Человек без магии

Полгода назад… Немолодой комиссар с черными, как смоль волосами сопровождал Рекса – и каталку с погибшим Михаэлем. Михаэль каждый день встречал смерть. После гибели Волдеморта в Британии изгнали дементоров со всех возможных служб – включая Азкабан – но в Германии и Австрии их, наоборот, присоединили к странным мерам вроде антимагического поля. «Европейцы привыкли к меланхолии, они выдержат дементоров». Сказано-сделано – но вскоре вибрации евродэнса просто вытеснили их обратно к морям. Теперь же смерть сама настигла его. Дементоров не было, но сама скорбь пожирала Рекса. Он знал, что уже не вернется к другу детства Бенни. Он провел с Михаэлем два года и успел привязаться намного больше – как обычно дети отделяются от родителей и находят свою сердечную привязанность с совершенно другими людьми. И Михаэля больше нет. Его погрузили в скорую, а Рекса – в автомобиль к кинологам. Когда саркофаг скрылся за дверцами машины, прощальный взгляд пса вновь переметнулся на последнюю фигуру, одиноко стоявшую среди мечущихся полицейских и других служб. Комиссар тоскливо смотрел на животное в клетке, и ему было жаль пса. Как Снейп потерял прежнюю жизнь вместе с Хогвартсом, так и этот пес вместе с первым хозяином, видимо, оставил позади лучшие годы – если таковыми можно было назвать этот период в карьере служебного пса. «А ту собаку с депрессией пришлось усыпить». Если бы так поступали с людьми, подумал Снейп, то в мире бы уже давно не осталось никого. Его уж так точно: дымка его воспоминаний подернулась и явила образ Лили. Снейпу стало совсем уж тоскливо – как ему вспомнилось, что у нее был кот. Это несколько отвлекло его и без того невеселые мысли об изгнании: кот появился уже у Поттеров, что несколько покачнуло идеальный образ возлюбленной. Рекс уловил изменения в настроении отдалявшегося человека, и снова погрузился во мрак своих мыслей. Как он и ожидал, кинологи не понимали его. Они лишь приходили, кормили – по крайней мере, пытались кормить, потому что у него не было никакого желания – и уходили, разведя руками. «Люди с такой же болью приходят на могилы своих близких постоянно», как мантру повторял про себя Рекс, а его они подпустили лишь раз, и теперь замкнули в четырех стенах. Людям и психологов приставляют, а тут он мог лишь подозревать о том, что с ним могут сделать дальше – хотя и не особо сопротивлялся. «Но лучше уж там, чем рядом с этой поганой миской».

✨ ✨ ✨

Снейпу даже не пришлось бы применять Анималия ревелио, чтобы догадаться, куда подевался Рекс. — Здравствуй, Рекс, – несколько сдержанно произнес Снейп. Пес поднял голову. «У этого человека сильная аура. Как у детектора. А выглядит как дементор». Снейп не изменял своему образу короля темных подземелий: вместо мантии поверх штатской одежды было наброшено черное пальто, лишь усиливавшее обрамление его волос. — Почему-то я знал, где тебя искать, – интересно, бегал ли так же кот на могилу Лили? – Ну как ты? Голова пса снова поникла, и место размышлений занял довлеющий клубок змей, вьющийся вокруг сердца. — Я не знаю, как утешать в таких ситуациях даже людей, – Снейп приосанился у дерева. – Я понимаю, что с тобой происходит, но… Этим занимаются доулы смерти – но, опять же, с людьми. Как и в магическом мире после столкновения с дементорами. — …ты не можешь здесь оставаться, – закончил свою мысль Снейп. Пес не особо реагировал, и Снейп подумал немного приоткрыться. — Ты знаешь, я уже представлял нас вместе, – он приостановился. – Мы вполне подходим друг другу. Я живу один, места достаточно… и мебели почти нет. Аскетизм подземного жителя остался с ним – привычка есть вторая натура. Глаза Рекса немного поднялись, и Снейп решился на последнее средство. — Я не знаю, что ты любишь, но… последнее время я питаюсь только этим, – он достал булочку с сосиской. – Я… не привык ходить по магазинам. Привык готовить сам, додумал Снейп уже про себя: в промозглых закоулках своего жилища в Хогвартсе он не перебивался снеками из закусочных, а готовил себе вполне нормальные блюда в