Canción del mar

Пронзительный крик чайки ворвался в сознание, разрывая тонкую ткань сна. Девушка приоткрыла один глаз тут же зажмурившись от яркого света, бьющего прямо в лицо через незашторенное окно. Наглая жирная птица сидела на узком подоконнике, склонив голову набок и разглядывая Рену почти с человеческим любопытством.  — Проваливай, — простонала девушка, не открывая глаз, и вслепую нашаривая что-нибудь, чем можно было спугнуть непрошенную гостью.  Пальцы нащупали что-то прохладное и стеклянное. Бутылка. Пустая. Или почти пустая, судя по легкому плеску на дне. Рена со стоном поднялась на локтях, сфокусировала взгляд. Светлое стекло с красным морским коньком на этикетке. Её любимый ром, который она привезла с собой, рассчитывая смаковать каждый вечер по стаканчику. Как же. На дне плескались остатки жидкости, в которой плавали несколько окурков, смятые, потемневшие от влаги.  — Твою ж… — выдохнула Рена, падая обратно на подушку и прикрывая глаза рукой. Чайка, удовлетворившись тем, что смогла испортить жизнь человеку, взмахнула крыльями и исчезла в синеве за окном, громко хохоча вместе со своими подругами. В комнате было невыносимо душно. Воздух был плотным и густым, соленая влажность прилипала к коже, пот стекал по вискам, спине, собирался в ложбинке между грудей. Странно, подумала Рена, ведь она включала вентилятор перед тем, как рухнуть в постель. Она с усилием открыла глаза и посмотрела вверх. Вместо привычной люстры к потолку был прикреплен старомодный вентилятор с широкими лопастями, похожими на пропеллер самолета. Центральная часть была выполнена из потемневшей от времени латуни, украшенной незамысловатым морским орнаментом. От неё свисала цепочка-выключатель с деревянным шариком на конце.  — Я же точно его включала… — пробормотала девушка, собирая в кучу разбегающиеся мысли.  Она помнила, как вернулась в небольшую квартирку, которую сдавала пожилая пара, в доме на окраине города. Помнила, как поднялась по скрипучей лестнице на второй этаж, как долго возилась с ключом, который никак не хотел поворачиваться в замке. Как скинула с плеч рюкзак и гитару, как взяла с кухни бутылку рома. Как рухнула на кровать. И абсолютно точно помнила, как дотянулась до цепочки и дернула за неё, приводя вентилятор в движение.  Рена прищурилась, глядя на неподвижные лопасти, перевела взгляд на стену. Маленький красный индикатор на настенной розетке не горел. Похоже, в доме снова отключили электричество. Второй день подряд из четырех, что она живет здесь.  — Прекрасно, — проворчала она, садясь в кровати. — Просто замечательно. Рена провела рукой по волосам, отбрасывая влажные пряди с лица. Она сама не понимала, что заставило её остановиться в этом маленьком приморском городке. Обычно она не задерживалась на одном месте больше трёх дней. Ровно столько нужно было, чтобы заработать немного уличными выступлениями, пополнить запасы и идти дальше. Но вот она снова просыпается с видом на синюю бескрайнюю гладь, не находя ответа, что удерживало её оттого, чтобы собрать вещи и уйти.  Возможно, думала Рена, пора, наконец, перестать бояться большой воды. Сколько можно вздрагивать от одной мысли о том, чтобы ступить на палубу корабля. Да что там корабля… она и морю близко подойти не могла. Её путешествие могло бы быть гораздо короче, если бы не этот страх, преследующий с детства.  А может, дело было в самом городе. В узких улочках, в запахе соли и водорослей, в том, как солнце отражалось в окнах домов на закате, разливая жидкое золото вокруг. Все это напоминало рассказы матери, выросшей в похожих краях. И тот город, в котором провела детство сама Рена. Только море там было серое, грозное, холодное и бескрайнее. Она покинула те места много лет назад, поклявшись позабыть путь назад. Лазурия была как эхо из прошлого, как старая фотография, случайно найденная на полке, и всё ещё хранящая тепло воспоминаний. И, может быть, именно поэтому она задержалась здесь — чтобы примириться с тем, что давно оставила позади. Рена вдруг вспомнила слова, которые сказал ей старик, с которым она играла на площади. Одну фразу, от которой мурашки пробежали по коже: «Дети моря всегда возвращаются домой» Она со стоном проиграла в памяти подробности вчерашнего вечера. Обещала же себе пожить здесь тихо, не привлекая внимания. Просто перевести дух, собраться с мыслями, чтобы с легкой головой двигаться дальше. Зачем, ну зачем надо было петь на этой площади? Ответ она, конечно, знала. Когда увидела мужчину с гитарой, сидящего у фонтана, когда услышала первые аккорды до боли знакомой песни…  Отец выучил её специально для матери. А после пел маленькой Рене и её брату перед сном. Она давно не слышала её и сама давно не пела. Поэтому не могла пройти мимо. Просто не могла. Рена зажмурилась. Она точно знала — теперь только о ней и говорят. Чужаки всегда привлекают внимание, но, к счастью, и забываются быстро, растворяясь в сотнях новых лиц, прибывающих с летним ветром. Осушив бутылку воды, она направилась в ванную, стараясь держать глаза почти закрытыми, чтобы не усиливать головную боль. Руки сами нашли дверной проём, знакомую выщербленную плитку с трещинами, прохладный металл душевой лейки. Рена скинула с себя одежду и на ощупь повернула кран, всё ещё не открывая глаз полностью, ожидая почувствовать привычную тёплую воду на коже. Вместо этого ледяная струя пронзила тело. Рена вскрикнула, распахнув глаза и прижавшись к стене. Если в доме нет электричества, значит, не работает и водонагреватель. Это было логично, но в её состоянии логика отступала на второй план.  