал за своим собеседником, анализировал стиль письма, нюансы юмора, манеру реагировать на шутки, будто подсознательно выяснить личность собеседника. Хотя он понимал, что это, во-первых, невозможно, а во-вторых, неправильно. Поэтому он расслабился и ослабил контроль, но, несмотря на это, он все еще вглядывался в своих сотрудников, чтобы узнать собеседника.       Со временем разговоры между ним и его тайным собеседником стали более личным. Они делились мелкими бытовыми радостями и трудностями, обсуждали кино, книги, музыку. Хосок удивился, как легко можно сформировать дружбу с человеком, лицо, которого он даже не видел. Он чувствовал, что ему не нужно держать оборону и контроль, не нужно отдавать приказы, держаться за статус и быть строгим и идеальным.       С каждым днём переписка становилась для него привычкой. Он замечал, как ждёт сообщения, как анализирует каждое слово, как реагирует на короткие шутки. Это был странный, но приятный ритм. Но, однажды Хосок случайно узнал, кто его анонимный собеседник. Это был Ким Сокджин, один из его лучших менеджеров, человек, которого он уважал за трудолюбие и дисциплину, и одновременно не мог не замечать его лёгкий, игривый характер среди коллег. Хосок почувствовал смесь удивления, смятения и странного возбуждения, ведь переписка теперь приобрела совершенно другой оттенок. Ему пришлось переосмыслить свои эмоции: что раньше было нейтральным и безопасным, теперь стало напряжённым и более интересным.       Он начал замечать детали, которые раньше проходили мимо: аккуратность Джина, умение балансировать между профессионализмом и лёгкой иронией, способность сохранять контроль даже в стрессовых ситуациях. Переписка постепенно превращалась из простого способа снять стресс в инструмент наблюдения, анализа и… почти скрытой привязанности. Хосок понимал, что ему придётся держать эмоции под контролем, особенно в офисе, но каждый день чат становился для него маленькой привилегией и местом, где он эмоционально отдыхал.       Сначала Хосок думал, что свернёт чат и просто уйдёт, но интерес был сильнее, чем сам он ожидал. Он продолжил переписку, одновременно наблюдая за омегой, словно изучая новый, неизвестный ему мир. Он не заметил, как границы между ним и Джином начали размываться.       Ким Сокджин был красив. Не просто красив, а захватывающий дух. И это знали все, все видели, и, конечно, Хосок тоже. Омегу любили все, начиная от клининг-сервиса, заканчивая исполнителями, и он начинал понимать их. Ведь спустя время в нём зародились неожиданные чувства, которые были для него чужды, чувства, которые не были подвластны ему. Как только он видел, как кто-то, альфа, бета или даже омега, проявляет интерес к Джину, внутри него вспыхивала дикая ревность. К счастью для него, Джин никогда до этого момента не отвечал взаимностью никому, и это давало Хосоку странное и болезненное облегчение. А затем у него закрались мысли, что у омеги уже есть кто-то, потому что это могло бы объяснить все причины отказа, и он объективно понимал и признавал, что такие омеги, как Джин не могут быть одни. Хосок не мог удержаться, с его зарождающимися чувствами к омеге, он хотел знать свободен ли он. Поэтому он осторожно спросил об этом в чате. Когда Джин ответил, что не состоит в отношениях, он выдохнул от облечения, но понимал, что ему нельзя расслабляться. И он не был удивлен, что однажды утром проснувшись, он понял, что влюблен в Джина. В того самого Джина, который на работе казался ему упрямым, раздражающим и почти непостижимым. В Джина, который, как он знал, ненавидел его.

