Живая вне эфира

      После неофициальных переговоров агентства и телеканала босс дал задание на разработку контент-плана второго сезона. Намекнул, что будет рад вариантам побочных проектов.       Чуть больше двух недель команда На-Ён активно занималась брейнштормом. Джун метался между кофемашиной, доставкой и принтером. Она дотошно вносила любую деталь в блокнот, безжалостно отбраковывая слабое.       План вошел в финальную фазу. Сегодня утром главная цель – собрать все воедино, утвердить список артистов и рекламодателей.       Маркетологи упрямо толкали женскую группу для пилота – так выгоднее. Сценаристы не соглашались. На-Ён собиралась прервать затянувшуюся дискуссию, но ее остановило уведомление о доставке.       - Джун, корреспонденцию привезли. Они иногда путают номера. Спустись, пожалуйста.       Стажер кивнул и вылетел за дверь.       - Коллеги, отложим спор. Выводите на экран подтвержденных рекламодателей на первые три передачи. Построим цепочку оттуда.       - Их восемь, - ответил ей маркетолог, - Можем двигать последние три, но начало списка – приоритет.          Вскоре Джун возник рядом и заговорщически наклонился:       - Продюсер Ким, доставка лично для вас. Оставил в кабинете.       Она нахмурилась, метнула взгляд. Он лишь загадочно улыбнулся.       - Давайте сделаем перерыв, коллеги, - На-Ён проверила время, - Почти обед.       Дверь кабинета скрипнула. Она вошла внутрь, заперлась и на мгновение забыла, как дышать. На столе ее встретил букет фиолетовых гиацинтов.       Пространство заполнил густой весенний аромат. Медленно подошла к сюрпризу, коснувшись прохладных стеблей. Она уже знала от кого букет. Рискованно присылать прямо на ресепшен, через всех коллег.       Среди цветов прятался маленький конверт. На-Ён взяла его, опускаясь в кресло, огляделась по сторонам, размышляя, кто мог заметить курьера. Пальцы дрожали, пока доставала бледно-фиолетовый лист бумаги. Размашистыми буквами там было написано:       «Хондэ, Brick Hotel. Номер 402. Терминал на входе, код 0528#.       Сегодня в семь вечера.       Все по-взрослому».       Ее бросило в жар. Щеки раскраснелись. Она перечитывала записку снова и снова.       На поверхности плескалось возмущение. Так открыто привлекать внимание. Если дойдет до начальства, ее уволят. Вряд ли Ги-Сок прикроет в этот раз. Одно дело - тайно заводить полезные связи, другое – ставить на кон репутацию канала.       Потом пришла обида, острая, как укол: местом встречи назначить отель… Какое клише. Звучало максимально ненадежно. Хотя, где им еще можно было поговорить наедине? Шанс покончить со всем, объяснить, чтобы он прекратил.       На-Ён еще раз посмотрела на цветы, напоминающие оазис в строгом лаконичном интерьере. Сердце кольнуло. Она быстро спрятала записку в сумку. Любопытство было проще игнорировать, чем признавать.       Такси двигалось по мосту. Она вспомнила юность, когда казалось, что мир состоит из возможностей. В районе Хондэ тогда проходили тусовки, заканчивающиеся под утро. В основном На-Ён следовала за Гён Э. После стажировки в Штатах и до устройства на канал был короткий период абсолютной свободы. Хорошие воспоминания.       Весенний ветер заставлял кутаться в воротник пальто, пока она решительно шла в сторону отеля. Вокруг мерцали яркие рекламные вывески. Сплетение маленьких домов, бизнес-центров и небоскребов.       Неудивительно, что он выбрал для встречи именно это место. Хаос и творчество. Там, где ты постоянно на виду, но в то же время абсолютно невидим - стоит лишь накинуть капюшон. Там, где легко затеряться.       Холл отеля оказался пустынным. Она торопливо ввела код на терминале. Машина выплюнула карту-ключ. На-Ён на автомате взяла бутылку воды со стойки и направилась к лифтам.       