Canción del mar

Утро встретило её ярким солнцем и теплом первого летнего дня. Воздух, влетевший в приоткрытое окно, был свежим и солёным, пропитанным запахом города, сбрасывающего с себя ночную дрёму. Рена проснулась с забытым ощущением лёгкости, словно за ночь с её плеч сняли тяжёлый груз. Под струями горячей воды она тихо напевала мелодию без слов, и эта же мелодия сопровождала её, пока она заваривала кофе и готовила себе скромный завтрак из последних заначек еды, найденной в походном рюкзаке. Закидывая в него немногочисленные пожитки, она на миг замерла у открытого окна. Внизу раскинулись крыши Лазурии, черепица которых медленно нагревалась под утренним солнцем, а за ними виднелась ослепительно-синяя полоска моря. Впервые за долгое время этот вид не вызвал в её душе привычного оцепеняющего страха. Вместо этого было тихое, спокойное принятие.  Первые шаги к исцелению оказались на удивление твёрдыми. Она не жалела о своём решении остаться. Уже на выходе, закинув гитару на плечо, её взгляд зацепился за жестяную банку с зажигалками, одиноко стоявшую в коридоре. Первая мысль была плюнуть и отдать позже, но она тут же остановилась. Рена не знала точно, когда вернётся, а чужого она не брала. Больше не брала. Вздохнув, она взяла банку, спустилась на нижний этаж и решительно постучала в квартиру Эйса и Луффи, рассчитывая, что братья уже вернулись и не придётся снова идти через весь город к Сабо. За дверью послышалось сонное шарканье, потом приглушённое ругательство, когда кто-то, видимо, обо что-то споткнулся. Наконец, замок щёлкнул, и дверь со скрипом приоткрылась. Первое, что она увидела, была узкая полоска тёмных волос, сбегающая от пупка вниз и скрывающаяся за низко сидящим поясом шорт. Её взгляд невольно и медленно поднялся выше: по рельефным мышцам пресса, широкой грудной клетке, задержался на сильных загорелых плечах, и лишь затем она заставила себя посмотреть ему в лицо. На неё смотрел сонный, растрёпанный и совершенно не готовый к гостям Эйс. Его тёмные волосы торчали во все стороны, а в затуманенных сном глазах читалось неподдельное удивление. Рена молча протянула ему банку, сосредоточив всё своё внимание на том, чтобы смотреть ему прямо в глаза и ни в коем случае не опускать взгляд ниже. Эйс медленно моргнул, раз, другой, пытаясь сфокусировать зрение и стряхнуть с себя последние остатки сна. Его взгляд переместился с лица Рены на коллекцию зажигалок в её руках. — Это Луффи вчера принёс, — пояснила она. — Возвращаю. Теплые пальцы на мгновение коснулись её прохладной кожи. Он не сразу отвёл взгляд, и сонливость в его глазах окончательно уступила место внимательной ясности. Его взгляд задержался на гитаре, выглядывающей из-за плеча, и на лямке рюкзака. — Ты, кажется, говорила, что останешься в Лазурии дольше, чем на один день, — произнес Эйс недовольно.  Рена слегка вскинула бровь. — Вообще-то, я такого не обещала, — с лёгким вызовом ответила она. — Но я не ухожу. Мне нужно в Нью-Розу, есть кое-какие дела. К фестивалю вернусь. — Нью-Роза… — протянул он, прислоняясь к дверному косяку. — Если немного подождёшь, я тебя отвезу. На лодке до ближайшего к ней прибрежного города не так уж и далеко. Лодка… Теплое утро, хорошее настроение, лёгкость — всё это мгновенно испарилось, сменившись ледяным ужасом, который сковал желудок. Её лицо изменилось, стало жёстким и закрытым. — Нет. Рена неосознанно сделала шаг назад, а потом поняла, как грубо и резко прозвучал ее отказ. Чуть спокойнее, глядя куда-то мимо Эйса, она добавила: — Спасибо, но я дойду пешком. Парень