Сквозь призму лжи

— Ну, чего ты молчишь? Мужчина смотрел на спину парня, чьи плечи были ссутулены под тяжестью невысказанного. Тэхён не отрывал взгляд от окна, за которым проплывали размытые пейзажи, но в его образе было столько сожалений, отчаяния и всепоглощающей грусти, что самому Чонгуку стало физически тошно. Это было похоже на тяжелый, затхлый воздух, которым невозможно дышать. — Хорошо, что все обошлось. Слова прозвучали в тишине машины, как мост через пропасть. Они подъезжали к дому, к той самой клетке, из которой Тэхён так отчаянно пытался сбежать. Чонгук не выходил, продолжая внимательно следить за парнем. А тот, словно освободившись от невидимых пут, медленно повернулся к нему. Заплаканные глаза, опухшие от слёз, смотрели прямо на Чонгука, молчаливые, не шевелясь. Мужчина тоже молчал, не желая нарушать этот хрупкий момент, боясь спугнуть ту дрожь, что проходила по телу Тэхёна. И в следующую секунду, словно птенец, упавший с гнезда, мальчишка бросился к нему в объятия. Его руки вцепились в шею Чонгука так крепко, что казалось, он пытался удержаться за жизнь. Он начал рыдать, уткнувшись лицом в пиджак мужчины, и Чонгуку было абсолютно всё равно, что его дорогая ткань намокает от слёз. Он лишь ласково, почти нежно, поглаживал его по спине, словно пытаясь успокоить испуганное дитя. — Все хорошо, — шептал он, прижимая Тэхёна ближе. — Я рядом. — Чонгук, прости меня. — Все впорядке. — Пусть все это закончится. — Закончится, не переживай. Я все решу. Тэхён медленно отстранился, его взгляд, ещё мокрый, но уже более осмысленный, заглянул в янтарные глаза Чонгука. В них была такая решимость, такая твёрдость, что хотелось отдать всё, лишь бы эта уверенность защитила его. Чонгук осторожно положил руку ему на щеку, поглаживая большим пальцем по влажной коже. Ему вдруг отчаянно захотелось от всего мира его защитить, спрятать, унести куда-то, где ни одно живое существо больше не сможет причинить ему боль. Но мужчина не учёл одного: единственный монстр, который наносил мальчишке самые глубокие раны, был он сам. — Не отталкивай меня, Тэхён. У мальчишки перехватило дыхание. Чонгук медленно приближался, его нос едва касался щеки Тэхена, обжигая холодом. Сердце будто билось в горле, готовое выпрыгнуть наружу. — Ты сам делаешь все, чтобы я тебя ненавидел. — Но всё равно зовешь на помощь только меня. — Не бери на себя много, — прохрипел Тэхён, пытаясь вырваться из манящего плена. — С матерью это было случайно. Мужчина, словно услышав самое главное, выдохнул, и в воздух поплыли его феромоны. Тэхен постепенно успокаивался, его тело обмякло в чужих руках, словно он отдавал последние силы. — Мне не хорошо. Можно я пойду к себе? — с внезапной остротой он почувствовал что-то неладное в этом внезапном умиротворении, и мгновенно отстранился. — Да, без проблем. Ким, словно ошпаренный, выскользнул из машины и быстрым, хотя и немного шатким, шагом направился в дом. Чонгук ещё некоторое время сидел, провожая взглядом удаляющуюся фигуру, погруженный в свои мысли. После чего достал телефон из кармана и набрал номер. — Да, Господин Чон? — раздался в трубке напряжённый голос. — Юнги, последи за матерью этого мальчишки. Сними деньги с моего счета и заплати долг этой семейки. Матери скажи, что я выкупаю у нее Тэхёна. Все понял? — Да, Господин. — Тридцать миллионов, — твёрдо проговорил Чонгук, словно утверждая приговор. — И найди этих идиотов, что вчера избили мальчишку. Преподай им урок. — Как скажете. — Пусть эта женщина не зарекается ни родственникам, ни подругам, ни даже своему сыну о том, что я выплатил их долг взамен Тэхёна. Заплати ей за молчание. — Понял Вас. — Потом перезвони. Чонгук сбросил звонок и снова посмотрел на дом, где скрылся Тэхён, погружаясь в свои мысли. В его взгляде читалась сложная смесь решимости, цинизма и, возможно, даже какого-то болезненного удовлетворения.