Девушка глубоко и разочарованно вздохнула. Шагнула обратно под воду, закусив губу, чтобы не закричать снова. С каких это пор стала такой неженкой? В свое время приходилось спать на голой земле, есть всё, что удастся добыть, и купаться в любой доступной луже. Не так много времени прошло, чтобы одомашниться. Холодная вода стекала по телу, смывая пот, усталость и остатки сонливости. Рена запрокинула голову, позволяя ледяным каплям бить прямо в лицо, пока не почувствовала себя заново рожденной и промерзшей до самых костей. Она вышла из душа, обернувшись полотенцем. Поплелась на кухню, шлепая по старому паркету мокрыми ступнями. Холодная вода взбодрила не только мозги, но и желудок. Прошла на небольшую кухоньку, где было чуть прохладней, чем в остальной квартире, благодаря расположению на теневой стороне. Быстро достала из холодильника всю еду, вздохнув спокойно, когда поняла, что ничего не успело испортиться. Поставила сковородку на плиту, повернула ручку конфорки… и ничего не произошло. Рена нахмурилась, попробовала ещё раз, сильнее поворачивая регулятор. Тишина. Никакого щелчка автоподжига. Девушка подняла глаза к потолку и застонала, проклиная всех богов, которых знала, чайку, что разбудила её, Лазурию, в которой чёрт дернул остановиться, дом, в котором даже газовая плитка включалась через электрический блок. Сжав кулаки, она стремительно направилась в спальню и вернулась уже с зажигалкой. Та издала сухой скрежет, но пламя не появилось. Вторая и третья попытка не увенчались успехом. Газ внутри закончился. — Да какого хрена! — выругалась Рена, со всей душой кидая зажигалку в стену. Она уперла кулаки в бока, стараясь успокоить дыхание, но голод и раздражение только нарастали. Захотелось по-детски расплакаться или по-взрослому послать всё к дьяволу и найти ближайшую забегаловку. А там и новую квартиру, уже в новом городе. Но упрямство взяло верх.  Решив постучаться в соседние квартиры и попросить немного огня, Рена наспех оделась, собрала небрежный пучок из мокрых волос на затылке. Схватив ключи со столика у двери, вышла в коридор, но не успела сделать и двух шагов, как что-то маленькое и стремительное врезалось в неё с такой силой, что она потеряла равновесие и упала на пол, больно ударившись плечом.  — Что происходит в этом гребанном городе… — выругалась она, пытаясь понять, что произошло.  Напротив неё, сидя на полу и потирая лоб, находился мальчишка лет двенадцати. Худой, загорелый, с копной черных непослушных волос и огромными черными глазами, которые смотрели на неё с таким удивлением, будто он увидел чудище морское.  — ААААААААААА! — завопил он, подскакивая на ноги и тыча в Рену пальцем. — ЭТО Ж ТЫ!!! — Ты о чем, пацан? — пробурчала девушка, медленно поднимаясь и отряхивая джинсы. — Осторожнее надо быть. Вместо ответа он начал обходить её по кругу, рассматривая со всех сторон. Его голова поворачивалась вслед на телом, а рука задумчиво потирала подбородок, придавая мальчишке вид маленького детектива. Он делал это с таким серьезным и сосредоточенным видом, что Рена забыла даже возмутиться.  Наконец, завершив два полных круга, он остановился перед ней, скрестил руки на груди и с искренним недоумением спросил:  — А где твой хвост? Рена непонимающе уставилась на него. — Мой… что? — Хвост! — повторил мальчик, словно это было самым очевидным вопросом. Он указал на её ноги. — Это ж ты та русалка с площади? Где тогда твой хвост?  Русалка с площади. Вот, значит, как её окрестили в этом городе. Рена помотала головой, сжав переносицу. Не надо было петь вчера. И пить тоже — внезапное падение, приправленное детскими криками, только усилило гул в голове. Мальчишка все еще пытливо смотрел на неё, опуская взгляд на ноги и возвращаясь к лицу. Он явно не собирался уходить без ответа. В гудящую голову Рены пришла идея, о которой, она была абсолютно уверена, она пожалеет потом. Но в золотых глазах уже заплясали озорные чертята, не давая передумать. Хотят видеть в ней русалку, так тому и быть. — Нет у меня хвоста, — сказала она с напускной грустью. — Вот всё, что от него осталось.  