посмотрел на неё так, словно она только что предложила переплыть море на картонной коробке. — Пешком? — недоверчиво переспросил он. — До Нью-Розы часа два на машине, если не больше. Ты серьезно собралась идти всё это расстояние пешком? Рена пожала плечами. — Я, вообще-то, бродячий музыкант, — спокойно ответила она, чуть крепче сжимая лямку рюкзака. — У меня вся жизнь такая. Эйс нахмурился, глядя на неё, явно собираясь возразить, что это самое глупое, что он слышал за последнее время. Но вместо этого он протянул ей банку с зажигалками. — Выбирай. Рена вскинула на него недоуменный взгляд, на который он ответил улыбкой. — Чтобы больше не пришлось рассказывать историю про хвост. — Как мило, — усмехнулась она, вытягивая первую попавшуюся зажигалку. На металлическом корпусе красовались узоры в виде оранжевого пламени. — Отдам, когда вернусь. Не дожидаясь ответа, она развернулась и бодро зашагала по коридору прочь, не оставив ни единого шанса продолжить разговор. — Скоро увидимся, Эйс.

***

Он ещё никогда в жизни так быстро не собирался. Вчерашний обед, запихнутый в рот прямо из холодильника, дожевывался уже под струями воды в душе. Наспех накинутая рубашка неприятно липла к коже, но на это не обращалось никакого внимания. Хлопнула дверь, и Эйс, не разбирая дороги, понёсся по узким улочкам Лазурии, едва успевая желать доброго утра всем знакомым прохожим. Преодолев обычный путь в два раза быстрее обычного, он выскочил к рыбацкой пристани. Воздух здесь был густым и привычным: соленый запах моря смешивался с резкими нотами дизельного топлива, смолы и рыбы. Обычная утренняя какофония — крики птиц, стук молотка о металл, негромкий рокот проверяемого двигателя, сегодня казалась Эйсу раздражающе медленной. Пробежав взглядом по пришвартованным лодкам и снующим туда-сюда рыбакам, Портгас наконец нашел того, кого искал. Светловолосый мужчина с вечно сонной физиономией, чьи волосы как обычно торчали вверх, напоминая ананас, склонился над открытым двигателем катера. В руке он держал гаечный ключ, а на его щеке красовалось свежее пятно машинного масла. Рядом с ним стоял его напарник, двухметровая гроза всей Лазурии, с горой мышц и смуглой кожей. Он следил за процессом, задумчиво потирая подбородок. Эйс, перепрыгнув через бухту каната, подлетел к ним и без предисловий окликнул: — Феникс! Алмаз! Марко неторопливо выпрямился, отложив ключ на бортик, Джоз обернулся. Они окинули Эйса оценивающим взглядом и переглянулись между собой. — О, Эйс. А ты чего такой взъерошенный? Ночевал не дома? — лениво протянул Марко. — Кстати, хорошо, что ты сегодня не пошёл в море. Улов паршивый, одни мальки. — На сообщения чего не отвечаешь? — пробасил Джоз, подхватывая разговор, — Туристы совсем обнаглели. Вчера Висту пришлось проводить воспитательную беседу с одной компанией, которая решила, что причал — это их личный танцпол… — Тут такое дело, — резко перебил Эйс. Он совершенно не слушал. — Мне срочно нужна машина. Есть какая-нибудь свободная? Марко удивленно моргнул, отложив ключ в сторону и посмотрев на Джоза, который в ответ пожал плечами. Он вытер руки о тряпку, висевшую на поясе, и смерил Эйса долгим, изучающим взглядом, в котором смешались любопытство и недоумение. — Ты точно наш Портгас? — мужчина недоверчиво приподнял бровь. — Зачем тебе вдруг машина? Ты же четырем колесам всегда лодку предпочитал. — Мне в город надо, — отрезал Эйс, нетерпеливо глядя в сторону дороги, ведущей с пристани. — Срочно. — Отлично! — Марко хлопнул себя по бедру. — Мне как раз нужно в город за новыми сальниками для