***

Тэхён проснулся от сладкого, приторного запаха, который пропитал воздух, словно густой, дурманящий туман. Он принюхался, морщась, и сбросил с себя тяжелое одеяло, стирая краем футболки пот со лба. — Как же жарко. Чем пахнет вообще? Я вроде выпил таблетки. Его тело горело изнутри, а разум был затуманен. Он встал с постели, ноги казались ватными, и пошёл по запаху, тщательно принюхиваясь, словно ведомый невидимой нитью. След привёл его прямо к распахнутой двери комнаты Чонгука. Тот крепко спал, его дыхание было ровным и глубоким, он даже не заметил пришедшего гостя. Запах, исходящий от него, был настолько сильным, настолько пьянящим, что вся смелость Тэхёна испарилась. Ему хотелось прижаться к этому телу всем своим существом, раствориться в мужчине, забыть обо всём. Не раздумывая, он забрался на другую сторону кровати и прижался спиной к его тёплому торсу, мгновенно проваливаясь в сладкий, безмятежный сон. Проснулся он от того, что кто-то копошился рядом. Это был Чонгук. В нос мужчины ударил знакомый, сводящий с ума запах — неоспоримое свидетельство начала гона и продолжающейся течки Тэхёна. Чонгук опустил взгляд и понял, что под ним лежит Тэхён. Мальчишка явно не спал, он приподнялся с кровати, хлопая непонимающими, затуманенными глазами. Омега, под действием феромонов, был готов прямо сейчас предоставить своё тело. Чонгук чувствовал, как дикое желание, первобытное влечение и инстинкты пробуждаются в нём, разрывая разум. Он видел по чужим глазам, что мальчишка испытывает то же самое, поэтому коснулся его груди, мягко опуская обратно на кровать. Мужчина навис сверху, его взгляд был хищным, словно кот, поймавший мышонка. Для Тэхёна происходящее оказалось выше его разума, выше всякой логики и страха. Он оплёл шею мужчины руками и потянул на себя. Чонгук подался вперёд, и в следующую секунду мальчишка впился ему в губы, целуя неосторожно, неумело, почти отчаянно. Он то кусал его, то проходился языком по чужим зубам, чуть самостоятельно его не откусив. Это было нелепо, но в данной ситуации подобное было необходимо как воздух, как спасение от обжигающей внутренней пустоты. Мужчина бродил своими ладонями по юному телу, позволяя себе забираться под футболку, сжимая тонкую талию до ощутимой, но приятной боли. Но разум Чонгука оказался сильнее. Он прорвался сквозь пелену желания. Мужчина резко отстранился, положил руку на грудь мальчишки, заставляя его лечь обратно, а сам встал и начал одеваться. — Возвращайся ко сну, — грубым и черствым голосом проговорил Чонгук, будто ничего не было минуту назад. От этого Ким с ещё большим непониманием глядел на него. — Куда ты уходишь? — его взгляд был пристальным, жалобным, глаза слезились, словно у маленького щенка, которого бросают в большом, неизвестном мире. — А это важно? — Важно. — Лучше ложись спать, — сквозь зубы произнес Чонгук. Ему хотелось остаться, хотелось довести дело до конца, поддавшись желаниям, но он не мог. Мальчишка явно будет негодовать, когда разум снова станет ясным. — Я приеду позже, спи. — А чем это так пахнет? Я ночью почувствовал запах из твоей комнаты, он словно отключил мою голову, поэтому... — Я уже имею большие сомнения, что ты учился в школе. Даже не взглянув на него, мужчина просто ушёл. Домашнее обучение. Тэхён практически не учился в школе, большинство времени он был на домашнем обучении. Из-за этого многое ему было неизвестно. Весь день Тэхён не находил себе места. Он ходил по кухне, словно неприкаянная душа, сидел в своей комнате, по несколько раз проверял