Она наклонилась и приподняла правую штанину джинсов, обнажая голень. Вдоль всей икры, от колена до щиколотки, тянулась татуировка в виде рыбьей чешуи. Переливающиеся чешуйки были прорисованы с тончайшими линиями, градиентными переходами от глубокого синего у краёв до светлой бирюзы в центре. Ближе к ступне становились мельче и плотнее, обрываясь так же внезапно, как и начинались.  Рена с улыбкой вспомнила, как появилась эта татуировка. Её бывший был талантливым тату-мастером с маленькой студией. Их отношения были бурными и недолгими, как и большинство её романов, но эта татуировка осталась единственным хорошим напоминанием о нём. Однажды ночью, после особенно удачного выступления, когда она была слегка навеселе и полна эйфории, он предложил ей набить что-то особенное, что-то, что отражало бы её сущность. Она согласилась, думая, что это будет маленький рисунок. Когда они расстались месяц спустя, со скандалом и битой посудой, она не пожалела ни о чём, кроме того, что не успела забить всю ногу. Мальчишка замер, глядя на татуировку с отвисшей челюстью. Глаза, и без того огромные, были готовы вылезти из орбит. Рена несколько раз успела дать себе мысленный подзатыльник за эту шалость, когда пацан отмер, а из его горла вырвался протяжный звук: — Огооооооо… — он схватился руками за голову. — Ты и правда русалка! У тебя есть чешуя! Настоящая! Он присел на корточки, чтобы рассмотреть татуировку поближе, не решаясь дотронуться, но явно желая это сделать. — А где остальной хвост? — спросил мальчик, не отрывая взгляда от переливающихся чешуек. — Он что, просто… исчез? Рена закатила штанину обратно. Внутренний голос совести тихо прошептал, что обманывать детей нехорошо, но голод оказался сильнее святости.  — Как тебя зовут? — спросила она, пытаясь отвлечь мальчишку от темы хвоста, одновременно потирая висок.  — Луффи! — гордо объявил он, выпрямившись во весь свой небольшой рост и ударив себя кулаком в грудь с такой силой, что Рена даже удивилась, как он не задохнулся. — Будущий пират! Девушка хмыкнула. Когда-то она была такой же. — Рена, — представилась она, облокотившись на дверной косяк. — Просто Рена. — Рена-русалка! — воскликнул Луффи, широко улыбаясь. Его глаза светились от восторга. — Это супер-круто! А ты умеешь разговаривать с рыбами? А дышать под водой? А плавать на большую глубину? А… — Я расскажу тебе, — перебила она его, понимая, что поток вопросов мог быть бесконечным. — Если ты расскажешь, где я могу найти взрослого с зажигалкой или спичками. Мальчик на секунду задумался, но тут же просиял, подпрыгнув на месте. — У Эйса есть! Он мой старший брат! И у него всегда все есть! И он классный! И сильный! И он лучший рыбак в Лазурии! Он вчера в-о-о-т такого угря поймал! — Луффи развел руки широко в стороны, едва не потеряв равновесие. — Но я все равно стану пиратом, а не рыбаком! Рена положила ладонь на взъерошенную голову мальчишки, надеясь, что этот жест хоть ненадолго остановит поток его болтовни. Он тараторил с такой скоростью, что шум в голове усилился, а виски начало простреливать острой болью.  — Где мне найти классного и сильного Эйса? — спросила она. Луффи замер под её рукой, но лишь на мгновение. Затем он вывернулся из-под ладони и, широко улыбаясь, указал в сторону окна. — В море! Он уплыл на рассвете! — А когда он вернётся? — Рена уже предчувствовала ответ, мысленно прощаясь с надеждой на быстрый завтрак. — К вечеру, наверное, — протянул Луффи. Девушка тяжело вздохнула. Что ж, фокус не удался. Мало того, что все таки нужно идти по соседям, теперь предстояло еще избавиться от назойливого мальчишки. — Но я знаю, где у Эйса есть ещё зажигалки! — радостный голос ворвался в мрачные мысли. — У него их много, есть даже с синим огнем! Пошли! Не дожидаясь ответа, мальчишка схватил Рену за руку и потянул с неожиданной силой, явно намереваясь увести куда-то. Маленькие пальцы крепко обхватили запястье. Он уже практически выволок её к лестнице, прежде чем она успела опомниться. — Стой-стой-стой! — Рена уперлась пятками в пол, вырывая руку из цепкой хватки. — Куда ты меня тащишь? — К нам домой! — Луффи выглядел искренне удивлённым, что его план вызвал сопротивление. Рена покачала головой. Вламываться в чужую квартиру ради зажигалки — это уже слишком даже для неё. — Нет, Луффи, я не могу просто так зайти к вам, — сказала она, стараясь говорить убедительно. — Это невежливо. — Но другие девушки же ходят к нам и ничего, — возразил Луффи недоуменно разводя руками. — И никто не говорит, что это невежливо.  Рена усмехнулась, стараясь не осуждать чужие методы воспитания и личную жизнь. — Послушай, я лучше подожду здесь. Может, ты сам сходишь и принесешь мне зажигалку? Я буду очень благодарна, — предложила она компромисс. — Я дверь закрывать не буду, просто заходи, как вернешься.  — Хорошо, — согласился Луффи, решительно кивнув. — Но ты обещаешь рассказать про хвост? — Обещаю, — подтвердила Рена. — Тогда не убегай никуда! — мальчишка стремительно направился к лестнице, махнув ей рукой. — Я быстро! Рена вернулась в квартиру под топот маленьких ног. Она побрела сначала в ванную, где откопала таблетку от головной боли. Не утруждая себя поисками стакана, просто закинула пилюлю в рот и проглотила, морщась от отвращения.  «Еда» напомнила она себе, направляясь на кухню.  Она осмотрела свои скудные запасы, решив приготовить что-то простое, но сытное. Нарезала мясо и овощи, взбила яйца, ожидая момента, когда мальчишка вернется с зажигалкой. Её желудок издал протяжный жалобный звук и Рена вздохнула. — Подожди, — пробормотала она себе под нос. — Скоро будет завтрак. Не прошло и пяти минут, как входная дверь с грохотом распахнулась и в квартиру влетел запыхавшийся Луффи. Его щеки раскраснелись, но глаза блестели триумфом. В руках он держал старую жестяную банку, которая, судя по металлическому позвякиванию, была наполнена чем-то тяжелым. — Вот! — победно воскликнул он, влетая на кухню и едва не сбив Рену с ног. — Выбирай любую! Он с гордостью поставил банку на стол и откинул крышку, демонстрируя впечатляющую коллекцию зажигалок всех форм, цветов и размеров. Некоторые выглядели довольно дорогими, с гравировками и металлическими корпусами, другие были простыми пластиковыми, но все они были тщательно собраны и, похоже, регулярно пополнялись. Рена с сарказмом подумала, не все ли они оставлены невежливыми гостьями, но отмела эту мысль. Это не её дело. — Вот эта делает синий огонь, — Луффи выхватил одну из банки. — А эта играет музыку, когда открываешь, а эта рыба-зажигалка! Рена с благодарной улыбкой взяла зажигалку, которая якобы дает синий огонь. Она щелкнула колесиком, и действительно, вместо обычного оранжево-жёлтого пламени вспыхнул яркий голубой огонёк. Луффи издал восхищённый возглас за её спиной. — Я же говорил! — воскликнул он. Девушка поднесла синее пламя к конфорке и, наконец, зажгла плиту. Поставив сковороду на огонь, она плеснула немного масла и повернулась, чтобы взять нарезанные ингредиенты. И замерла. Луффи сидел на краю стола, болтая ногами в воздухе, и с аппетитом жевал толстый ломтик ветчины, который она только что нарезала. Его щёки были набиты, как у хомяка, а в руке уже был зажат следующий кусок, готовый отправиться вслед за предыдущим. — Когда ты успел? — удивленно заморгала Рена. Она ведь отвернулась всего на несколько секунд. Луффи только пожал плечами, продолжая жевать с блаженным выражением лица. — Я быстрый, — сказал он с набитым ртом. — И голодный. Очень-очень голодный. Было что-то обезоруживающее в этой детской непосредственности. Она бросила взгляд на оставшиеся продукты. Хорошо, что додумалась нарезать достаточно, чтобы хватило на двоих, даже с учетом нездорового аппетита мальчишки. — Ладно, но давай всё-таки приготовим, а потом будем есть, — предложила она, забирая оставшееся под разочарованный взгляд Луффи. — Так будет вкуснее. — А ты хорошо готовишь? — с любопытством спросил он, соскочив со стола, чтобы лучше видеть, что происходит на сковороде. — Эйс вкусно готовит, но часто забывает про еду и она у него сгорает. Но он вкусно солит рыбу! А ещё вкусно готовит её на костре! Мы всегда так делаем, если он берет меня с собой на рыбалку. Рена усмехнулась, помешивая шипящую на сковороде ветчину. Запах начал распространяться по кухне. Два желудка отозвались громким урчанием, на что Луффи заразительно рассмеялся. — На костре, значит? — она добавила на сковороду нарезанные овощи. — Круто. Я вот так и не научилась разводить его правильно. Она вылила яйца к остальным ингредиентам. — Кстати, — как бы невзначай спросила Рена, посыпая будущее блюдо солью. — Твой брат, случайно, электричество чинить не умеет? Луффи энергично закивал в ответ. — Ещё как умеет! Он даже обещал разобраться со светом в доме, но… Мальчик вдруг немного сник. — Вчера он пришел поздно и какой-то расстроенный. Я спросил, что случилось, он сказал ничего, но я-то знаю, что это неправда. А рано-рано утром он ушел в море. Она бросила на Луффи быстрый взгляд, продолжая помешивать омлет, мысленно передавая пламенный привет этому Эйсу. Что, чёрт возьми, может так расстроить, чтобы наплевать на электричество? Неужели нельзя было отложить свои личные проблемы и починить то, что обещал? — Понятно, — пробурчала она вслух. Луффи просиял, когда Рена начала раскладывать завтрак на тарелки. — Зато я встретил тебя! — заключил он с искренней радостью. — И узнаю историю про твой хвост. Они переместились за стол, и Рена поставила перед мальчиком тарелку с омлетом, который выглядел аппетитно несмотря на её скромные кулинарные таланты. Луффи с восторгом потянул аромат и схватился за вилку, которую она ему протянула.  — Итак, ты хочешь знать о том, что случилось с моим хвостом? — спросила Рена, садясь напротив него со своей порцией. Она отрезала небольшой кусочек и отправила в рот, довольная тем, что блюдо получилось вполне съедобным. Луффи закивал, не отрываясь от еды. Рена начала рассказывать выдуманную историю, наблюдая за реакцией мальчика. Его глаза становились всё шире по мере развития сюжета, но рот не переставал работать. Она с трудом скрыла удивление, когда Луффи буквально в один присест опустошил свою тарелку — за то время, что ей понадобилось, чтобы съесть всего пару кусочков. — Можно ещё? — спросил он с надеждой. Рена моргнула, глядя в его умоляющие глаза, и, вздохнув, переложила часть своей порции ему. Она продолжила рассказ, наблюдая, как исчезает и вторая порция омлета. К тому времени, как история подошла к концу, тарелка Луффи снова опустела, а сам он сидел, подперев подбородок руками, полностью погружённый в её рассказ. Когда Рена закончила, на кухне повисла тишина. Луффи смотрел на неё серьёзным, задумчивым взглядом, переваривая услышанное. — Получается, — медленно произнес он. — Ты теперь никогда не сможешь вернуться? Рена посмотрела в окно на море. Даже в сказках была своя доля правды. — Никогда, — ответила она тихо. Брови Луффи сдвинулись, глаза внимательно изучали её лицо. — А ты не скучаешь? — спросил он неожиданно. — По своему дому? Рена замерла. Вопрос пронзил в самое сердце. Она опустила взгляд, рассматривая свои руки. — Скучаю, — честно призналась она в первую очередь самой себе. — Иногда скучаю. Лицо Луффи внезапно просветлело, будто ему в голову пришла гениальная идея.  — Я знаю! — воскликнул он, подпрыгивает на стуле. — Давай сходим к морю. Ты сможешь хотя бы поздороваться с ним! Рена оторопела, глядя на мальчика широко раскрытыми глазами. Море… Она много лет не подходила к нему близко, держась на безопасном расстоянии, наблюдая только издалека. Страх был слишком велик — страх, который сковывал её сердце каждый раз, когда она слышала шум волн. Воспоминания о днях, когда оно забрало у неё всё, были слишком болезненными. — Нет, Луффи, — она покачала головой, отодвигая тарелку. — Я не могу пойти к морю. Да и не хочу попадаться никому на глаза.  — Но я знаю место, где никто не бывает, — не сдавался маленький пират. — Я проведу тебя так, что никто не увидит. Честное слово! Есть один старый пляж, туда никто не ходит, кроме меня и Эйса. Никто-никто тебя не увидит! Он смотрел на неё с таким искренним желанием помочь, что Рена почувствовала, как её решимость начинает таять. Не она ли ещё час назад хотела победить свой страх? Можно ведь хотя бы просто попробовать. Не зря же она приехала сюда? — Ладно, — наконец сдалась она. — Но с двумя условиями: я не буду подходить близко к воде. И ты не будешь меня туда тянуть. Договорились? Луффи вытянул вперёд сжатый кулак. Рена с улыбкой стукнулась своим кулаком о его, скрепляя их договор. — Договорились, — радостно воскликнул он. — Можешь смотреть на море издалека сколько захочешь! Девушка собрала тарелки и отнесла их к раковине. Пока она мыла посуду, Луффи не переставал рассказывать о месте, куда они собирались идти. — Там такие крутые скалы! — рассказывал он, размахивая руками. — И пещера, где мы с Эйсом и Сабо прятали сокровища! А ещё там есть место, откуда видно дельфинов! Они иногда приплывают туда! Его энтузиазм был таким искренним, что Рена не могла не улыбнуться, слушая эти детские восторги. Закончив с посудой, она вытерла руки полотенцем и повернулась к мальчику. — А твой брат не будет тебя искать? Он знает, где ты? — Эйс вернётся только к вечеру, — уверенно ответил Луффи. — А когда вернётся, я уже буду дома. Я всегда так делаю, когда он уходит. Гуляю, а потом возвращаюсь. «Не моё дело» — в очередной раз напомнила себе Рена, когда осуждающие мысли попытались пробраться в голову.  — Посиди здесь недолго, хорошо? Мне нужно переодеться. Луффи кивнул, устраиваясь на стуле и болтая ногами. Рена ушла в спальню и закрыла за собой дверь. Она долго перебирала немногочисленные вещи в шкафу, пока наконец не выбрала длинную цветастую юбку в пол, скрывающую татуировку и короткий вязанный топ. Переодевшись, она взяла рюкзак, закинув все необходимое. Подумывала взять ноутбук, но оставила его на кровати. С интернетом здесь проблемы, на пляже будет не лучше. Вместо этого в рюкзак отправились тетрадь и ручка — вдруг придёт вдохновение? Убедилась, что успокоительные и сигареты на месте. Она курила редко, стараясь сберечь голос, но когда нервничала не могла с собой совладать. Благо, в зажигалках теперь недостатка не было.  Подойдя к зеркалу, Рена заплела две косы и внимательно посмотрела на свое отражение. Бледное лицо, напряжённые плечи, тревога в глазах. — Ты справишься, — прошептала она своему отражению, а затем развернулась и направилась на кухню, где её с нетерпением ждал Луффи. Когда она вышла из спальни, Луффи уже ждал её в коридоре, преобразившись для прогулки. На голове красовалась соломенная шляпа с ярко-красной тесёмкой, а на плече он гордо держал удочку. Пронеслась мысль, что ей даже немного жаль его старшего брата — у этого мальчишки явно было шило в одном месте и жить с ним, наверное, было тем ещё приключением. Но улыбка на этом озорном лице была такой яркой, что Рена невольно улыбнулась в ответ. — Теперь мы готовы! — объявил он, прыгая от нетерпения. — Пойдем! Выйдя из дома, они направились к окраине города, где начиналась узкая тропа, ведущая через лес. Погода стояла идеальная — несмотря на приближающееся лето по-весеннему теплая, не обжигающая жарой. Ещё вчера, глядя на тучи, заходящие с севера, Рена была уверена, что сегодня будет дождь, но ветер оказался благосклонным и унес их в другом направлении.  