Не такой

Дженсен совсем не такой, вы не думайте. Просто этот парень, работающий на стройке рядом с офисом… Нет, пожалуй, стоит все-таки немного отмотать назад. Работа в «Глобал Консалтинг» далась Эклзу легко, возможно, прав был пожилой преподаватель статистического анализа, вдалбливавший тогда еще глупым «уже-не-школьникам» то, что «числа правят миром». Или права была Марси, с которой Дженсен познакомился уже на третьем курсе и ее знаменитое «хороший минет равно хорошее место». Но это уже совсем другая история. Так или иначе, благодаря чему-то он сидит сейчас в мягком кресле и, вместо того, чтобы просматривать отчет, залипает взглядом на происходящем за окном. Господи, благослови мегаполисы за понатыканные повсюду стройки. Одна из таких как раз находится напротив окон офиса Дженсена – рабочие весь день таскают какие-то блоки, долбят асфальт специальными дробилками и орут что-то неразборчивое – в открытый стеклопакет долетает только «Джей», «эй» и «в сторону», перемешиваемые с отборным матом. За прошедший месяц лета Дженсен уже научился разделять рабочих по фигуре – низкорослый и плотно сложенный это Марк, рядом с ним Бивер, эти двое часто держатся рядом, а еще чаще тусуют в сторонке и смотрят, как третий работает. Третий – это тот самый «Джей-эй-в сторону». Долговязый, широкоплечий, вечно пренебрегающий футболками парень. Впрочем, винить его не приходится – в такую жару в строительной форме, наверное, подохнуть можно. Поэтому парень просто спускает лямки комбинезона вниз и подставляет широкую спину палящему Калифорнийскому солнцу. Дженсен благодарит погоду за каждый жаркий день, несмотря на то, что сам буквально задыхается в тесной коробке офиса. Ладно, тесными назвать свои апартаменты может разве что сам Дженсен. Правило Марси работает исправно, место, что надо – стены обиты деревом, стол широкий, добротный. На нем внушительных размеров монитор и прочая дребедень. Вот только все это никак не помогает Дженсену отлепиться взглядом от покрытой каплями пота широкой спины. Их видно даже издалека, на солнце. Ладно, кажется, Дженсен все-таки «такой». Потому что каждый день в обеденный перерыв ему приходится отлучиться, чтобы спустить и не вырубиться за столом от перевозбуждения. Стояк такой, что, кажется, им можно забивать сваи. Ха, можно пойти к «Эй-Джей-в сторону» и предложить себя вместо гребаной дробилки. А если откинуть шутки в сторону, то Дженсену до зубовного скрежета хочется посмотреть «дробилку Джареда». Наверняка, у него толстый, крепкий, с крупными венами и большой налитой головкой. Дженсен опускает руку под стол и потирает себя сквозь тонкую ткань дорогих брюк. По коридору кто-то проходит, но Эклз только продолжает ленивые поглаживания, дразня себя, представляя, как толкнул бы парня к стене, и, черт, опустился бы на колени, прямо на гребаной стройке. И плевать, что Марк и Бивер как всегда тусуют в сторонке, мочаля в уголках рта зубочистки. Дженсен стонет тихо сквозь зубы, пока проводит руками по мускулистым ногам парня прямо сквозь плотный сине-рыжий строительный комбинезон. Лямки как всегда скинуты, болтаются у ног, и Дженсен тянет за них, приспуская штаны ниже. Тяжелая рука опускается ему на голову и поглаживает, одобряя, мол, давай, че мнешься? Эклз сглатывает слюну и тянет черные боксеры вниз с бедер, открывая взору темные коротко подстриженные волосы в паху. Ну, нихуя себе, какой поворот. Член в точности, как Эклз и представлял – если не лучше. Дженсен не может удержаться и проводит языком плашмя, снизу, от основания до самой головки. Парень издает жадный стон и откидывает голову на стену – Дженсен смотрит, не может