сотовый на наличие хотя бы одного сообщения, но ничего. Совсем ничего. Пустота. Ближе к обеду к нему подошла прислуга, ставя перед ним еду. — Когда Господин Чон приедет? — спросил Тэхён, его голос был тихим и неуверенным. — Через три дня, — спокойно произнесла девушка. — Почему? Что-то случилось? — Он также убрал из дома всех альф, чтобы Вы могли спокойно провести течку без страха. — Теперь понятно, спасибо. Это не могло не тронуть. Человек, которому Тэхён только что сказал, что ненавидит его, сделал всё, чтобы он чувствовал себя в безопасности. Неужели парень не разглядел, что это был вовсе не капкан? Или, быть может, это был самый изощрённый капкан из всех? От мыслей его отвлекает входящий звонок. На дисплее высвечивается знакомое имя – Пак Чимин. — Привет, как ты? — голос Тэхёна дрожит, выдавая не до конца скрытое волнение. — Да все в порядке, — отвечает Чимин, но в его тоне слышится беспокойство. — Я за тебя больше волнуюсь. Куда ты пропал? — Я у Чонгука, — Тэхён произносит это тихо, почти шепотом, словно доверяя самую страшную тайну. На том конце провода собеседник удивлённо ахнул, замолчав. Слышно было, как Чимин глубоко вдыхает, словно пытаясь переварить услышанное, проверяя, правильно ли ему послышалось. — Как так? — наконец выдавливает он. — Я пришёл домой и моя мать... — Тэхён сглотнул вязкую слюну, отчаянно цепляясь за слова. — Она собиралась повеситься. Я не хотел ему звонить, я не видел, кому звоню. Трубку поднял Чонгук, он приехал, забрал меня и вот я тут. Голос Тэхёна ломался, вспоминая жуткую картину. — Почему ты не связался со мной раньше? Я беспокоился, с ума сходил! — в голосе Чимина слышались нотки упрека, смешанные с неподдельной тревогой. — Извини, я хотел, — Тэхён чувствует укол вины. — Я собирался поехать в университет, поговорить с тобой напрямую, но я решил сначала заехать домой и забрать вещи для учебы. Там меня подловили коллекторы и избили. — А Чонгук что? — Чимин замер, ожидая. — Он узнал, — прошептал Тэхён. — Бог ты мой, — выдохнул Чимин. — Отвёз меня в больницу, проверил, все ли нормально, привёз домой и вот я снова здесь. Он решил молчать о течке и всех тех интимных, до дрожи пугающих поступках мужчины. Не всё должно выставляться напоказ. Что-то должно оставаться личным, сокровенным. Или он просто боялся, что Чимин не поймет, насколько глубоко он уже увяз. — Он будто не такой уж и плохой, — с сомнением произнес Чимин. В его голосе сквозило недоверие к самому себе, к собственным выводам. — Да, но я хочу проверить его временем. — Тэхён усмехнулся горькой усмешкой. — Мне кажется, что он не такой уж и добродетель, каким хочет казаться. — Может, ты преувеличиваешь? — предложил Чимин. — Это мы узнаем позже. — Тэхён был непреклонен. — Ким Тэхён, — в этот момент его зовёт прислуга, появляясь в дверном проёме. В руках она держит огромный, пышный букет цветов и маленькую записку. — Чимин, я тебе перезвоню, — мальчишка торопливо кладёт телефон на стол экраном вниз, забывая обо всём, и смотрит, как перед ним ставят в вазу этот шикарный, почти неприлично большой букет белоснежных роз. Белые, как чистота, которой ему так не хватает. — От кого это? — Прочтите записку, — равнодушно произносит прислуга, прежде чем удалиться наверх. Тэхён берет в руки бумажку, разворачивает её дрожащими пальцами и читает: «Посмотрел на них и решил, что должен тебя порадовать. Напиши, когда их получишь. Мистер Чон.» И губы сами собой расползаются в счастливой улыбке. В душе греет что-то тёплое, нежное, радостное, словно первый