помпы, старые уже ни к чёрту. Не давая Эйсу и слова вставить, Джоз развернулся и, приложив ладонь ко рту, громко крикнул так, что его услышали не только по всей пристани, но еще и вся Лазурия: — Эй, народ! Эйс в город едет, кому чего прихватить? Со всех сторон тут же посыпались заказы, перекрикивая чаек и шум моторов. — Мне табака захвати, Портгас! — донеслось с соседнего пирса. — Эйс, возьми мне новую леску, только в том самом магазине! — А мне пару дисков с новыми фильмами! — Возьми ящик рома, у нас запасы на исходе! Эйс нервно переступил с ноги на ногу, чувствуя, как драгоценные минуты утекают сквозь пальцы, превращаясь в бесконечный список чужих дел. — Марко, так где машина? — с плохо скрываемым раздражением спросил он. — В гараже или у кого-то? — В гараже, конечно. Ключи в замке, как обычно, — Марко махнул рукой в сторону старого ангара, стоявшего чуть поодаль. Портгас не стал дожидаться дальнейших инструкций. Не теряя ни секунды, он сорвался с места и понёсся к гаражу, оставляя за собой озадаченных коллег и хор невыполненных просьб. — Эй, постой! Ты хоть запомнил, что купить?! — крикнул ему вдогонку Марко, уже понимая, что это бесполезно. — Сообщение мне пришли! — донеслось в ответ, и фигура парня скрылась за углом ангара. Марко только покачал головой, наблюдая, как Эйс исчезает из виду. Он задумчиво почесал затылок и тихо, словно самому себе, произнёс: — Всё-таки русалки губят моряков… Джоз, который как раз выудил из мотора очередной промасленный болт, непонимающе посмотрел на него. — Чего? О чём это ты? Марко усмехнулся, снова наклоняясь к двигателю. — Да так, к слову пришлось, — ответил он, подбирая гаечный ключ. — Не бери в голову. Давай лучше посмотрим, что с этим корытом.

***

Рена неспешно шагала по извилистой дороге вдоль обрыва, практически не глядя под ноги. Она была полностью погружена в свою работу, записывая слова в блокнот, из которых, как ей казалось, могла выйти отличная песня. Её губы едва заметно двигались, напевая утренний мотив, который перекрывал шум ветра и проезжающих мимо машин. Внезапно её отвлёк звук автомобильного сигнала. Она напряглась, машинально коснувшись ножа, закрепленного на ремне, и ощутила успокаивающее присутствие ещё одного, скрытого в ботинке. Сигнал раздался снова, заставляя её мысленно подготовиться к возможной стычке. План был прост: сначала послать надоедливого водителя, а затем, если потребуется, дать понять, что девушек обижать нельзя. Сигнал прозвучал снова, на этот раз короче и настойчивее, вырывая её из творческого потока. Раздражение закипало.  — Отвали, придурок! — резко крикнула она, предупреждающе коснувшись рукояти ножа. Солнце било в глаза, отражаясь от лобового стекла старенького пикапа, и она смогла разглядеть лишь темный силуэт мужчины за рулем.  Машина поравнялась с ней и, шурша гравием по обочине, плавно остановилась. Водитель перегнулся через пассажирское сиденье, из окна высунулась знакомая голова. Растрепанная копна черных волос, россыпь веснушек на носу и широкая, обезоруживающая ухмылка. Все грубые слова, готовые сорваться с её языка, мгновенно испарились, уступая место изумлению. — Эйс?  — Собственной персоной, — его ухмылка стала шире. — Ты так на каждого кидаешься? Рена фыркнула, уперев руки в бока. — А ты всем подряд пешеходам сигналишь? — Только тем, кто так увлеченно пишет песни, что рискует свалиться с обрыва, — беззаботно ответил он.  