оторваться ни глазами, ни ртом. Одновременно получается совсем никудышно, и он, все же решает сосредоточиться на толстом члене, заглатывает жадно, сколько может, будто отберут, блин. Сосет, сглатывая вокруг, стараясь принять до задней стенки горла. Мало-мало, все равно мало! Он сжимает в ладони яйца парня – тяжелые, крупные, оттягивает их немного, от чего член в горле дергается. Рука в волосах напрягается, и это совсем не в планах Дженсена. Он отстраняется, чем вызывает разочарованный стон, но вместо объяснений, поднимается на ноги и меняет их местами – сам прижимается носом к свежевыстроенной стене, расстегивает в два счета молнию на офисных брюках и спускает их к ботинкам. Где-то на заднем фоне слышится влажный звук движущегося в ладони члена и обрывки жадных фраз Бивера и Марка. Но Дженсену на это просто плевать, потому что огромный, черт, влажный член уже проталкивается в растянутую дырку, неумолимо проходит внутрь, такой охренительно толстый и правильный и, да, вот о чем Дженсен мечтал уже хер знает, сколько времени! - Глубже, - рычит Эклз, но все, чего он добивается, это смешка в ухо. - Что, Богатенький Мальчик, получил, что хотел? Так долго хотел меня, такой сладкий, - слова опаляют, заставляют вздрагивать и неконтролируемо сжиматься на ритмично двигающемся внутри члене. – Ты же знаешь, что получают те, кто много дразнятся? – член замирает внутри, и Дженсен едва сдерживает рвущийся наружу негодующий стон. Даже скорее его сдерживают солоноватые пальцы, которыми парень долбится в его рот туда-сюда, как двигался недавно членом. – Я скажу тебе. Те, кто дразнятся, оказываются хорошенько выебаны, - движения члена возобновляются и, да, блядь, да! Дженсен уже готов выть от того, как ему много и недостаточно одновременно. И в этот момент большая ладонь опускается на его член, сжимает крепко, потирает головку. И Дженсен просто взрывается. Он не чувствует, чужого оргазма, только свой – охренительно долгий и сшибающее сильный. У него подрагивают бедра, воздуха катастрофически не хватает и… И тут Дженсен понимает, что парень в нем без резинки. - Блядь, - на большее его сейчас просто не хватает. - Подожди, я еще не закончил, - парень толкается последний раз глубоко, прежде чем выйти, и Дженсен протестующее стонет. Иррациональное желание - бесконечно держать в себе огромный член такое сильное, что аж челюсти сводит. А затем парень опускается на колени, разводит широко ягодицы Дженсена и…смотрит. Эклз переступает нервно с ноги на ногу, в ответ на что только получает звонкий шлепок и насмешливое «цыц». А затем настойчивые пальцы начинают проталкивать вытекающую сперму обратно. И это уже действительно слишком. Действительно. Охуенно. - Такой открытый. Даже, если попытаешься сжаться, не получится. Давай, сожмись, - за словами следует еще один шлепок. Дженсен сжимается скорее рефлекторно, чем по просьбе, и чувствует, что парень прав. - Точно, - пальцы снова возвращаются, настойчивые, трут припухшую дырку. А затем парень просто возвращает штаны Дженсену на место, втирая ткань между ягодиц, вдавливая, пачкая спермой. И это блядь просто фейрверк какой-то. Дженсен с трудом приходит в себя. Брюки испорчены – ладонь вся в сперме. И господи, блядь, Боже, он дрочил, глядя в окно. Дженсен стонет отрывисто, вытирает ладонь о штанину – а затем вздрагивает. Потому что взгляд «Эй-Джей-в сторону» направлен прямо на него. Нет, не может быть. Просто совпадение. Но на лице парня хищная улыбка, глаза смотрят насмешливо прямо на Дженсена, а затем он оборачивается и, будто бы рисуясь, показывая сильную спину, уходит по направлению тусующих в сторонке Бивера и Марка.