отдельных котлах – супы, горячий шоколад и… даже огденский огневиски. Кухня у него была, как и полагается настоящему слизеринцу, скрыта в тайном алькове, словно святая святых – и вместе с ней перегонный аппарат. — Ну… мы еще разузнаем, что ты любишь. «Сосиски» – единственное слово за несколько минут в голове у Рекса, когда он увидел булочку. Но моментально прыгать за ней он воздержался. Снейп выпрямился. — Я пойду. Медленно, – с расстановкой произнес Снейп и, действительно, медленным шагом проследовал к выходу с кладбища. – А ты подумай. Снейп удалялся и удалялся – а пса все не видать. Лишь тишина витала подле надгробий. — Если ты не пойдешь, я не смогу тебе помочь… – нехотя вымолвил Снейп, наблюдая за жизнерадостным бельчонком, крутящимся возле скамьи. Выход уже замаячил вдали аллеи деревьев, как позади внезапно что-то шаркнуло. — Рекс… Пес стоял посреди дороги. — Ты передумал? Рекс, словно по команде, подбежал к нему. — Пойдешь со мной? «И где моя булочка?» – задался вопросом Рекс, прижав его лапами за плечи. — Ну пойдем, – Снейп пока не прочувствовал интонации в гавканье пса, однако… «Значит, будешь мне должен. Каждый раз» – взял Рекс себе за правило и оживленно последовал за молчаливым Снейпом.

✨ ✨ ✨

Хеллерер наблюдал вполне себе занятную картину. Над лежанкой Рекса, который пока еще не вернулся со своим хозяином, нависало нечто, напоминающее тушку в очень плотном бондаже – или же в очень обтягивающих колготках на все тело. Причем стянуто так туго, что в нем только при большом желании можно разглядеть перевязанные руки и ноги. Бек где-то нарыл бэрхенвурст – колбасу в виде медвежонка. Только очень большую – настолько, что она была размером с футбольный мяч. «Неужели индивидуальный заказ», - хмыкнул про себя Хеллерер: «И все ради реванша». Если присмотреться, можно было даже заметить, как у медведя лезут на лоб его колбасные глаза. Полицейский с рыжей макушкой самодовольно смотрел на свое БДСМ-творение. — Не прокусит, – Бек запрокинул руки за голову, мечтательно разлегшись на спинке стула. — Он может просто распотрошить этот мешок, – предположил Хеллерер. «Такой бы коллегам презентовал, чем растрачивался на приколы над псом. Все равно же перехитрит». — Ну, пусть помучается. Будет собирать ошметки по полу, это будет долгое удовольствие. Бек вернулся к папке с делом, как в дверном проеме тут же показался начальник. — Ну что, господа… – Снейп замялся, увидев шедевр Кристиана, – герр Бек, ваших рук творение? — Конечно, – можно было лишь сбоку увидеть у полицейского хитрую улыбку. – Все для нашего дорогого шерстистого коллеги. Не пожалел размера! Снейпу на память лишь пришло сравнение с подвешенной кошкой Филча. — Лучше бы развязали такой же клубок нашего дела. Но комиссару на самом деле не хотелось бы, чтобы это дело раскрыли магглы-полицейские. Этим делом должен был заняться лично он… вместе со своим малоразговорчивым напарником на четырех лапах. — Если моя изобретательность меня не подводит, то после победы над Рексом я разрешу любую проблему, – Бек отлучился из кабинета, снисходительно взглянув на Рекса, у которого на мине было написано: «Опять рослый дурак за старое». «Только Хагрид бы так состязался со своей собакой» – презрительно подумал Снейп, но виду не подал. Хотя бывший профессор зельеварения и сам грешил, изредка болтая со своим псом. — У всех подозреваемых под обложками обычных книг были какие-то книги с заклинаниями, – произнес Хеллерер, доставая снимки. «Черт, как же я пропустил, – ругнулся Снейп. – Надо сообщить в Штаб-квартиру стирателей памяти. А так не хотелось». — Благодарю, Петер, этого сразу так не заметишь, – произнес Снейп, сцепив зубы. — Фолианты были спрятаны за фасадными полками обычных книг, там и правда пришлось порыться. — Рихард? – развернулся Кристиан – но след комиссара уже простыл. Снейп уходил, когда наступала очередь Обливиэторов. Он лишь ставил метку с примечанием, что магглы-полицейские в его департаменте что-то прознали. Зельевар не хотел видеть лишнее напоминание о том, что магия доступна