Луффи шагал впереди, напевая какую-то песенку и периодически оборачиваясь, чтобы убедиться, что Рена не отстает. Она же шла медленно, внимательно осматривая всё вокруг. Будучи впервые в этих местах, Рена жадно впитывала новые впечатления. Здесь природа была совсем иной, чем в тех краях, где она выросла — буйной, насыщенной, живой. Высокие сосны тянулись к небу, наполняя воздух смолистым ароматом, который смешивался с соленым запахом моря. По обеим сторонам тропинки росли яркие кусты с пышными соцветиями разноцветных цветов, привлекающие пчел и бабочек. В их тени, по земле стелились другие растения, с толстыми, почти треугольными листьями, ковром покрывающие песчаную почву. Среди них виднелись крупные ярко-розовые цветы, похожие на маленькие звёзды с множеством тонких лепестков. — Осторожно здесь, — предупредил Луффи, когда тропинка стала петлять между камнями. — Иногда бывает скользко. Он протянул ей свою ладошку, и Рена, помедлив, взяла её. Тропа постепенно поднималась вверх по склону холма. На открытых солнечных участках склона девушка заметила россыпи белых цветов с ярко-желтыми серединками. Их тонкие стебельки гнулись под порывами ветра, но не ломались, а цветки поворачивались вслед за солнцем, как крохотные маяки.  — Эти всегда цветут у моря, — пояснил Луффи, проследив за взглядом Рены. — Когда приходишь на пляж и видишь их, значит, лето уже точно наступило. Рена ощущала, как с каждым шагом её сердце бьётся всё быстрее — отчасти от подъёма, но больше от нарастающего волнения. Поднявшись на вершину холма, они остановились перевести дыхание. Отсюда открывался потрясающий вид — синее-синее море, сливающееся с небом на горизонте, белые паруса рыбацких лодок вдалеке, похожие на крылья морских птиц, и бесконечная игра света на волнах. Рена невольно задержала дыхание. Это красота причиняла почти физическую боль и вызывала тревогу. — Красиво, правда? — спросил Луффи, выжидающе глядя на Рену. Она кивнула, не в силах произнести ни слова. — Наш пляж там, — он указал на скалистый мыс, выдающийся в море. — Нужно спуститься по той тропинке. Тропинка петляла между скал, временами приближаясь к обрыву настолько, что можно было увидеть белую пену волн, разбивающихся о камни внизу. Рена часто дышала, запрещая смотреть себе куда-либо, кроме своих ног. В голове она напевала все знакомые песни, чтобы игнорировать головокружение и тревожно бьющееся сердце. Запах моря становился всё сильнее — соль, йод, водоросли. Крики чаек разносились в воздухе, сливаясь с шумом прибоя.  Луффи был прав — это место действительно было скрыто от посторонних глаз. Дорога веда к небольшой бухте, окруженной скалами.  Песок здесь был мелким и светлым, почти белым, а вода — кристально прозрачной. Несколько больших камней, обточенных морем, лежали у кромки воды, а в скале виднелся вход в небольшую пещеру. — Вот мы и пришли! — объявил Луффи с гордостью. — Это наше секретное место. Рена остановилась на последнем повороте тропинки, не решаясь спуститься на песок. Отсюда море казалось огромным, бескрайним существом, дышащим и живым. — Иди, не жди меня, — произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я немного полюбуюсь отсюда, а потом подойду ближе. Луффи помедлил секунду, потом кивнул и с радостным возгласом побежал по пляжу, перепрыгивая через камни. Его соломенная шляпа подпрыгивала на спине, удерживаемая плетеной тесёмкой. Рена осталась одна. Она обхватила себя руками, чувствуя, что дрожит. Воспоминания поднимались на поверхность мертвыми рыбами после шторма. Крики, темнота, холод. Ощущение, что легкие вот-вот разорвутся. Страх. Отчаяние. Каждый шум прибоя отзывался болезненным эхом, каждый крик чайки заставлял вздрагивать.  Рена зажмурилась, впившись мокрыми от волнения пальцами в плечи. «Ты справишься», — прошептала она. — «Это просто вода. Просто песок. Они не могут причинить тебе вред». Она глубоко вздохнула, наполняя легкие соленым морским воздухом. Медленно сняла сандалии. Пальцы дрожали, но она заставляла себя не останавливаться.  Выпрямившись, Рена сделала первый шаг на пляж.  