луч солнца после долгой ночи. Этот маленький, незначительный жест от мужчины, который только что заставил его пережить такой водоворот эмоций. Он берет телефон в руки, открывает диалог с Чонгуком, его пальцы слегка подрагивают, и пишет: «Спасибо за букет, он очень красивый». Ответ приходит мгновенно: «Как и ты.» Тэхён не может скрыть своей радости. Сердце начинает учащённо биться, а щеки стремительно заливаются краской. В тот же миг поступает следующее сообщение: «Как ты себя чувствуешь? Тебе уже лучше?» «Да, спасибо большое за заботу, не стоило так утруждаться. Я пью таблетки, но ночью они почему-то не помогли,» — отвечает Тэхён, осторожно намекая на вчерашнее. «Это нормально, не забивай голову. Тебе что-нибудь нужно? Проси все, что угодно, тебе привезут.» «Здесь есть все необходимое, ещё раз спасибо.» «Всегда пожалуйста.» И он поплыл, словно растаявшее мороженое от жары, растворяясь в этом сладком обмане, не замечая, как липкая патока этой заботы затягивает его всё глубже в капкан.

***

Все эти дни Тэхён любовался цветами, которые словно нежные призраки таяли в вазе, и болтал с Чимином обо всем на свете, словно наверстывая упущенное. Это всё казалось просто уютными выходными, лёгкими каникулами перед началом нового, сложного учебного года. Но тень тревоги всегда висела где-то на горизонте, напоминая о невысказанном. Вечером третьего дня Чонгук дал о себе знать. Он вошёл в дом бесшумно, словно тень, а Тэхён, завидев его, буквально излучал радость, сидел за столом в кухне, словно забыв о вчерашнем. — Ужинаешь? Как приятно видеть тебя здоровым и счастливым, — голос Чонгука был мягким, словно бархат, но в нём слышалась какая-то зловещая нотка. — Всё благодаря тебе, — просиял Тэхён, поднимаясь. — Поешь со мной? Мужчина подошёл к нему, его рука, словно сама собой, вплелась в волосы мальчишки, зачесывая их назад, открывая вид на его белые, родные ушки, такие беззащитные. — Не могу, много работы. — Очень жаль, я надеялся, что мы проведём время, — мальчишка поднял голову, заглядывая в янтарные глаза, в которых, казалось, ещё вчера отражалась такая решимость. Теперь же там плескалась лишь холодная пустота. — Обязательно проведём, когда я всё закончу. Обещаю, — Чонгук бросил взгляд на столешницу, замечая свой букет, цветы в котором уже поникли, словно символ его обещаний. — Почему ты их ещё не выкинул? Написал бы, я прислал бы новый. — Это мой первый букет в жизни, — голос Тэхёна дрогнул. — Я бы хотел, чтобы он стоял вечно. — Ничто не вечно, Тэхён. Выкини, а я куплю тебе новый, идёт? — мужчина приподнял брови, в его глазах промелькнуло что-то вроде раздражения. — Мне не нужны букеты, — тихо, но твёрдо сказал Тэхён, вбирая в себя всю решимость, которую смог найти. — Правда? Что же тогда тебе нужно? — он наклонил голову в бок, всё больше зарываясь в локоны мальчишки, словно пытаясь найти ответ в его волосах. — Свободы. Рука, ещё секунду назад ласково гладившая волосы, быстро соскользнула с головы мальчишки. Лицо Чонгука мгновенно изменилось, становясь серьёзным и хмурым, как надвигающаяся гроза. — Об этом не может быть и речи, — отрезал он, разворачиваясь и направляясь к лестнице. — Но почему? — парень повернулся к нему всем корпусом, провожая взглядом удаляющуюся спину, в которой читалась холодная стена. — Я не так многого прошу! — Я всё сказал, — бросил Чонгук через плечо, даже не замедляя шаг. И ушёл, оставляя его в одиночестве доедать еду, которая теперь казалась горькой и безвкусной, и в горло не лезла. Казалось, вся эта