теперь лишь избранным. «Поттер» – тут же пришел ему на ум единственный избранный магического мира. Там ему можно пользоваться магией… Да ему вообще все теперь можно, надо признать. Быть преследуемым самым опасным преступником на протяжении всего отрочества – испытание не из легких. Только Снейп зря уходил. Потому что метки стирал Хеллерер. Сейчас Кристиан выглянул в дверной проем, где растворился Снейп, а Хеллерер тем временем украдкой подошел к столу начальника и вытер под столом знак департамента. Хеллерер не мог знать, что могла означать эта печать, но одно ему было точно ясно: Мозер ставил ее, когда речь заходила о магии. Петер был рациональным человеком и в такую чепуху не верил, поэтому предполагал, что Рихард был связан с каким-то культом. Он понятия не имел, от чего спасает себя каждый раз – но с таким критическим взглядом на магию стиратели памяти и не требовались. Другое дело, что начальник у него под подозрением. И если бы не скептический характер начальника, ряд раскрытых дел и какая-то внутренняя симпатия к нему как человеку, тот бы уже давно сдал его верхушке. — Кристиан, смотри, – Хеллерер обратил его внимание на уголок Рекса. Бек отвлекся от поисков начальника и уставился на представление, которое устроил пес. Рекс тем временем успел сорвать колбасу с веревки и теперь прижимал ее всем туловищем к приставной стенке – и из дырочек этой сетки медленно, но верно продавливалась колбаса, словно фарш через мясорубку. К этому моменту сплетенная Кристианом авоська уже опустела. — Он даже умудрился достать ее в более-менее приличном виде! – схватился за голову Бек, уже успев позабыть о магических книгах. — Я не соревнуюсь со псом и тебе не советую, – приподнял бровь Хеллерер. – Пустая трата времени, и кому ты хочешь что доказать? Он всегда выкрутится, кто бы ему ни задал головоломку. Хотя Хеллерер знал, что Бек не прекратит свои попытки, и надеялся, что не прекратит – а иначе куда денется одно из развлечений офиса? Возможно, что и Бек в глубине души… — Ну уж нет, – уперся полицейский. – Когда-нибудь ему достанется такой трюк, который он не раскусит, вот увидишь. Хеллерер сел обратно за стол, из-за которого так не любил вставать. В одном из выдвижных ящиков был потаенный, он его сделал на заказ, пока никого в офисе не было. Там лежало особое дело, которым он занимался лично. «Рихард Мозер… Родился в 1960 году. Занимался мелкими кражами». Этот пункт его крайне смущал. Благонадежность – ключевая черта полицейского. Воров туда не принимают. Что мог скрывать такой факт из биографии на самом деле? Может, нечто худшее? Принял Рихарда полицейский, который уже давно в отставке – Макс. Но у Макса Петер так просто не выведает о прошлом Мозера. Он по крупицам собирал это досье, иногда невзначай задавая такие вопросы Коху, в которых тот никак не мог противоречить. Но была одна вещь, о которой Макс скорее всего соврал. Петер не мог найти департамент, где до этого работал Мозер. Метки Снейп ставил для стирателей памяти, а доклады о своей работе он слал вороном, который никогда не возвращался, оставаясь в министерстве. У него были подозрения, кто мог быть следующей жертвой, поэтому он сейчас немедленно двинулся из департамента в их сторону. Рекс, доевший свой колбасный «паштет», шуршал в такт спешившему хозяину. — Все убитые – девушки. Их убили ядом мандрагоры. Но, что еще важнее – все они магглорожденные. Понимаешь, Рекс? Пес одобрительно рявкнул. — Возможно, мы действительно снова имеем дело с Пожирателями. Или их последователями. Или… Снейп часто встречал чародеев в Вене. Все они, как и он, тяжело переживали запрет на магию. Иногда он замечал это по типичным жестам, когда рука пыталась применить невербальное заклинание, как маг одергивал ее. Или когда кто-то из детей пытался поднять метлу, заведя руку над ней. Тогда Снейп встал возле ребенка и тихо сказал: «Даже не вздумай». — Надо заглянуть в реестр магглорожденных, их не так уж и много, – задумался Снейп, – поэтому сначала заедем ко мне, а потом уже к следующей потенциальной жертве.