Песок оказался неожиданно, но приятно горячим. Песчинки просачивались между пальцами и забавно покалывали, когда она пошевелила ими. Девушка замерла, прислушиваясь к себе. Это было… нормально. Даже приятно. Она сделала ещё несколько шагов, наслаждаясь давно забытыми ощущениями. Взгляд скользнул по пляжу в поисках безопасного места и тут же приметил одинокую сосну, склонившуюся над песком. Раскидистые ветви создавали идеальное убежище от солнца. Рена направилась туда, стараясь дышать глубоко и ровно. Луффи сидел на камне у самой воды, забросив удочку в море. Маленькая фигурка на фоне бескрайней синевы выглядела хрупкой, но в то же время полной жизни и энергии. В голове возник образ брата, такого же юного и резвого. Каким бы он был сейчас? Рассказывала бы она о нем с таким же восхищениям, как этот мальчишка рассказывает об Эйсе? Рена была уверена, что гордилась бы им. И знала, что если он наблюдает за ней, то точно гордится сейчас.  Ведь она сделала это. Хотя бы первые шаги. И мир не рухнул. Какое-то время Рена сидела одна, погруженная в свои мысли. Потом достала тетрадь и ручку, похвалила себя, что не зря взяла. Открыв чистую страницу, ненадолго застыла, глядя на белый лист, но спустя минуту, схватив вдохновение за скользкий рыбий хвост, начала быстро записывать строки, которые роились в её голове. Слова сами складывались в рифмы о море, которое забирает и возвращает, о потерянных воспоминаниях, плывущих по волнам. И о любви. Куда же без неё. Рена так увлеклась, что не заметила приближения Луффи, пока он не плюхнулся на песок рядом с ней, рассыпав вокруг целую коллекцию разноцветных ракушек. — Смотри, что я нашёл! — воскликнул он, протягивая ей крупную спиралевидную раковину нежно-розового цвета с перламутровым отливом. — Если приложишь её к уху, то сможешь услышать море совсем рядом. Вдруг оно расскажет, как дела в твоём городе? Не успела Рена сказать и слова, как маленький пират вскочил на ноги и умчался куда-то вдоль берега. Через некоторое время он вернулся, широко улыбаясь и держа перед собой нитку с нанизанными на неё серебристыми рыбёшками, сообщив, что добыл им обед. Пока они разводили небольшой костер и пока готовился улов, Луффи не умолкал ни на секунду. Как бы Рена не пыталась направить разговор в другое русло, она все же узнала о старшем брате мальчишки всё. Гораздо больше, чем нужно было, и наверняка гораздо больше, чем Эйс рассказал бы сам. Например о том, что его отец был одним из самых грозных бандитов на всем побережье. Его боялись все местные жители, но, в конце концов его поймали и казнили, когда Эйсу не исполнилось и года. Дедушка Луффи взял мальчика под свою опеку, но из-за того, что часто уезжал по работе, отдал его женщине по имени Дадан, которую Луффи описывал как злую и постоянно кричащую. Когда Эйсу было пятнадцать, он сбежал и пошёл по стопам отца, начав разбойничать. Но вскоре судьба свела его с неким дядькой Эдвардом — капитаном большого рыболовецкого судна с большими белыми усами и невероятной силой. Эдвард взял Эйса к себе на корабль, научил его всему, что знал сам, и юноша оставил путь пирата. Когда Эйс вернулся в Лазурию, то забрал Луффи от Дадан. Сначала они жили в маленьком домике на берегу моря, где на первом этаже был гараж для лодки и даже небольшой причал. Каждое утро они выходили в море ловить рыбу. Но Эйс решил всё там переделать, посчитав, что старый дом может не выдержать сильного шторма. Сабо предлагал им жить в своей большой и красивой квартире в центре города, у площади. Однако Эйс отказался и на время ремонта снял ту, в которой они живут сейчас. А ещё у Эйса была невеста, но она не захотела жить в Лазурии и бросила его, уехав в большой город. Эйс даже улыбаться перестал, когда это случилось. Но это было год назад и теперь, по заверениям Луффи, его брат был «в норме». Солнце скрылось за грядой перистых облаков, растянувшихся вдоль горизонта. Небо окрасилось во всевозможные оттенки — от нежно-розового у горизонта до глубокого лилового над их головами, с прозрачно-голубыми просветами между облаками.  Костёр горел всё ярче, когда пришел черед рассказа о Сабо. Он был третьим братом в их необычной семье.  Сабо был ровесником Эйса, но в отличие от него, происходил из богатой семьи. Его родители были настолько злыми и строгими, что подростком он сбежал в Лазурию к дальним родственникам, которые приняли его гораздо теплее.  Глаза Луффи сияли, отражая огонь костра, когда он описывал, как они втроём — Эйс, Сабо и он — построили хижину в лесу недалеко от побережья. Это было их тайное убежище, куда они приходили, чтобы спланировать очередное приключение или спрятаться от деда и Дадан. Сейчас же Сабо жил и работал в другом городе, но регулярно приезжал их навестить. И каждый раз хотел помочь им с жильем или деньгами, но гордый Эйс отказывался.   Домой они засобирались на закате, когда солнце коснулось кромки моря, окрашивая воду багрянцем. В сумерках они преодолели сложную тропинку, поднимающуюся от пляжа. Луффи уверенно шёл впереди, предупреждая Рену о скользких камнях и выступающих корнях. Несколько раз он протягивал ей руку, помогая преодолеть особенно крутые участки. К тому времени, когда они вышли на дорогу, уже почти стемнело. Первые звёзды появились на небе, а воздух наполнился вечерней прохладой и ароматом ночных цветов. Рена шла улыбаясь. Она распустила косы, чтобы волосы немного просохли от влажного ветра. Длинные пряди свободно струились по плечам, трепетали на лёгком бризе, принося с собой запах моря и костра. Она чувствовала, как кожи всё-таки коснулся небольшой загар, несмотря на тень, в которой она провела большую часть дня.  