доброта, все эти слова, все эти цветы — всё было лишь обманом, искусно сотканной паутиной. Чонгуку нужно было только его тело и статус в обществе, который мог дать ему только Тэхен. Ничего другого Чону попросту не надо. Поэтому никаких ласк, никакой любви — только использование. Слезы сами накатили к глазам, жгучие, обидные. Он встал из-за стола, подошёл к кухонному ящику и открыл его. Острые ножи, лежащие внутри, маняще блеснули, словно предлагая выход. Нет, Тэхён не хотел умирать. Он хотел, чтобы эта всепоглощающая боль внутри прекратилась, чтобы она его не душила вместе с этими надеждами и ожиданиями, которые мальчишка с такой глупостью выстроил в своей голове. Тэхён взял самый маленький, едва заметный нож, закрыл ящик и тихо, оглядываясь по сторонам, будто боялся быть замеченным, вернулся в комнату. Он был полон решимости и не намерен отступать. Он делал так и раньше, когда родители ссорились дома, а мать потом срывалась на нём. Это не так уж и больно, надо просто немного потерпеть. Зайдя вовнутрь, он плотно закрыл за собой дверь, пробрался в ванную и заперся, садясь на холодный, отполированный кафель. Тэхён стянул штаны, оголяя старые, уже зажившие шрамы, которые безмолвно напоминали ему о прошлом, о той боли, которая казалась не выносимой тогда. Он приставил лезвие к фарфоровой коже, надавил и провёл им кровавую линию. Рана тут же побелела, натягиваясь, и медленно из неё полилась кровь жирными, алыми каплями, унося с собой всю моральную боль, которую он нёс. Ким прислонился затылком к стене, тяжело, загнанно дыша, пытаясь перебить то мимолетное, острое ощущение физической боли, которое стремительно достигало его. Он обещал себе больше не прибегать к этому, но у него больше не было сил сдерживать себя. Столько всего навалилось, что теперь грозило вырваться наружу, разорвав его в клочья. Слезы исчезли, плакать больше не хотелось. Дышать стало куда свободнее, словно сбросив с себя неподъёмный груз. Кровь перестала литься, застыла корочкой на ране. Смотреть на неё было тошно, поэтому он встал на ноги и обратно натянул штаны, выходя в комнату. Тэхён взял из кармана телефон и набрал Чимина, который был всегда рад его услышать, всегда готов выслушать. — Ну что, как дела? — раздался радостный голос мальчика. — Даже не знаю, — прошептал Тэхён, его голос был глухим и пустым. — Мне кажется, я был прав. Чонгуку нужно от меня только одно, и ты знаешь что. Даже произносить это тошно. — Послушай, может, это не так. Что случилось? Расскажи. — Он пришёл, мы поговорили, а потом я сказал, что мне не нужны цветы. Чонгук спросил, что тогда мне нужно, и я сказал, что хочу свободы, — мальчишка замолчал, поджав губы, словно чувствуя, как его слова рассыпаются в прах. — Так, а дальше? — Он сказал, что об этом и речи быть не может, а потом ушёл в свой кабинет злой. — Может, он боится тебя отпускать, потому что тебе могут навредить? — смело выдвинул своё предположение Чимин, как всегда пытаясь найти хоть что-то хорошее. — Ты всегда стараешься видеть только хорошее, — с горечью ответил Тэхён. — Но не все в жизни действительно может быть хорошим. — Тэхён, не забивай голову, — голос Чимина звучал мягко, стараясь успокоить, но Тэхён чувствовал в нём скрытое беспокойство. — Может, он устал или на работе завал? Попробуй подождать. Если завтра Чонгук будет такой же, тогда уже можно говорить о том, что ты думаешь, а пока просто подожди. Хорошо? — Возможно, ты прав, — Тэхён ответил без особой уверенности, но попытался убедить себя, что это так. — Как твоя