✨ ✨ ✨

В башне Гриффиндора уже вовсю сновали ученики и носились блики солнца. Но Гермиона все спала: вчера закончился ее последний экзамен. И без маховика было сложно, чтобы сдать на высшие баллы – а именно такую цель поставила себе девушка. В волшебном мире бумажки также очень ценятся. Подделать их, к слову, еще сложнее, так как на каждом сертификате держатся особые чары. В проеме за портретом, казалось, сверкнул огонь. Рон еще вчера аппарировал к Хогвартсу, но она уже к тому моменту ушла в спальню. Минерва его тепло встретила и разместила в одной из гостевых Хогвартса. - Как ваше обучение в аврорате, мист… Рональд? – он уже давно не был ее учеником, да и последний год в борьбе против Волдеморта тогда сплотил их всех. - Тяжеловато, – слегка улыбнулся Рон; на его щеке была еще свежий шрам от последнего экзерсиса на тренировочном поле. – Нужно много сноровки. Последний раз надо было пробиваться заклинаниями через Рассекающие Лепестки, а я не успевал создавать микробарьеры, вот меня и порезало. Как вам новая должность? — О, уйма времени на работу в кабинете. Мне это не в новинку, но теперь не хватает работы с учениками, – вздохнула Минерва. Рону почему-то вспомнил, как она чихвостила его с Гарри, если они отвлекались на разговоры, и снова улыбнулся, хотя это выглядело несколько неловко. — Да, я знаю, что была строга с вами! Зато с вашего курса никто не провалил последние экзамены, – выпрямилась она – но не без улыбки в ответ. — На испытаниях она не раз выручила меня. Особенно, когда надо было мгновенно создавать физические щиты. Это было круто! – Рон даже немного засиял. – В нас заклинаниями градом швыряли предметы, а мы должны были удерживать блок из других вещей. Такое напряжение и концентрация… — Понимаю. Как сейчас помню, мне впервые довелось сражаться тогда. Это был мой первый боевой опыт – и тяжело, и восхитительно. Особенно тяжел был бой с Волдемортом. Ни она, ни Слизнорт, ни Кингсли не могли его сразить – палочкой он посылал проклятия, в то время как невербальной магией отбивал их атаки. А когда погибла Белатрикс, его Депульсо отбросило их так, что у нее чуть не сломалась спина. Пока они были погружены в воспоминания, Минерва заметила, что Рон во время разговора был как-то невесел и смотрел куда-то в сторону, будто о чем-то задумавшись. — А сейчас каждому из нас надо заняться своими делами, – прервала она молчание, – и у многих пути тоже расходятся. Так бывает. — Да, наверное, – Рон помедлил, – но все же не хотелось бы, чтобы все закончилось. — В тяжелые времена все держатся дружно. Темный час прошел – и все вздохнули… свободнее. Рон пока не отвечал. Минерва прекрасно понимала, что это связано с Гермионой – она имела возможность наблюдать их встречи со стороны, когда он приходил к будущей выпускнице. — Думаю, когда все завершат свои неоконченные дела, положение станет яснее. Время покажет. — Возможно, – Рон был все так же уклончив, однако тень улыбки все же скользнула по его лицу. – Но с Гарри нам точно по пути – в той же секции. — Пока нет нового архиврага, справиться с последствиями Темного лорда будет проще. У вас с Гарри есть опыт, и вы развиваете свои таланты в нужном направлении. Как и Гермиона – в своем. Рон отвернулся, и Минерва не смогла рассмотреть его выражения лица. — Думаю, она уже могла проснуться, – голос Уизли отозвался где-то в углу кабинета. – Наверное, я пойду. — Конечно, Рональд, – спохватилась Минерва: на часах уже действительно был полдень. – Как всегда, Большой зал и домовики к вашим услугам. Он вернулся к спальне Гриффиндора – портрет стоял нараспашку. Полная Дама куда-то отошла, и учеников оставалось не так много, некоторые уже прошлым вечером уехали то на каникулы, то навсегда. Так уедет и Гермиона – как подозревал Рон. Она сидела напротив окна, рядом со своим прикроватным столиком, расчесывая волосы. Сейчас Рон стоял в тени тяжелой портретной рамы, словно оттеняющей его. — Миона, – обратился