Она распахнула дверь в номер. Зажглась автоматическая подсветка по нижним панелям, создавая интимный полумрак. Прокравшись внутрь, она поняла, что в комнате никого нет. Тихо щелкнул замок, отрезая ее от внешнего мира.       На столе валялись кепка и широкая поясная сумка. Вышел куда-то?       На-Ён сняла пальто и присела на кровать, осматриваясь. Небольшой номер. Наглухо задернутые шторы, за которыми шумит улица, кресло у стола. Слева – стеклянная перегородка с ванной. Чисто, тихо, без излишней роскоши.       В следующее мгновение сработала карточка, и в номере появился Хёнджин. Его фигура в полумраке выглядела еще выше. Худи на молнии, широкие джинсы на бедрах. Лицо скрыто капюшоном.       - А, пришли, - проговорил он, замирая. В руках держал снэки, сладкую воду и зубную щетку.       Он скинул капюшон, встречаясь с ней взглядом из-под упавших прядей. На-Ён напряглась, но решила сразу взять инициативу в свои руки.       - Присядь, - бросила она резко, кивнув в сторону кресла.       Хёнджин хмыкнул, покосившись, и медленно разложил провизию на столе. Сел прямо напротив.       - Нам надо поговорить, - в ее голосе звучали нервные нотки. – То, что ты делаешь… неправильно.       - «Неправильно», - повторил он с ухмылкой, неспешно открывая бутылку.       - Я хочу, чтобы ты прекратил это распущенное поведение, - На-Ён зажмурилась, не в силах выдержать его взгляд.       - О чем вы вообще? – тихо спросил он, делая глоток.       - Ты присылаешь цветы с записками на виду у всего офиса, шлешь сообщения. Этот стакан молока на вечере…. Ты не в себе? - она снова вспыхнула.       Хёнджин внимательно слушал, не отводя глаз.       - Молоко вы выпили, - добавил он, и уголки губ дрогнули. – Цветы… Вы бы не приняли их через Kakao.       - Мне ничего не нужно, - она старалась звучать холодно, но внутри все вибрировало от напряжения.       - Извините, я запутался. Чего вы хотите от меня? Вы ведь пришли сюда, к малознакомому мужчине… вот так одетая, - его взгляд скользнул по черной рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами и стройным ногам под тканью юбки – Я должен смотреть и ничего не делать?       - Замолчи, - выдохнула она и принялась торопливо застегиваться.       - Поднимите юбку, - прищурился он, подавшись вперед.       - Что? Нет! – встрепенулась она, хватаясь за подол, хотя ткань и так прикрывала все почти до щиколоток.       - Поднимите юбку, живо, - он щелкнул пальцами и встал, расстегивая молнию на худи.       - Нет, - На-Ён резко поднялась, собирая вещи.       - Вы этого хотите? – Хёнджин замер, - Только честно.       - Ты молод… Это навредит нам обоим: карьера, контракты, - она пыталась говорить серьезно, надеясь вразумить его. – Даже сейчас… Кто-нибудь знает, что ты здесь?        - Я сбежал, - он закусил губу и отвел взгляд, на мгновение становясь уязвимым. – Меня прикроет хён.       - Ты сильно рискуешь, - она шагнула к выходу. – Я ухожу.       На-Ён не успела коснуться ручки. Его ладонь уперлась в дверь прямо перед ее лицом, блокируя путь, а его горячее дыхание обожгло шею.       - Можете уверенно сказать, что вам все равно? – Фраза попала точно в цель.       Он медленно развернул ее к себе. Когда их глаза встретились, сердце затрепетало, как птица в силке, а ноги стали ватными.       - Я чувствую, - Хёнджин стирал расстояние между ними, – Думаю, вы тоже.       Они были почти одного роста, но сейчас На-Ён казалась гораздо меньше. Последние слова он практически прошептал ей в губы, а затем накрыл их поцелуем. Она застыла, но прикосновения были легкими, почти невесомыми. Будто приглашение.       