мама? Ты не спрашивал у него? — Чимин задал вопрос, который тяжелым камнем лежал на сердце Тэхёна, но который он боялся озвучить. — Нет, — Тэхён отвел взгляд, чувствуя укол совести. — Но я уверен, что её уже выписали, поэтому хочу завтра её навестить. — А Чонгук тебе разрешит? — в голосе Чимина прозвучал оттенок сомнения, почти страха. Он прекрасно знал, на что способен Чонгук. — А он узнает? — это было сказано не просто смело, это было дерзко, почти вызов. Тэхён знал, что по-другому ему отсюда не выбраться. Нельзя просто сидеть и ждать. Единственный шанс — это действовать. — Ты же понимаешь, что будет, если Чон узнает? — Чимин не пытался напугать, он просто констатировал факт, который они оба знали. В голосе его была неподдельная тревога за друга. — Да, — тихо, но твердо произнес Тэхён, поднимая взгляд, полный решимости. — Поэтому я сделаю так, чтобы он никогда в жизни не догадался. — Его слова звучали как клятва, как план самоубийственной миссии, но в них была та самая хрупкая, но такая важная надежда на свободу.

***

Дождавшись, когда мужчина уедет на работу, Тэхён вышел на улицу. Солнце уже скрылось за тучами, и моросил мелкий, противный дождь, но мальчишка не обращал на него внимания. Он подошел к водителю, который радостно улыбнулся, открывая пассажирскую дверь. Вряд ли им сказали не выпускать мальчишку отсюда, иначе бы он так не поступил, не стал бы рисковать. — Куда едем? — К моей маме, — Тэхён сглотнул, впервые за долгое время произнося это слово с надеждой. — Не знаете, её выписали? — он с тревогой посмотрел на водителя. — Господин Чон сказал, что вчера её привезли домой, — ответил тот, не вдаваясь в подробности. — Тогда едем туда, — решение было принято. Машина незамедлительно двинулась с места, унося его к единственной ниточке, которая могла связать его с прошлым. Всю дорогу они молчали. Тэхён копался в своих мыслях, пытаясь представить, захотят ли его видеть на пороге. Может быть всё, что угодно. Она ведь такая непредсказуемая, не такая, как Чонгук, чьи эмоции читались по мимике, но всё равно предсказуемые. Подъехав к знакомому дому, он вышел из машины. Пока мальчишка подходил к двери, сердце бешено колотилось в груди, а внутри разлилось такое волнение, что хотелось свернуть обратно. Он постучал. Ему сразу же открыли. Женщина выглядела удивлённо, но она его узнала, в этом Тэхён не сомневался. Но затем её лицо неуловимо изменилось, словно стёрло все тёплые эмоции. — Вы кто? — её голос был холодным, чужим. — Это шутка? — Тэхён нелепо, истерично рассмеялся. — Мам, это я, твой сын. — У меня больше нет сына, — женщина произнесла эти слова так же спокойно, как будто говорила о погоде. — Я не знаю, кто Вы такой. Тэхён взглянул на адрес дома. Тот же. Дизайн знакомый, обстановка внутри как раньше. Женщина перед ним явно была его матерью, той самой, которую он так любил. Тогда, что за представление она играет? — Не шути так, — его голос сорвался. — Какие шутки могут быть?! — она почти кричала, её лицо исказилось гневом. — Уходите отсюда, пока я не вызвала полицию! — Мам, это я, Тэхён, ты действительно меня не узнаешь?! — в его голосе звучало отчаяние. — Уходите, — сквозь зубы произнесла женщина, резко удаляясь обратно в свой дом. Она хлопнула дверью так сильно, что он вздрогнул. Это было совсем не похоже на неё. Неужели это было рук Чонгука? Или мать просто не хотела его видеть после всего, что случилось? Может, ей так было проще – думать, что у неё больше нет сына, чем принять реальность? И вновь в груди появляется знакомая