Рена усмехнулась. — О, ну тогда спасибо. Что, зажигалка так быстро понадобилась? — Нет, — он покачал головой, не переставая улыбаться. — Но в город мне тоже оказалось нужно. Срочно. Эйс толкнул пассажирскую дверь изнутри и откинулся на свое сиденье. — Садись, подвезу. Все равно по пути. Рена только пожала плечами. Но прежде чем занять свое место, она открыла заднюю дверь и бережно поставила гитару. А после накинула на нее ремень безопасности, защелкнув замок. Услышав, как Эйс хмыкнул, она обернулась и встретилась с ним взглядом. Он наблюдал за всей процедурой с откровенным весельем в глазах. — Здесь такие серпантины, — пояснила она. — Не хочу, чтобы с ней что-то случилось. Парень кивнул, кладя руки на руль. — Понял. Самый ценный пассажир должен быть в полной безопасности, — он подмигнул ей. — Не волнуйся, доставлю в целости и сохранности. Обеих. Рена прыгнула на пассажирское сидение и машина тронулась, вписываясь в первый же поворот серпантина. Некоторое время они ехали в молчании, нарушаемом только гулом мотора и ветра. Тишину первым нарушил Эйс. — О чем песня? — спросил он, не отрывая взгляда от дороги. Рена, смотревшая в окно, повернулась к нему. — Какая песня? — Та, что ты писала, когда чуть не шагнула с обрыва, — уточнил он с усмешкой. — Про русалку и потерянный хвост? — Не угадал, — фыркнула Рена. — Просто зарисовка. О море. — Ясно, — произнес он задумчиво. — Значит, петь о нем не страшно? — Что? — вопрос заставил Рену нахмуриться. Она не планировала раскрывать свои тайны. — Ты боишься воды, — пояснил Эйс осторожно. — Не напрягайся, я тебе в душу лезть не буду. Просто заметил еще вчера. — Не воды, — сказала Рена мрачно. — Моря. Эйс кинул на нее быстрый изучающий взгляд. — Почему тогда решила поселиться в таком городе, как Лазурия? — Ну, во-первых не поселиться, а зайти в гости, — поправила Рена. Эйс после этих слов чуть сильнее сжал руль. — А во-вторых, всю жизнь бегать от того, что покрывает большую поверхность мира не получится.  — Тем более для бывшей русалки — ответил он, хмыкнув. Рена на это только обреченно покачала головой, понимая, что от этого прозвища теперь не избавится. Машина спустилась с серпантина, продолжая путь вдоль очередного прибрежного городка, утопающего в цветах и зелени.  Эйс сбавил скорость, выезжая на главную улицу. Город лениво начинал свой первый летний день. Распахивались деревянные ставни лавочек с яркими сувенирами, расписной керамикой, связками сушеных трав и местными деликатесами. Из маленьких забегаловок уже доносились аппетитные ароматы свежей выпечки, пряных специй и жареных морепродуктов, смешиваясь с запахом теплого морского ветра.  По улице неспешно прогуливались первые туристы, бледные, еще не успевшие согреться солнцем и надышаться умиротворяющим соленым воздухом. Так отличались они от смуглых местных жителей, улыбчивых и резвых.  Жизнь еще не кипела, но уже начинала потихоньку бурлить, готовясь к насыщенным летним дням.  Рена оперлась плечом на подлокотник, подставила ладонь под щеку и чуть высунулась в открытое окно.  Её взгляд цеплял случайные детали, которые олицетворяли душу города. Заспанный рыжий кот, лениво потягивающийся на раскаленных солнцем каменных ступенях. Гирлянды вывешенного на просушку белья между окнами, окрашенными в пестрый голубой цвет. Старые рыбаки, чистящие утренний улов, под песни, звучащие из хрипящего радио. Такая спокойная и такая настоящая жизнь. Рена проходила этот город и даже хотела остановиться в нем, но один из стариков посоветовал дойти до конца, до Лазурии, а там уже сердце пусть решит, где бросить якорь. Она надеялась, что сердце её не обмануло. — Совсем не похоже на север, да? — небрежно спросил Эйс, бросив на неё короткий взгляд.  