На-Ён сдалась - вздохнула, приоткрыла рот. Хёнджин ответил сдавленным, торжествующим стоном. Его ладони по-прежнему упирались в дверь, а тело прижалось ближе. Она ощутила исходящий от него жар и легкий цветочный аромат. Голова закружилась, когда он оттянул ее нижнюю губу, толкаясь языком внутрь.       Ее сумка с грохотом упала на пол. И этот звук прозвучал отрезвляюще. Она попыталась отпихнуть его, пальто выпало из ослабевших рук. Хёнджин остановился и полоснул такой чернотой глаз, что по телу пробежала дрожь. Но На-Ён продолжила сопротивляться, стараясь вырваться из хватки.       Он уклонялся от ударов, шумно выдыхая, затем навалился всем весом, зафиксировал руки внизу, перехватывая запястья.       - Хватит.       Его голос был тихим и усталым. Борьба стихла. Они молчали, выравнивая дыхание. Хёнджин не отпускал, будто боялся, что она уйдет. Потом чуть отодвинулся, чтобы дать немного пространства, но глаза оставались закрытыми.       На-Ён посмотрела на него и вновь увидела ту самую уязвимость: в чуть подрагивающих ресницах, плотно сжатых губах, в тонко морщинке между бровей.       - Открой глаза, пожалуйста, - прошептала она.       Он качнул головой, по-детски упрямо.       - Пожалуйста, - повторила и осторожно провела пальцами по его векам.       Хёнджин отступил, рассматривая ее. Бережно поправил выбившуюся прядь, затем - край задравшейся юбки. Потянул ее обратно к кровати. На-Ён послушно села с ним рядом, не шевелясь.       - Разденетесь? – спросил он. В глазах загорелся дьявольский блеск и вызов.       - Не хочу, - твердо ответила она.       - Окей, - он улыбнулся, но в глубине мелькнуло замешательство. – Так тоже хорошо.       Он задумался, покусывая пальцы, огляделся. Затем достал из кармана джинсов конфету. Ее яркая обертка блеснула в полумраке. Он раскрыл сладость и протянул на ладони.       На-Ён наблюдала за его движениями, как в трансе. После столкновения у двери в ушах еще стоял звон, поэтому его жест сбивал с толку. Она решила полагаться на импульс и, склонившись взяла конфету губами, прямо с его руки.       Хёнджин резко втянул воздух, наблюдая за ней. Она выпрямилась, пробуя леденец на вкус – приторно-сладкий.       - Вишня, - проговорила она, когда добавилась терпкость.       - Чтобы чувствовать все оттенки, - его пальцы легко коснулись ее щеки.       На-Ён не отстранилась. Его ладонь переместилась на шею, спустилась на плечо. Он одновременно успокаивал ее и изучал. Его тепло расслабляло. Напряжение, которое давно жило внутри нее, не исчезло полностью, но притупилось. Она прикрыла глаза.       Хёнджин провел рукой вдоль ее спины и потянул на себя, укладывая на кровать.       - Вы слишком много думаете, - его голос раздался над ухом.       Она снова почувствовала его тепло, цветочный парфюм смешался с кислинкой. Кончики пальцев задрожали, цепляясь за его футболку. Его рука легла на боковой замок юбки, расстегивая.       На-Ён замерла, но он начал медленно поглаживать ее по голове.       - Все хорошо, - шепнул он в шею. Ее кожа покрылась мурашками.       Он принялся осторожно, но уверенно задирать подол выше ее колен. Когда его пальцы скользнули между ее бедер, она плавно выдохнула, доверяясь ему. Его движения сначала были размеренными. Он внимательно прислушивался, как На-Ён вздрагивала, как с ее губ срывались полустоны.       Чем интенсивнее становились его движения, тем труднее ей было сдерживать звуки. Она уткнулась лбом в его ключицы, ощущая, как часто вздымается его грудь. Когда напряжение внутри взорвалось, она судорожно пару раз двинула бедрами, сжимаясь на его пальцах и прикусила край его футболки, чтобы не закричать.       