Метки
Драма
Психология
Романтика
Ангст
Серая мораль
Слоуберн
Тайны / Секреты
От врагов к возлюбленным
Средневековье
Ведьмы / Колдуны
Психологические травмы
ПТСР
Трагикомедия
Леса
Противоположности
Упоминания религии
Вымышленная география
Антигерои
Травники / Травницы
Религиозные темы и мотивы
Социальные темы и мотивы
Церкви
Храмы
Вымышленная религия
Слом личности
Религиозный фанатизм
Жертвы обстоятельств
Библейские темы и мотивы
Слатшейминг
Искушение
Смена мировоззрения
Кризис веры
Духовенство
Изгнанники
Синдром религиозной травмы
Религиозная нетерпимость
Святые
Изоляция
Описание
Говорят, если положить рядом два яблока — одно гнилое, а другое здоровое, то и второе со временем станет гнилым, но оно никогда не сможет оздоровить первое. И всё же всегда находились люди, которые бросали вызов этому закону природы.
Глава 24
28 марта 2026, 01:48
Немного смягчившись, Хильда вышла из своего убежища и села на деревянную лавку у входа, жестом приглашая его присесть рядом. Вскоре Самуэль рассказал ей о том, как поймал Лотана с бутылками.
— Лотан... давно это делает? — осторожно поинтересовался он.
— Сколько себя помню, — неодобрительно махнула рукой травница. — У него такой образ жизни — устроится на работу, чаще всего временную, поднакопит чуть-чуть денег за счёт того, что экономит на каждой мелочи, потом найдёт повод уволиться или взять перерыв, спустит все деньги на выпивку и заново. Деньги, которые зарабатывала мама, тоже уходили туда же.
Старейшина был в ужасе — как оказалось, речь шла не только о многолетнем сокрытии греха с холодным расчётом, но и о постоянном причинении вреда своим близким!
— В детстве я часто не могла уснуть из-за голода. Поначалу я думала, что отец просто забывает купить еды, когда идёт за вином. Наивная дура! Когда я стала просить его «купи муки ещё, пожалуйста, мама хочет сделать хлебушек» или «папа, я голодная, принесёшь мне яблочек?», он лишь отталкивал меня, словно я была ему не дочерью, а каким-то назойливым насекомым.
«Ну же, давай, жалей меня, — думала она, смакуя собственную боль, расписывая ему во всех деталях свои страдания. — Заплачь, расстройся, постарайся утешить меня!.. Ты же такой же, как я — брошенный отцом ребёнок, чья жизнь никогда не дороже тайных удовольствий. Ты ведь тоже бредил по ночам едой, которую видел лишь на столах своих друзей? Чем несчастнее я буду казаться в твоих глазах, тем беззащитнее ты будешь становиться...»
— Мама, похоже, уже знала, что говорить с ним на эту тему бесполезно, так что даже не пыталась. Просто пыталась защитить меня, как могла. Поэтому, наверное, и решила отправить меня в монастырь при первой же возможности. По крайней мере, там меня кормили и одевали.
У Самуэля сердце кровью обливалось, пока он слушал этот рассказ. Представлять себе маленькую девочку, которую мама отправляет далеко лишь для того, чтобы она не голодала дома, было почти физически больно. Представлять себе отца этой девочки, которому было плевать на это, который мог бы предотвратить это, если бы завязал с пагубной привычкой и нашёл нормальную работу, но не стал этого делать, наполняло его сердце праведным гневом. Но то, что этот человек потом шёл к Томасу и другим, чтобы жаловаться на то, какой у него буйный и капризный ребёнок, окончательно укрепляло его решимость в том, чтобы добиться для Лотана самого сурового наказания.
«Вешалась на шею с просьбами? Закатывала истерики? Да она просто хотела кушать, а этот негодяй в своём эгоизме принимал мольбы голодного ребёнка за наглый каприз! Мало того, что совсем не заботился о семье, так ещё и распускал о своей дочке гадкие слухи, чтобы выставить себя страдающим родителем! Как тот, кто ходит вместе со всеми в церковь каждое воскресенье, мог пасть так низко?»
Хильда заметила эту жажду справедливости, всё больше охватывавшую Самуэля, пока он слушал её рассказ. В глубине её зелёных глаз на мгновение промелькнул недобрый блеск, она решила подбросить ещё больше дров в это разжигающееся пламя.
«Что бы мне ещё тебе рассказать, чтобы твоё сердце ещё больше болело за меня? — судорожно перебирала она в уме события прошлого в поисках истории, которая бы заставила старейшину прослезиться над горькой судьбой грешницы. — Может... это? Нет, слишком рано, он не поверит. Оставим самое крупное "на десерт". Нельзя торопиться, сомнения должны начать разъедать его веру постепенно, чтобы он даже сам этого не заметил, пока не будет уже слишком поздно».
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.