Рена смотрела на ослепительные блики, пляшущие на волнах вдалеке и не сразу поняла вопрос. А после напряглась, обернулась на Эйса. Всё внутри похолодело. Обещал не лезть в душу, а сам второй раз врывался туда без стука. — Откуда ты… — Твой акцент. Едва заметный, но когда ты увлечена разговором, он проскальзывает. Я раньше… — Эйс запнулся. — Много путешествовал. Людей с севера всегда слышно. — Мне никогда об этом не говорили, — произнесла Рена после паузы. Она нервно постучала пальцами по колену, прежде, чем продолжить. — Я плохо помню те места. Но всё здесь отличается от них. Здесь пахнет летом и жизнью. Там круглый год пахло морозом и водорослями.  «И смертью».  Рена вспомнила последние объятия холодной морской воды и заметно помрачнела. Она мысленно умоляла Эйса не задавать больше вопросов, не нарываться на её грубость.  К счастью, их внимание привлекла толпа мальчишек, шумно перебегающих дорогу с удочками наперевес. Случай перевести разговор назрел сам собой.  — Почему ты Луффи с собой не взял? Эйс бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, убедился, что никто не пойдет на обгон и медленно остановился, пропуская галдящую загорелую компанию маленьких рыбаков. На его губах расцвела теплая улыбка. — Потому что мы бы только здесь задержались до самой ночи. Он бы сначала подружился с каждой чайкой, потом бы съел недельный запас продуктов в каждом кафе и всё равно бы не наелся и пришлось бы нам обходить ещё и каждую пекарню. После этого пришлось бы затаскивать его в машину обманом или силой, потому что мелкому хватит и десяти минут, чтобы собрать здесь пиратскую команду для своего будущего корабля.  Услышав это, Рена рассмеялась, слишком живо представив себе эту картину. Хватило вчерашнего дня, чтобы понять, что Эйс не врал и даже не преувеличивал. — А потом бы пришлось всю дорогу слушать его россказни о детстве и о его будущих подвигах, — подытожил Эйс. — Мне этого и дома хватает. — Нуу… — протянула Рена с хитрой улыбкой. — Я бы ещё раз послушала, как ты уснул лицом с супе. Или как прожег дыру в вашей первой лодке.  Едва заметный румянец тронул поцелованные солнцем щеки. Рена отвела взгляд, когда поняла, что смотрит на Эйса слишком долго.  — Не знаю, что он тебе еще там наговорил, но дели это на два.  — Не злись на Луффи. Если бы у меня был младший брат, я бы хотела, чтобы он так же рассказывал обо мне. Рена отвела взгляд от окна и столкнулась с глазами, в которых явно читалось непонимание. — С гордостью, — пояснила она. — С любовью, с теплотой. Ты и Сабо для Луффи, как маяки в темном море. Это многого стоит. Эйс замолчал обдумывая слова Рены, взгляд его заметно потеплел. — Маяки… — повторил он. — Надеюсь, мы светим ему в правильном направлении. Машина проехала последние домики города и снова начала карабкаться вверх, возвращаясь на серпантин.  Дорога змеилась по телу горы, покрытой густым изумрудным лесом. С одной стороны грозно нависали скалы, увитые плющом, с другой деревья расступались, снова и снова открывая вид на море.  Эйс сбросил с себя маску задумчивости. Он вел машину одной рукой, второй указывая на проплывающие мимо пейзажи.  — Вон там, внизу, — он махнул в сторону небольшой бухты, — скоро будет не протолкнуться, но пока это рай для рыбаков. А за тем мысом будет место, где растут лучшие в мире мандарины. Там подруга Луффи живет, он тебя наверняка познакомит с ней на фестивале. Обязательно попробуй мандариновый джин, который делает её мама. Только осторожно. Однажды мы с Сабо так им надрались, что нам твои сестры-русалки мерещились.  