боль. Она режет его своими когтистыми лапами, добирается до горла и душит, сжимая его до ощущения, что вот-вот разорвёт. Он, на ватных ногах, вернулся в машину и бездумно опустил стеклянный взгляд на бардачок. — Куда едем теперь? Домой? — водитель, кажется, решил, что лучше не задавать лишних вопросов. Тэхён лишь молча кивнул, не реагируя больше ни на что. Мужчина молча развернул машину и, не задавая больше вопросов, привез его туда, откуда они и уезжали. Мальчишка неспеша вышел, всё также молча пробираясь в свою комнату, лёг на кровать и просто уставился в потолок, пытаясь осознать случившееся. Мать от него отказалась. Сестра с отцом уехали так далеко и не выходят на связь, значит, он и им тоже не нужен. Тэхён не знал адреса, поэтому даже при огромном желании не смог бы приехать. Теперь он один. Совсем один в этом мире. Остался у него только Чимин, лучший друг, который всегда готов приютить у себя, если что-то случится. Ближе к вечеру в дом ворвался Чонгук. Он не просто вошёл – он буквально вломился, его шаги сотрясали пол, а гневная аура распространялась по всему пространству. Он выглядел злым, нет – разъярённым, словно дикий зверь, выпущенный из клетки. Мужчина окинул взглядом прислугу, которая тут же замерла, сжавшись от его вида. — Где он?! — Голос Чонгука был низким, рычащим, словно хищник перед броском. — О ком речь? — не понимая, пискнула женщина, её глаза округлились от страха. — Где этот мальчишка?! — Он крикнул на весь дом, и звук его голоса заставил прислугу вздрогнуть, как от удара. — У себя. Ничего не ответив, Чонгук стремительно, почти бегом, поднялся наверх, находя нужную дверь. Он её не просто открыл, он распахнул её с такой силой, что та ударилась о стену, оставив вмятину в гипсокартоне. Тэхён вздрогнул, его тело сжалось, когда он резко повернулся к вошедшему. Поджав ноги, он сидел на кровати, как загнанный зверёк, ожидающий удара. — Что ты, чёрт возьми, делал у матери?! — вопль Чонгука разорвал тишину комнаты, ему было совершенно плевать, что их могли услышать. — Кто вообще тебе разрешил выходить из этого дома?! — Я сам принял решение её навестить, — голос Тэхёна дрожал, но он пытался вложить в него всю свою дерзость. — Или мне уже с родственниками запрещено видеться? — Он язвил, прекрасно понимая, что злит Чонгука ещё больше, но Тэхён не собирался прогибаться, не сейчас, когда вся его душа кричала от боли. — Ах, сам? — Голос Чонгука опустился до опасного шёпота. Он подошёл к кровати, его дрожащая от гнева рука медленно потянулась к волосам парня, зарываясь в них. — Я заперт тут, в этой клетке, а ты этим словно гордишься, — выдохнул Тэхён, чувствуя, как его охватывает паника. — Да, потому что я решаю, как долго ты в ней пробудешь, — Чонгук опустил руку ниже – на плечо, сжимая его. — Ты не можешь уехать, когда захочешь, — его пальцы, словно змея, пробирались выше, к горлу Тэхёна. — А я могу затянуть или ослабить петлю на твоей шее, — с этими словами он сжал горло, не давая мальчишке дышать, глаза Чонгука горели диким, первобытным огнём. — Самовольничать вздумал? Такой самостоятельный? Думаешь, я тут в игры с тобой играю? — Отпусти, мне нечем дышать! — хрипел Тэхён, его руки начали бить по железной хватке мужчины, но Чонгук держал очень крепко, не чувствуя его слабых ударов. — Ты думаешь, что в жизни всё так просто? Захотел уехал, захотел приехал? Я не твои родители, которые тебя за это по головке погладят. Зря, видимо, я закрыл глаза на твой побег из комнаты. Надо было тебе ещё там посидеть, а то слишком