Метки
Драма
Психология
Романтика
Ангст
Серая мораль
Слоуберн
Тайны / Секреты
От врагов к возлюбленным
Средневековье
Ведьмы / Колдуны
Психологические травмы
ПТСР
Трагикомедия
Леса
Противоположности
Упоминания религии
Вымышленная география
Антигерои
Травники / Травницы
Религиозные темы и мотивы
Социальные темы и мотивы
Церкви
Храмы
Вымышленная религия
Слом личности
Религиозный фанатизм
Жертвы обстоятельств
Библейские темы и мотивы
Слатшейминг
Искушение
Смена мировоззрения
Кризис веры
Духовенство
Изгнанники
Синдром религиозной травмы
Религиозная нетерпимость
Святые
Изоляция
Описание
Говорят, если положить рядом два яблока — одно гнилое, а другое здоровое, то и второе со временем станет гнилым, но оно никогда не сможет оздоровить первое. И всё же всегда находились люди, которые бросали вызов этому закону природы.
Глава 33
04 апреля 2026, 10:49
Самуэль и Хильда буквально ввалились в полумрачную библиотеку. Он тут же прикрыл за ними дверь.
— Хильда, что ты творишь? — шёпотом прокричал он, чтобы ненароком не помешать начинающейся в главном зале молитве. Юноша отвернулся, делая вид, что очень увлечён рассматриванием корешков книг — что угодно, лишь бы не смотреть на острую линию её плеч и ключиц.
Бывшая прихожанка усмехнулась иронии ситуации — последний раз она была в комнатке, когда ей давали совет касательно внешнего вида, и сейчас, столько лет спустя, стоило ей переступить порог церкви, как её тут же потащили в то же самое место. Что тогда, что теперь старейшина отчитывает её за неприличную манеру одеваться. История повторялась с точностью до мельчайших деталей, и Хильде это совсем не нравилось, поэтому она решила перевернуть шахматную доску.
«Думаешь, я пришла в храм, чтобы склонить голову? Ошибаешься, моя единственная цель — осквернить всё святое», — с этой мыслью девушка решительно пнула Самуэля в грудь. Парень сделал пару шагов назад и, наткнувшись на стол, поспешно выставил руки назад в качестве опоры. Подсвечник зашатался от резкого толчка, тени от пламени свечей на стенах задрожали.
— Что ты?.. — не успел он закончить, как Хильда схватила его за плечи и, резко притянув к себе, впилась ему в губы в поцелуе, в котором не было ни капли нежности, одна лишь ярость.
К такому коварному нападению прямо во время службы старейшина был абсолютно не готов. Его глаза широко распахнулись от шока, а широко расставленные пальцы рук начали невольно сжиматься в кулаки, скрипя по лакированной поверхности дерева. Он застыл, не в силах не оттолкнуть её, ни ответить взаимностью. Приглушённый звук голоса Даниэля, доносившийся из-за двери, делал происходящее почти святотатственным. «Что происходит?! Вести себя так в доме Бога — вопиющее неуважение к святости этого места! Что, если Господь разгневается на всех, кто здесь?..» — в его голове промелькнули страшные истории про людей, которых за неподобающее поведение в храме в тот же миг пожрал огонь с неба.
Самуэль всё ещё собирался с силами, чтобы наконец прекратить этот постыдный акт, пока на них не снизошла божественная кара, как вдруг почувствовал, что что-то изменилось. Если до этого Хильда целовала его с каким-то неистовым исступлением, то сейчас она словно обмякла. Казалось, будто она вообще замерла, лишь её руки ещё сильнее сжали его плечи, так что ногти больно впивались в кожу. Её тело стала бить крупная дрожь.
Открыв глаза, старейшина увидел пугающую картину — Хильда смотрела на него, но в то же время будто бы сквозь него, абсолютно неподвижно, не моргая, словно она была здесь лишь телом, а душой находилась где-то очень далеко. Девушка пришла в себя, лишь когда почувствовала на щеках горячие мокрые дорожки.
— Проклятье! — прошипела она, отталкивая Самуэля, её одновременно заплаканное и перекошенное яростью лицо выглядело жутко.
Хильда начала с остервенением оттирать свой рот от вкуса поцелуя, пока на губах не выступила капелька крови, а кожа вокруг не покраснела. Казалось, ей еле удавалось сдерживать рвотные позывы. Увидев, как ей плохо, юноша тут же позабыл всё своё возмущение, обуревавшее его ещё минуту назад. «Почему она так мучается? — он пребывал в полном замешательстве. — Если я ей так противен, зачем она вообще стала это делать?»