Хёнджин не отстранился, крепко держал ее, пока На-Ён приходила в себя. Такая степень близости, нежность без единого слова сломали ее окончательно. Слезы хлынули неожиданно. Давно она не чувствовала себя желанной. Давно ее никто не обнимал просто так, без требований чего-то взамен, без условий.       Он прижал ее ближе, так что она собралась в комочек. На-Ён уткнулась в его плечо, всхлипывая. Потом он гладил ее лицо, заглядываясь с нежностью и пониманием. Молча снял худи, надел его на нее и укрыл капюшоном. Довольный видом, улыбнулся и снова притянул к себе, укладываясь рядом.       - Просто полежим так, - пробормотал он.       Она спрятала лицо в его футболке. Тело еще слегка дрожало, а его тепло и знакомый запах, предлагали расслабиться, забыться. На-Ён даже и не заметила, как провалилась в сон.       В тишине номера раздался низкий настойчивый гул. На-Ён пошевелилась, ощутив тяжесть чужой руки на талии, потом попыталась открыть глаза, утонув в окружающем полумраке. Вибрация телефона неприятным звуком расходилась по кровати со стороны Хёнджина, но он не реагировал.       - Эй, твой телефон, - она слегка толкнула его в плечо.       Он ответил невнятным мычанием, сильнее прижимая к себе, словно хотел укрыться в изгибе ее шеи. Она постаралась осторожно высвободиться. Хёнджин перевернулся на спину, по-прежнему находясь в полудреме.       - Проснись, тебя ищут, - она принялась тормошить его, повышая голос.       Тогда он снова что-то пробурчал и, не открывая глаз, нащупал телефон.       - Да, - Хёнджин звучал хрипло.       - Джинни, ты где пропадаешь? – в динамике раздался бодрый, чуть насмешливый голос Чанбина.       В ответ сонное бормотание.       - Ты там спишь что ли? Свалил, чтобы поспать, Ромео? – послышалось тихое хихиканье, - Давай дуй в общежитие. У тебя есть час. Бан Чан возвращается из зала. Заметит твое отсутствие и нам всем…       - Понял, хён. Скоро буду, - он наконец открыл глаза и игнорируя все подколы, отключился.       Взгляд его был мутным, расфокусированным – вероятно, от недосыпа. Потом он на несколько секунд прикрыл лицо ладонями, приходя в себя, и тяжело вздохнул. Реальность безжалостно ворвалась в номер вместе с этим звонком. Хёнджин резко вскочил, поправил футболку, отыскивая обувь.       Она сидела на кровати и наблюдала за ним, ощущая себя лишней в этой спешке. Он на ходу подхватил кепку, приглаживая волосы. Когда он стал накидывать бомбер поверх футболки, она начала снимать его худи.       - Оставь себе, - кивнул он, проверяя содержимое сумки. Его взгляд смягчился, - Бронь до утра. Не спеши. Отсюда до телеканала ближе. Выспись нормально, позавтракай, На-Ён-ши.       Сердце сжалось от того, как он естественно откинул формальное общение. Хотя если вспомнить, что происходило в этом номере пару часов назад… Щеки мгновенно покраснели. Он заметил ее реакцию, уже надевая маску, и на секунду замер.       - Отдыхай, нуна, - добавил, выстреливая «контрольным», потом подмигнул и надвинул кепку поглубже на глаза, - Я напишу.       Дверь тихо щелкнула. Она осталась растрепанная, в его одежде, среди скомканного одеяла. Одна в пустом номере. На-Ён сползла по кровати, закутываясь в ткань. Жизнь становилась запутаннее, сложнее.       Утром она приняла быстрый душ, прислоняясь к холодному кафелю лбом. Его поцелуи еще горели на губах. На кровати между простыней и одеялом лежала худи Хёнджина, как улика, что вчерашняя ночь не приснилась. Завтрак был неплохим, матрас удобным, вид на центр района с четырнадцатого этажа – завораживающим. Ее «броня» треснула, обнажая уязвимость.       Как она оказалась в этой точке? Как быть дальше?       