Рена слушала с интересом, не переставая смеяться и задавать вопросы.  Иногда они замолкали, гул мотора и шелест шин по асфальту становились единственным звуком. В эти моменты Рена ловила себя на мысли, что слишком часто смотрит на него украдкой. Прямой нос, обветренные губы, загорелая кожа, морщинка на переносице, когда он преодолевал затяжной спуск или подъем, сосредоточившись на дороге. Про каждого человека можно написать песню.  Луффи был веселым летним мотивом про юность, мечты и приключения. Сабо спокойной мелодией про заботу, семью и внутреннюю силу. Эйс… она бы написала песню о дерзком пирате, чьи веснушки разбили не одно девичье сердце. Подумав об этом, Рена резко развернулась к окну.  Если она хотела задержаться в Лазурии, если хотела хоть на время обрести покой, любые интрижки были под запретом.  Они всегда заканчивались плохо. И всегда — для неё.  Думая об этом, Рена сама не заметила, как задремала. Когда открыла глаза, извилистая горная дорога закончилась, уступив место залитой солнцем равнине. Вдалеке уже виднелись белые крыши города. До Нью Розы оставалось всего ничего.  — Выспалась? — с улыбкой спросил Эйс, когда девушка зашевелилась. — Угу, — кивнула Рена, потирая глаза.  И замерла. Из динамиков радио лилась тихая знакомая мелодия.  — Можешь сделать погромче? Пожалуйста, — рассеянно попросила она. Эйс удивленно приподнял бровь, но выполнил просьбу. Музыка заполнила салон.  — Не думал, что странствующие барды увлекаются такой попсой, — с усмешкой заметил он. — Дело не в этом… «Просто это моя песня» — подумала она, не желая говорить это вслух. «Быстро же он клепает хиты». Она слушала как чужой беззаботный голос поет о её чувствах, переживаниях и мечтах. Сколько их она уже слышала, но каждый раз вызывал отторжение. Словно каждый раз она отдавала частичку своей души, чтобы её отполировали до блеска, нацепили яркую этикетку, превратив в глянцевую пустышку.  Эйс если и заметил её выражение лица, то виду не подал. Под незамысловатую мелодию с текстом, который вышел прямо из её сердца, они въехали в Нью Розу.  Пикап остановился у обочины напротив главного входа на вокзал, как попросила Рена. Она молча вышла из машины, достала гитару, закинув её на плечо, и повернулась, чтобы попрощаться, когда Эйс опередил её. — Слушай, я могу подождать, — сказал он опершись на руль и глядя на девушку. — Разберешься со своими делами, поужинаем где-нибудь и вернемся обратно.  Она хотела согласиться. Не могла кривить душой, признаваясь себе, что Эйс был ей симпатичен.  Но в голове всплыло обещание, данное самой себе час назад. Никаких отношений. Никаких привязанностей. Никаких одноразовых связей.  Ничего, что могло бы усложнить её и так запутанную жизнь.  — Спасибо, но не стоит, — мягкая улыбка тронула её губы. — Я не знаю, когда закончу, так что вернусь сама. Он не стал настаивать. Лишь кивнул, но от Рены не ускользнуло разочарование, промелькнувшее в его взгляде, которое он тут же спрятал за усмешкой.  — Точно вернешься? — спросил он, прищурившись. Рена, хмыкнула, поправляя чехол от гитары. — Жди меня с первым лучом солнца! — с театральной серьезностью произнесла она, понизив голос. — Я приду на третий день, с востока. Эйс ненадолго замолчал, а потом усмехнулся, когда вспомнил, откуда эти слова. — Ты что, армию всадников с собой приведешь? Отходя от машины, Рена рассмеялась. — Нет, — крикнула она через плечо. — Всего лишь двух орков.  Не переставая улыбаться, она помахала Эйсу рукой и направилась в сторону вокзала, смешиваясь с разношерстной толпой.