***

      Двери лифта с глухим скрежетом открываются, впуская тусклый свет коридора. Джин моргает, привыкая к освещению, и выдыхает, будто выходит из маленькой тюрьмы. Его мышцы ещё напряжены, а сердце постепенно успокаивается, хотя присутствие Хосока рядом ощущается почти осязаемо.       – Всё в порядке? – тихо спрашивает Хосок, пока они выходят. Его взгляд задерживается на Джине чуть дольше, чем обычно, и омега невольно ощущает лёгкое напряжение в груди.       – Да… – коротко отвечает он, стараясь не показывать, как сильно его ноги дрожат от напряжения.       Хосок делает шаг в сторону и Джин мысленно освобождается, но альфа останавливается и спрашивает:       – Вы без машины?       Джин удивляется вопросу, но кивает. Не может же быть такого, что генеральный директор знает на какой машине он ездит.       – Да… сегодня оставил её дома.       Хосок кивает, а потом смотрит прямо в его глаза и говорит:       – Тогда я подвезу вас. Утром у нас ранний вылет, удобнее будет заранее подготовиться.       Сердце Джина сжимается, хотя фраза звучит логично. Он немного колеблется, но соглашается:       – Хорошо.       Джин старается дышать ровно, но близость мужчины заставляют его осознавать, насколько напряжённой может быть путь домой в одной машине. И хотя впереди ранний вылет и разговор с матерью, в этот момент Джин просто идёт рядом с Хосоком, стараясь удерживать свои эмоции и подавить тревогу.

***

      Самолёт уже набрал высоту, и монотонный гул двигателей заполняет пространство, убаюкивая большинство пассажиров. Джин сидит у окна, чуть повернувшись к иллюминатору. Рядом Хосок листает что-то в планшете, но взгляд его время от времени скользит в сторону. Когда к ним подходит стюард, Джин не сразу это замечает.       – Вам что-нибудь предложить? – мягкий и вежливый голос, вырывает Джина из транса. Омега переводит взгляд и улыбается автоматически.       – Воду, пожалуйста.       – С газом или без?       – Без.       Казалось бы, обычный диалог, но стюард не уходит сразу. Он задерживается на секунду дольше, чем нужно, чуть склоняется, будто чтобы лучше услышать, хотя в этом нет необходимости. И его взгляд заинтересованный, замаскированный под вежливость. Если Джин этого не замечает, то Хосок замечает это практически сразу. Стюард возвращается с и протягивает стакан, и его пальцы на мгновение касаются пальцев Джина, будто случайно.       – Спасибо, – Джин кивает, снова улыбаясь.       Стюард отвечает тем же, но его взгляд задерживается на губах Джина, а затем на его шее. А затем кивнув уходит. Джин делает глоток воды, не придавая происходящему никакого значения.       – Он подкатывает к вам, – спокойно произносит Хосок, возвращаясь к своему планшету. Джин едва не давится водой.       – Что?       – Стюард, – уточняет он, будто речь идёт о чём-то совершенно очевидном. Джин моргает, затем хмурится.       – Вам показалось.       – Нет, – коротко отвечает он, и бросает колоссальные усилия, чтобы выглядеть невозмутимо. Между ними воцаряется тишина, Джин снова отворачивается к окну, а Хосок внутренне ругает сам себя. Ему стоит быть более сдержанным и сосредоточенным, но у него есть отвлекающий, очень красивый фактор – Сокджин, и раздражающий фактор – стюард.       Стюард появляется снова спустя какое-то время. Он останавливается рядом с их рядом, наклоняется чуть ниже, чем требуется, обращаясь к Джину с той же мягкой интонацией:       – Вам ещё что-нибудь принести? Может быть, чай или кофе?       Хосок видит, как загораются чужие глаза, когда Джин обращает на него внимание.       – Нет, спасибо, всё в порядке.       – Вы уверены? У нас есть…       Стюард не договаривает, потому что в этот момент Хосок закрывает планшет и кладёт руку на подлокотник Джина.       – Ему ничего не нужно, – говорит Хосок ровно, глядя прямо на стюарда. Молодой бета замирает на долю секунды, его улыбка остаётся, но становится менее уверенной.       – Конечно, – кивает он. – Если что-то понадобится…       – Мы позовём, – добавляет Хосок, не отводя взгляда.       Хосок больше не возвращается к работе, а Джин смотрит на него дольше обычного, а затем открывает свой ноутбук и будто абстрагируется от него, делая вид, что ничего не произошло.