уж часто ты показываешь зубы. — Отпусти! — уже не кричал, а лишь хрипел Тэхён, его лицо начало синеть, перед глазами наставала пелена, мир сужался до одной точки — боли. — Я тот, перед кем ты будешь прогибаться, даже если не хочешь, — Чонгук скалился, каждое слово произнося сквозь стиснутые зубы, словно выплёвывая яд. — Раз по-хорошему ты не понимаешь, я научу тебя манерам. Вздумал квитаться со мной? Я не равный тебе соперник, Тэхён. Ты нарвёшься на камни, которые сломают тебя, твой скверный характер, и ты будешь ходить передо мной на цыпочках, как и остальные. Наконец он отпустил. Мальчишка рухнул на кровать, словно тряпичная кукла, жадно, судорожно хватая воздух ртом, пытаясь вдохнуть жизнь в легкие. — Чтобы мне больше не говорили, что ты уходил из дома без моего ведома. Иначе я запру тебя в комнате, и ты больше не сможешь оттуда выйти. К тебе даже прислуга приходить не будет. Надеюсь, мы друг друга поняли, — сказал напоследок Чонгук, его голос был холодным и отстранённым, словно он говорил о погоде, а не о жизни человека, после чего вышел из комнаты, оставив за собой лишь ледяное эхо своих слов. Тэхён, едва он услышал щелчок закрывающейся двери, сорвался с кровати. Он бежал на всех порах в ванную, его руки лихорадочно стягивали штаны, пока он падал на унитаз. Взяв в руки острый нож, он повторял себе как мантру: «Сейчас всё закончится, боль прекратится, скоро станет лучше». Он приставил лезвие к коже, провёл одну полосу, но лучше не стало. Слезы градом лились из глаз, он даже не ощущал физической боли, будто всё тело онемело, превратившись в безжизненную куклу. Его неконтролируемо трясло. Ким сделал ещё одну полосу. Потом ещё. И ещё. И ещё... И наконец, словно по волшебству, боль отступила, оставив после себя лишь холодную, онемевшую пустоту. Он сделал глубокий вдох и запрокинул голову, чувствуя, как с плеч падает невидимый, но неподъемный груз. Всё тело расслабилось, даря ему ощущение призрачного спокойствия и, что самое главное, контроля. Мальчишка снова натянул штаны и спрятал нож в шкафчике под зеркалом. Выйдя из ванной, он сел на кровать и набрал знакомый номер. — Тэхён? Что случилось? — голос Чимина был мгновенно обеспокоенным и встревоженным, он будто чувствовал, что что-то не так. — Ничего, всё нормально, — прошептал Тэхён, его голос дрожал, но он отчаянно старался не показывать этого. Мальчишка будто сам себя пытался убедить в том, что все хорошо. — Ты не звонишь дважды за день, — Чимин не сдавался. — Да ещё и голос какой-то странный. Точно всё нормально? — Он чуть не задушил меня, — вырвалось само собой, как стон, который он больше не мог сдерживать. Тэхён накрыл лицо рукой и начал рыдать, задыхаясь от слёз и новой волны отчаяния. — Из-за чего этот идиот так взбесился?! — в голосе Чимина зазвучал гнев. — Я съездил проверить маму, и кто-то ему рассказал, — Тэхён еле выдавил из себя слова сквозь рыдания. — И как она? — Чимин ждал, напуганный тишиной. — Она сказала, что у неё больше нет сына, и чтобы я уходил, иначе она вызовет полицию, — с этими словами Тэхён разрыдался ещё сильнее, его тело сотрясали конвульсии. — Давай я приеду и заберу тебя? — голос Чимина был полон отчаяния, его предложения звучали как соломинка. — Он не пустит меня. Будет ещё хуже, — прошептал Тэхён, понимая всю безысходность своего положения. — Тогда, что ты собираешься делать? — Я не знаю, Чимин, — его голос был сломлен, тих. — Я больше ничего не знаю. — Слова повисли в воздухе, словно последнее признание того, кто потерял абсолютно всё.