Сдвиг

      Всю дорогу до кладбища мы ехали почти в гробовом молчании, если не считать периодических похрюкиваний Юлика, пытавшегося не смеяться. Антон пребывал в каком-то тихом ужасе и просто смотрел куда-то вперёд, даже как-то мимо дороги, я действительно его шокировал — ещё бы, по ночам по кладбищу шляться. Когда мы подъехали, я сразу увидел одиноко припаркованную машину брата, но когда вышел проверить там ли Костя, внутри никого не обнаружил. Пнуть колесо, дабы громко вызвать владельца я постеснялся, некрасиво как-то нарушать покой, хоть он у местных жителей и вечный.       Я было сунулся на территорию кладбища один, махнув своим новоиспеченным друзьям рукой, чтобы подождали, но они оба выскочили наружу, заявив, что одного меня никуда не отпустят, опасаясь за безопасность мою и владений, раскинувшихся на моём пути. Хотелось вроде оскорбиться, но переживали они верно, со мной же вечно что-то да происходило. Я, смирившись, согласился, хоть особого выбора мне и не давали, и пошёл вперёд по уже почти родной дорожке, что вела к могиле Кирилла, где и надеялся обнаружить своего внезапно расчувствовавшегося братца, решившего ни с того ни с сего напиться прямо на кладбище посреди ночи. Бок о бок со мной шёл Антон, а позади, постоянно останавливаясь у незнакомых надгробий, чтобы почитать имена и годы жизни, перебежками следовал за нами Юлик, периодически выдавая «Как увлекательно!», когда пытался рассмотреть в почти полной темноте очередную фотографию.       Когда мы уже подходили, я услышал неразборчивое бухтение брата, определенно выпившего еще больше за то время, пока мы добирались до него, даже страшно было представить в каком состоянии мы бы обнаружили его, если бы задержались хоть немного. Костя, сидевший на лавочке у могилы, завидев меня в компании кого-то, кого он не мог идентифицировать сходу, скривился, словно его заставили съесть что-то отравленное, а потом, обернувшись к надгробию, посмотрел на фото улыбавшегося Громова и ткнул в мою сторону пальцем.       — Вот! Вот! Что я тебе говорил, а? — Брат с трудом выговаривал слова целиком, но из-за какой-то охватившей его досады старался невероятно. — Опять с каким-то альфой.       — Ах ты сволота! — Мне стало так обидно, что я, не сдержавшись, подлетел к Косте и саданул ему со всей дури по плечу, надеясь, что ему будет действительно больно.       — Да как ты смеешь, мелкий? — Координация движений Кости была сильно нарушена, поэтому я не боялся получить сдачи, не сегодня точно.       — Это как ты смеешь такое говорить, да ещё и здесь! — Хотелось реветь от неуклюжего укора брата.       — Эй! — Мы все обернулись на голос Юлика, так и оставшегося позади, но теперь возвышающегося на куче земли возле свежевырытой могилы, перехватив рукой черенок от оставленной рабочими лопаты. — А это точно твой брат? А то мы могли бы его по голове слегка стукнуть и оставить ночевать тут, — кивок в черную дыру, — а там, глядишь, утром бы и ему было весело и тем, кто окажется рядом.       — Что? — Какой-то дикий ужас нарисовался на лице Кости после слов омеги, что он чуть не перевалился через скамейку, дернувшись назад, пытаясь найти защиты где-нибудь. Антон же сложился вдвое и от души расхохотался, я же пытался понять насколько реальна эта фантасмагория.       — Что что? Стукнуть и прикопать, говорю. — Когда Юлик состроил зловещее выражение лица, не выдержал и засмеялся я, присоединившись к уже постанывающему со смеху однокурснику. Омега пожал плечами. — Да ладно, я не кровожадный, не боись, я просто воспользовался представившейся возможностью, когда я еще окажусь посреди ночи на кладбище с лопатой в руках возле свеженькой могилки, да чтобы еще кто-то купился на мою невменяемость, а не сразу заржал. А что, весело получается, если ты, Олеж, так постоянно развлекаешься, прихватывай и меня с собой.       — Договорились. — Я отсмеялся, а желание прикончить своего брата поутихло.       — Невменяемые, — Костя чуть пришел в себя от первоначального шока и снова начал бухтеть.       — Да ладно тебе, это плата за извоз. — Юлик спрыгнул с насыпи и, отряхнувшись, протянул руку моему брату. — Знакомиться будем или ты совсем не в состоянии?       — И часто у вас такие собрания тут? — Я похолодел от этого голоса, раздавшегося позади нас, и, обернувшись встретился взглядом с напряженным и немного растрёпанным Купряшиным, материализовавшимся здесь совершенно невероятным способом.       — Эпический огнетушитель! Громов! — Костя, только начавший вставать со скамейки, сел обратно и протер глаза руками. — Ой… А вот теперь я отчетливо вижу… Я мертвецки пьян…       — Ты обознался, это наш профессор. — Антон удивился появлению куратора, но придя в себя, решил прояснить ситуацию. — Здравствуйте, конечно, но что вы тут делаете?       — Я кое-что искал. — Внимательный и тяжелый взгляд на меня, пока я шаг за шагом отступал назад, увидев своего собственного призрака. Стресс предыдущего дня ли, зловещая атмосфера ли кладбища, а может моя тоска по прошлому и постоянные воспоминания сыграли со мной злую шутку, но в этот момент я видел перед собой в лице профессора лицо совсем другого человека. Гром…       — Миронов, стой! — Купряшин дернулся в мою сторону, чтобы схватить меня за руку, но я отпрянул и почувствовал, как из-под ног стала уходить земля, мгновение и меня поглотила холодная и сырая могила.