***

За панорамными окнами, раскинувшись яркими хаотичными огнями, полыхал город с его праздной жизнью.  Воздух в комнате был неподвижным и тяжёлым, наполненным запахом крепких сигарет и дорогого алкоголя.  Она сжала ладони в кулаки, ногти больно вонзились в кожу, отрезвляя, не давая впасть в ярость или отчаяние. Её тошнило от этого запаха и от человека, вальяжно развалившегося на кожаном диване перед ней. В бокале звонко треснул лед, разбиваясь о тонкий хрусталь, нарушая тревожную тишину. — Детка сказала, что хочет уехать с тобой на несколько дней.  — Да. На два дня — сказала Рена, её голос прозвучал в тишине неестественно и сухо. Мужчина медленно отпил из бокала, не глядя на неё. Пауза затянулась ровно настолько, чтобы стать унизительной. — Хорошо. Я отпущу её, — произнес он обманчиво скучающе. — Но если хоть что-то произойдёт… Угроза осталась висеть в воздухе напряженной недосказанностью.  — Ничего не произойдёт, — твёрдо ответила Рена, делая шаг вперёд. — Не забывай, что она мой музыкант. Я за неё отвечаю головой. При этих словах звон льда прекратился. Мужчина медленно повернул голову в её сторону, и хотя его глаза были скрыты за очками, Рена почувствовала, как острый взгляд пронзил её насквозь. — Это ты забываешь, как нужно со мной разговаривать.  Голос его стал тихим и резким, как натянутая струна. Рена выдержала паузу, не отводя взгляда. Демонстративно игнорируя его выпад, она подошла к столику и аккуратно положила на него стопку нотных листов и несколько кассет. — Мы договорились? На его губах появилась широкая улыбка. Напряжение спало так же быстро, как и возникло. Он издал низкий, гортанный смех, который не нёс в себе ни капли веселья. — Договорились. Он медленно поднялся с дивана, высокая фигура отбросила на Рену черную тень. Длинные пальцы совершили над столом едва заметное, перебирающее движение, словно он дёргал за невидимые нити. Не говоря больше ни слова, мужчина направился к выходу. На мгновение остановился, поравнявшись с Реной. Голос прозвучал тихо, прямо у её уха. — Хорошая девочка. Тяжёлая дверь закрылась за ним, щелчок замка заставил Рену наконец-то отмереть и позволить себе вздрогнуть. Она медленно выдохнула, собираясь с силами и опустила взгляд на столик.  Вместо кассет и текстов песен на нем одиноко лежало яркое розовое перо.  Рена аккуратно взяла его двумя пальцами, задумчиво покрутила в руках, впившись в яркий цвет пустым взглядом.  Легкое, почти невесомое, оно казалось ей отвратительно липким и грязным, как душа того, кто оставил ей этот подарок. Не отрывая взгляда от пера, девушка скользнула свободной рукой в карман, доставая оттуда утренний подарок Эйса. Тишину разрезал резкий щелчок и последовавшее за ним шипение. Маленький огонек ненадолго отвлек внимание, загипнотизировал своим танцем. Перо вспыхнуло мгновенно. Яркий цвет сжался, почернел и за долю секунды, растянувшейся для Рены в вечность, превратился в уродливый, сморщенный уголёк. В воздухе запахло палёным.  Рена потушила огонь, наблюдая как черный пепел медленно оседает на безупречно чистый белый ковёр.  Искренняя улыбка озарила её лицо впервые за этот вечер.