к ней Рон – как в моменты нежности. Гермиона повернулась в полупрофиль и слабо улыбнулась. — Я такая соня. Хотелось встретить тебя еще вчера, но алхимия меня просто добила. Зелья было одно дело, а этот предмет уже требовал от нас беспалочковых превращений – за один год! — Ох, как от нас тоже недавно, – Уизли подошел к краю кровати и присел, не переставая любоваться ею, – без палочки надо иметь большую силу воли. Гарри рассказывал, что это сравнимо с Окклюменцией. — Да, в паре с ней тебе надо скрывать от противника свои атаки, чтобы он не прочел готовящееся заклинание. — Это был ужас! Наш наставник просто видел нас насквозь, я мог буквально слышать, как его мысли дышали мне в затылок. — Кстати, о прозрачности: от нас требовали превращать кристаллы в металлы. У некоторых получились жутковатые лиминальные формы, как, например, лучащиеся металлы. Не знаю, что с таким теперь будут делать. Бывший гриффиндорец придвинулся к ней, забирая в свои объятия. Гермиона приняла их, слегка склонив голову. — А там можно было превращать камни в кексы? Хотя бы такие, как у Хагрида. Гермиона даже хохотнула. — Ты за свою любимую тему! Это тебе не трансфигурация, Рональд. Здесь все на уровне сложных, но изначальных элементов. Говоря о кексах… Мы пойдем сейчас обедать в Большой зал? Рон как представил, что они будут сидеть с другими учащимися за длинными столами, а ему хотелось более интимной обстановки. — Может, зайдем в Хогсмиде в какое-нибудь кафе? Там будет поуютнее. — Да, я тоже хотела туда, – Гермиона сложила руки. – Так хочется побаловать себя чем-то после такого напряжения. В Хогсмиде они заглянули к мадам Паддифут. Во время войны часть кафе снесли великаны, крушившие все подряд, так что хозяйке пришлось изрядно поколдовать, чтобы вернуть его в надлежащий вид. Она присмотрелась ко вкусам новых учеников в Хогвартсе и убрала старомодный розовый, покрасив его в продвинутый фиолетовый – некоторые студентки даже красили волосы в такой цвет. Гермиона и Рон тоже спокойнее воспринимали такую перемену – им прежняя раскраска также напоминала Амбридж, да и они уже выросли. — Ты сразу на поиски родителей? – Рон между делом вернулся к главной теме. Ему надо было понимать, чего ему ожидать… в ближайшие месяцы. — Да. Я и так с этим затянула. И они не обнаружили эту ошибку раньше! – возмущенно произнесла она. – И не связались с пассажирами. — Для меня немцы – это земли драконов. – Рон подпер рукой подбородок. – Ничего о них не знаю. А уж тем более об австрийцах. Кроме того, что нам рассказывали на маггловедении по истории. Они вроде бы спокойнее самих немцев, пруссаков… за исключением одной личности. — Сейчас там поставили антимагический барьер, – Гермиона задумчиво смотрела на кусочек тортика, оставшийся на тарелке. – Будет тяжеловато искать их почти что вручную. — Может, поедем вдвоем? – попытался предложить Рон. – У меня летом отпуск, как раз можем и отдохнуть, и заняться поиском. Гермионе хотелось отдохнуть от всего. Но в то же время они… они. Не просто она и он. — Давай тогда так, да. — Только у меня получится лишь в июле, – а Рону бы хотелось побольше… – Мне надо еще подработать в следующем месяце. А в конце лета обратно на учебу. — Я пока отправлюсь уже в июне, не хочу терять время. Возьму на месяц одну комнату. Остаток разговора прошел в мелочах, вроде обсуждения последних недель или сборов к поездке. Уже спустя пару недель Гермиона была на вокзале Зюдбанхофа. Темно-коричневая облицовка, сдержанный желтоватый цвет и массивные формы немного удручающе воздействовали на Гермиону в совершенно чужом краю, но она решительно направилась в сторону такси. — Вам куда? – поинтересовался таксист на английском, заметив наклейки на ее чемодане. — Альзергрунд, – уверенно произнесла Гермиона: у нее все было уже спланировано – от мест до возможных точек нахождения ее родителей. Там она может прикинуться обычной студенткой – и ринуться на их поиски.