Но главное, что ощущала Рена — это спокойствие, разливающееся по душе. Впервые за долгое время тревога отступила, оставив после себя тихую гладь внутреннего моря. Она не знала, надолго ли задержится это чувство, но сейчас, в этот момент, идя по дороге рядом с болтающим без умолку мальчиком, она была благодарна судьбе за этот день. Подойдя к дому, девушка с облегчением выдохнула, увидев свет в окнах квартир. У лестницы они с Луффи попрощались. Мальчишка побежал по коридору первого этажа, а Рена начала подниматься к себе, запоздало вспомнив, что у неё не осталось ни продуктов на ужин, ни капельки рома. Она почти поднялась, расстроенно вздохнув, что придётся ложиться спать голодной, когда снизу донеслось:  — Луффи, засранец! Вслед за этим раздался крик мальчишки. Не раздумывая ни секунды, Рена развернулась и бросилась вниз. Выскочив в коридор первого этажа, она увидела Луффи, который извивался как маленькая обезьянка, пытаясь вырваться из хватки высокого мужчины. Тот крепко держал мальчика за ухо и что-то сердито выговаривал ему, наклонившись к самому лицу. Рена не успела разглядеть незнакомца как следует — в полутьме коридора она видела лишь его широкие плечи и тёмные волосы. Она потянулась к выключателю и зажгла свет в коридоре. Тут же, не задумываясь, со всей силы запустила в мужчину снятую сандалию. Импровизированный снаряд пролетел через коридор и попал точно между лопаток незнакомца. Тот вздрогнул от неожиданности и резко выпрямился, отпустив ухо Луффи. Он медленно обернулся. Если бы взгляд мог опалить огнем — она бы уже горела.  Маленький пират, воспользовавшись моментом, подбежал к Рене и спрятался за её спиной, крепко вцепившись в её юбку, и показывая язык своему мучителю.  Рена же, застыв на месте со второй сандалией в руке, внимательно изучала лицо парня напротив. Красивый. Особенно привлекала внимание россыпь веснушек, покрывавших щеки и переносицу. Они смягчали суровые черты лица добавляя образу ребячества.   Рена опустила взгляд ниже, к обнаженному торсу, стараясь не разглядывать его тело слишком открыто, зацепилась глазами за татуировки на левом плече. Четыре буквы “ASCE”, где “S” была перечёркнута, будто ошибка, которую исправили.  Она была готова ударить себя оставшейся обувью по лбу. Могла бы догадаться, что это был старший брат Луффи, а не нападать вот так сразу. Теперь точно нужно валить из этого города. Новость о русалке, избивающей моряков, будет подобна смерчу. Эйс, на удивление, возмущаться не спешил. Ярость стремительно сменилась удивлением. Тёмные глаза расширились, брови поднялись, а губы слегка приоткрылись, точно он хотел что-то сказать, но в последний момент передумал. Он моргнул несколько раз, будто не доверяя своим глазам, взгляд скользнул по её лицу, волосам, плечам, задержавшись на босой ноге, с которой она сняла сандалию для своего меткого броска.  Между ними повисла напряжённая тишина, нарушаемая лишь приглушённым хихиканьем Луффи, который, чувствуя себя в безопасности за спиной Рены, явно наслаждался ситуацией. — Я… — Рена сделала глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. — Мне очень жаль, я не хотела вас… то есть я хотела, но… Она запнулась, чувствуя, как путаются слова и краснеют уши. Парень продолжал смотреть на неё странным взглядом, точно таким же, какой был у его младшего брата утром. Рена собралась снова извиниться и сбежать к себе, когда Эйс, наконец-то, отмер. — Это же… — его голос звучал хрипло и тихо. — Это же ты. Нет, они и правда братья. Рена улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку. Подошла к нему ближе, протянула руку. — Русалка с площади. А вы Эйс? Рада познакомиться.  Его ладонь была теплой и грубой, как и у всех людей моря. — Откуда ты знаешь… — начал спрашивать Эйс и тут же догадался. Он перевел гневный взгляд на младшего брата.  — Луффи. Что ты туже растрепал? Девушка почти подняла руки, чтобы сказать, что услышала о нем только хорошее, как маленький чертенок выскочил из-за её спины, кривляясь старшему брату. — Ничего такого! — заявил Луффи, снова прячась. — Я только рассказал, как ты прожег дыру в нашей первой лодке, как уснул в супе, как писал на стенах о… Договорить он не успел. Рена, не оборачиваясь, закрыла Луффи рот ладонью. Помолчав немного тот продолжил сквозь её пальцы: — А ефё фсе тфои дефуфшки нефефлифые! Потому фто прифодят к нам домой! А Рена не зафла, фоть я и предлагал!  Повисла неловкая пауза. Эйс и Рена синхронизировались — они выглядели так словно не знали, провалиться сквозь землю или придушить Луффи на месте.