— Ненавижу... ненавижу мужчин... — всхлипнула Хильда, закрывая лицо руками. — Почему, как бы я ни старалась, вы всегда оказываетесь сильнее, даже если ничего не делаете?
«Мерзко, мерзко, как же это отвратительно... — стучало у неё в голове. — Жалкая слабачка, кем ты себя возомнила?! Неужто думала, что в этот раз сможешь что-то изменить? На что я вообще рассчитывала?.. Думать, что за эти годы я стала сильнее, было не более чем самообманом, иллюзией...»
Поймав на себе растерянный взгляд старейшины, девушка всерьёз запаниковала, что своим импульсивным поступком она разорвала ту хрупкую нить доверия, которой привязывала его к себе эти дни. «Чёрт, я только всё испортила... Легче всё равно не стало, теперь ещё и Самуэль решит, что я просто очередная распутница. Надо что-то сделать...»
— Ты думаешь, мне нравится быть такой? — горько рассмеялась она, поднимая голову, Самуэля передёрнуло от той пустоты, которая разверзалась в её глазах. — Я тоже когда-то наивно верила, что, если буду слушать родителей, старейшин, Бога, то со мной всё будет хорошо... Но моё доверие просто растоптали!
Юноша внимательно слушал — было очевидно, что в этот момент Хильда делилась чем-то гораздо более серьёзным, чем скрытый алкоголизм в семье, чем-то мрачным и пугающим, что она похоронила на самом дне своего сердца.
— Это была не безнравственность. Это было убийство, после которого я почему-то продолжаю дышать, — её голос пронизывали такие боль и отчаяние, что тот, кто её слушал, почувствовал, как волосы на теле становятся дыбом. — Меня выпотрошили и бросили медленно гнить, разве стоит удивляться, что любой, кто ко мне прикасается, видит во мне лишь грязь? Теперь я просто не умею иначе, ведь во мне больше не осталось ничего светлого...
— Хильда... неужели твой отец... он... — само допущение было кощунственным, но страдание Хильды было более чем настоящим, поэтому Самуэль и задумался, не мог ли человек, который столько лет обманывал братьев и сестёр, скрывать ещё больше омерзительных грехов.
— О чём ты? — презрительно фыркнула девушка, на её лице на мгновение проскользнуло разочарование в мыслительных способностях своего собеседника. — Ты действительно думаешь, что такой безвольный человек, как мой отец, смог бы побороть свою лень, чтобы причинить кому-то вред?
— Тогда... кто? — Самуэль заглянул ей в глаза с такой искренностью, что ей даже стало слегка совестно.
— Кое-кто, кто видел в послушницах монастыря лёгкую добычу, — прошептала Хильда, отворачиваясь.
— Не может быть... Ты хочешь сказать, что?..
— Что, не веришь? — сказала она с насмешкой того, кто уже привык, что его боль никто не понимает. — Не хочешь — не верь, я тебя винить не стану, мне родной отец не поверил, с чего бы поверил ты?
— Нет-нет, я верю! Просто... неужели ты имеешь в виду, что ты не единственная, кто пострадал от рук этого человека? Кто он вообще такой, что позволяет себе подобное?!
— А это тебе предстоит узнать самому. Я лишь скажу тебе, что, если посмотришь, когда другие тоже покинули этот монастырь, обнаружишь много интересного.
— Я непременно выясню это, — серьёзно прошептал юноша, который в этот момент будто резко повзрослел. Несмотря на его решительный настрой, Хильда решила надавить на него ещё немного.
— Не стоит... Ты хочешь спасти заблудшую овечку, но её зарезали ещё много лет назад. Сейчас перед тобой её труп, который почему-то всё ещё барахтается в собственной крови. Может, мне просто уже давно пора последовать маминому примеру...
Самуэль содрогнулся от одной этой мысли.
— Я отправлюсь туда завтра же! Ты только дождись меня! Пообещай, что дождёшься!
— Ладно-ладно, обещаю, что не умру до Дня Изобилия, — неохотно ответила она.
«Когда жизнь другого человека на кону, разве мог бы ты отказать? Ты сам надел на себя эту удавку, мне осталось лишь выбить из-под твоих ног табуретку».
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.