***

      Отель встречает их прохладой и приглушённым светом.       Джин почти сразу уходит в рабочий режим, оформляет документы, задает вопросы и дает ответы администратору. Голос его ровный, будто ничего не может потревожить его спокойствие. Но когда им протягивают ключ-карты, и администратор вежливо улыбаясь говорит:       – Ваши номера рядом. Смежные, как и было запрошено, – Джин на секунду замирает. Совсем незаметно, но Хосок улавливает эту растерянность.       – Спасибо, – отвечает омега, принимая карту, а затем будто сам себе кивает. Принимая тот факт, что между ними будет не стена, а дверь.       Когда Джин, наконец-то остается один, он обессиленно ставит свою сумку на пол и выдыхает. Он не совсем понимает, почему их генеральный ведет себя подобным образом, не понимает, почему его волнует личная жизнь его сотрудников. Джин выдыхает и проводит ладонью по лицу, как будто пытается стереть остатки напряжения, но это не помогает. Он подходит к кровати, садится на край и замирает, глядя в одну точку. Больше всего в жизни он не любит загадки, но Чон Хосок кажется самой сложной загадкой в его жизни. Это можно списать на стечение обстоятельств, на сложный и строгий характер генерального, но на секунду, когда они встретились взглядами в самолете, когда генеральный «вежливо» отклонил стюарда, ему показалось, что дело в другом. В чем-то личном.       Джин мотает головой, пытаясь вытолкнуть странные и невозможные мысли из головы. Он смотрит в окно за которым открывается безумный вид на ночной город. Постояв еще какое-то время, он распаковывает свой чемодан и схватив вещи, идет в душ. Вода должна расслабить его и вытеснить мысли о генеральном.       Когда он выходит из ванной побежденный своими мыслями, он снова смотрит на оживленный город сквозь окно. Проверив свой телефон, он видит что на часах почти три часа ночи. Вымученно простонав, он сушит волосы полотенцем остервенело. Он корит себя за мысли о Чон Хосоке, который наверняка уже видит сон и ни о чем не беспокоится. Резкий стук заставляет его выронить полотенце от испуга. Джин замирает на мгновение, но когда удары по двери повторяются, груди мгновенно поднимается холодная волна страха и паники. Адреналин бьёт в кровь так быстро, что у него на секунду темнеет в глазах.       – Кто там?.. – голос выходит тише, чем он хотел. Он ищет глазами телефон, чтобы позвонить на ресепшн, но не находит. Еще один сильный удар выводит его из транса и он начинает анализировать ситуацию. Какова вероятность того, что кто-то ошибся дверью среди ночи в отеле? Джин не успевает найти рациональный ответ, еще один удар дает ему сигнал о бегстве, и он бездумно и панически бежит к другой двери. Рука на секунду замирает на ручке, а затем он открывает её и почти врывается внутрь.

***

      Хосок ловит омегу прежде, чем тот успевает споткнуться. Его движения быстрые, почти инстинктивные. Руки сразу находят чужую талию, крепко удерживая и не давая упасть.       – Там… – Джин сбивается, паникуя. – В дверь… кто-то…       Голос омеги ломается, а слова теряются где-то между страхом и попыткой взять себя в руки. Хосок не отвечает сразу. Лицо у Джина бледное от испуга, губы приоткрыты, будто он всё ещё пытается вдохнуть достаточно воздуха, а взгляд абсолютно потерянный. Взгляд Хосока невольно задерживается на губах, потом поднимается к глазам. И в этот момент он чувствует не замаскированный блокаторами запах. Запах страха, паники и возбуждения бьют по нему резко, почти физически ощутимо, пробуждая то, что он привык держать под жёстким контролем. Волк внутри него поднимает голову. Хосок едва заметно втягивает воздух, и его пальцы сильнее сжимаются на талии Джина. Неожиданно даже для него, в груди рождается низкое, едва слышное рычание.