До работы На-Ён добралась быстро, но чувствовала себя, как шпион. Ей казалось, что каждый прохожий догадывается, откуда она идет и с кем провела вчерашний вечер. Накинутый поглубже капюшон делал ее незаметнее, обволакивая знакомым ароматом.              В холле телецентра она двигалась быстро и старалась слиться со стенами. Цель – переодеться в запасные рубашку и брюки, чтобы не отсвечивать вчерашней одеждой.       Она уже стояла перед дверью своего кабинета, когда сзади ее окликнули:       - Продюсер-ним, доброе утро.       Бодрый голос Джуна не перепутать, но На-Ён сделала вид, что не услышала.       - Продюсер-ним, ваш капучино, - ассистент не унимался.       Пришлось обернуться.       - Доброе утро, Джун-ши, - она натянула вежливую улыбку, чтобы снизить градус собственной странности, и взяла напиток, коротко кивнув. Капюшон тоже пришлось снять.       - Какой красивый серый цвет, чуть выбеленный… Люблю гранж, - ассистент залюбовался ее «обновкой», - Вам идет. Сменили стиль?       - Спасибо, холодно было утром. Схватила дома первое попавшееся, - На-Ён спрятала реакцию за стаканчиком кофе, - Напомни маркетингу, что я жду их итоговый отчет к одиннадцати.       Джун отправился выполнять задание, а она закрылась в кабинете, чтобы сменить одежду. День прошел в совещаниях и обсуждениях рекламных контрактов. Она не сразу заметила, как около трех часов Хёнджин написал в iMessage.       Неизвестный:       «Хорошо спала?       Ты пробовала их булочки на завтрак? Говорят, они потрясающие.       Извини, что пришлось так быстро убегать…       График не щадит :(       Мы готовимся к фан-миту».       Она смогла ответить только из дома:       «График не щадит.       Это точно. Много работала сегодня.       Но спала хорошо.       Булочки… не помню».       Ответ прилетел молниеносно. Видимо, у него было свободное время.       «Kakao небезопасен, поэтому пишу здесь.       Скоро уезжаю в Токио. Примерно на две недели».       На-Ён ощутила одновременно сожаление, что он уезжает и странную радость, что его не будет в Сеуле. Это могло помочь разобраться с мешаниной мыслей и чувств. Она так и не знала, как с ним общаться.       Словно считывая ее мысли, Хёнджин следом прислал:       «Нуна, мы же встретимся еще?       Я очень хочу».       Он не собирался отставать. Она прикрыла глаза, продолжая поддаваться. Нейтральная переписка свернула не туда…       На-Ён-а, все формальности остались позади.       В памяти всплыл флэшбэк, как он целовал ее и сжимал в объятиях. Она закусила губу и набрала расплывчатое, слегка игривое:       «Посмотрим на твое поведение»       Видимо, на том конце переваривалась информация, либо закончилось время. Но больше сообщений не было.       Перед сном она аккуратно сложила его «гранжевую» одежду в шкаф.       Следующее сообщение застало ее на беговой дорожке ранним утром через пару дней.       H.:       «Ну, как… посмотрела?»       А следом шло короткое видео из аэропорта. На фронтальную камеру он со скучающим видом дул губы, то выразительно смотрел в объектив, то в сторону, демонстрируя четкую линию челюсти.       «Немного грустно улетать.       Кажется, я буду скучать по тебе. A lot».       На-Ён замерла, едва не слетев со снаряда, затем вполголоса выругалась. Запрещенные приемы.              Голос разума заставил ответить:       «Хенджин-ши, сосредоточься на работе».       H.:       «Если пообещаешь, что мы встретимся, как прилечу, нуна».       Она спешилась, потянулась к воде и закатила глаза на дешевые манипуляции. Но пальцы сами набрали:       «Хорошо».       H.:       «Wow, это было быстро».       На-Ён цокнула вслух, а ему улетело сообщение:       «Могу передумать».       H.:       «Я пошутил, На-Ён-ши.       Но я правда хочу тебя снова увидеть.       В этот раз я все сделаю правильно».