Метки
Драма
Психология
Романтика
Ангст
Серая мораль
Слоуберн
Тайны / Секреты
От врагов к возлюбленным
Средневековье
Ведьмы / Колдуны
Психологические травмы
ПТСР
Трагикомедия
Леса
Противоположности
Упоминания религии
Вымышленная география
Антигерои
Травники / Травницы
Религиозные темы и мотивы
Социальные темы и мотивы
Церкви
Храмы
Вымышленная религия
Слом личности
Религиозный фанатизм
Жертвы обстоятельств
Библейские темы и мотивы
Слатшейминг
Искушение
Смена мировоззрения
Кризис веры
Духовенство
Изгнанники
Синдром религиозной травмы
Религиозная нетерпимость
Святые
Изоляция
Описание
Говорят, если положить рядом два яблока — одно гнилое, а другое здоровое, то и второе со временем станет гнилым, но оно никогда не сможет оздоровить первое. И всё же всегда находились люди, которые бросали вызов этому закону природы.
Глава 36
08 апреля 2026, 09:07
После целого дня в дороге, вечером они заехали в Вигилию — такой же маленький городок, как и Клеменция, и тоже с собственной церковью. Туда Самуэль и направился за пристанищем на ночь — постоялый двор был не самым безопасным местом, к тому же, за него нужно было бы платить, а у него каждая копейка была на счету. Извозчик подвёз его к самым воротам храма и пообещал вернуться завтра утром, чтобы продолжить путь. Молодой человек постучал тяжёлым металлическим кольцом, и вскоре его запустили вовнутрь.
Со сторожем, молчаливым мужчиной лет тридцати по имени Поль, Самуэль уже был знаком — в начале года они мельком виделись на встрече надзирателей со старейшинами. Кроме него, здесь были ещё пара сестёр, которые изучали книги в библиотеке и уже собирались уходить.
В отличие от Клеменции, в церкви Вигилии никто не жил на постоянку, все старейшины городка были местными, со своими семьями и домами, и совмещали служение на благо общины с мирской работой. Однако комнаты, в которых можно было разместиться, как и маленькая кухня, здесь тоже были — для тех случаев, когда здесь останавливался надзиратель на время своего пастырского визита. Впрочем, что касалось еды, скоропортящиеся продукты в обычные дни в церкви не хранили, поэтому Поль разделил с гостем свой перекус, который взял на ночное дежурство.
Всё в этой поездке шло настолько гладко, что сомнения Самуэля по поводу правильности своего решения рассеялись сами собой. Вчера Элиас одобрил оплату расходов из денег храма, а этим утром он очень быстро нашёл повозку в сторону монастыря по низкой цене. Догадавшись, что извозчик неверующий, Самуэль тут же помолился про себя, и вскоре ему уже подвернулась идеальная возможность рассказать тому о Боге. «Наверняка он и завтра будет не против продолжить этот разговор», — с предвкушением думал Самуэль, располагаясь в крошечной спальне храма.
Будто бы этого было недостаточно, приехав сюда, ему посчастливилось встретить брата, который уже его знал, так что не пришлось долго объяснять, кто он и откуда. Когда Поль поделился, что сегодня вообще-то не его очередь дежурить, и он просто подменяет другого брата, молодой старейшина окончательно убедился, что рука Господа с ним. Всё складывалось слишком хорошо, чтобы быть простой случайностью, и в своей вечерней молитве Самуэль горячо благодарил Бога за его руководство.
«Разве Он стал бы меня благословлять, если Он был бы мной недоволен?» — размышлял он, ложась в кровать. И всё же было кое-что, что не давало ему покоя. Что-то, что он и вчера, и сегодня так старался оттеснить на самые задворки своего сознания, что даже забыл упомянуть об этом в молитве.
Если в библиотеке он был слишком шокирован происходящим, чтобы разобраться в своих чувствах, то здесь, в тишине чужого города, все детали того происшествия рисовались в его голове с пугающей точностью.
Почему запах, который окутал его в тот миг — запах леса и трав, смешанный с чем-то личным и неповторимым — так сильно отпечатался в его памяти, равно как и ощущение её пальцев, грубо схвативших его за плечи? Если подумать, такое происходило впервые, ведь до сих пор они даже не обменивались рукопожатиями. И... сам поцелуй. Чем больше Самуэль старался пропустить эту часть воспоминания, тем больше она лезла в голову.
Сам факт того, что он так зацикливался на этом моменте, вызывал у него волну удушающего чувства вины. «Хильда раскрыла тебе то, что много лет скрывала в сердце, а ты, вместо того, чтобы думать, как ей помочь, крутишь в голове всякие глупости!» — сурово корил он себя, утыкаясь лицом в подушку. «Если бы она сейчас услышала мои мысли, она бы окончательно меня возненавидела и больше никогда не стала бы со мной разговаривать», — от этой мысли почему-то вдруг стало очень горько.
Самуэль старался убедить себя в том, что действия Хильды просто были очень... неожиданными, вот он и не может перестать думать о том, как к этому относиться. «Как как? Как к поступку человека в порыве гнева и отчаяния, как же ещё? А ты о чём размечтался?» — ехидно заметил внутренний голос. «Но что, если Хильда и правда ко мне... неравнодушна? Что делать тогда?» — робко возразил ему другой.
От этой мысли он резко перевернулся на спину и широко распахнул глаза. «Она ведь действительно уже много лет одинока... Что, если она увидела во мне единственного, кто может её понять? К тому же, мы с ней одного возраста, она всего лишь на год старше меня. Что, если для неё это был способ... выделить меня среди других?.. Неужели я ей... нравлюсь?» — то, как сладко защемило у него в груди от этой идеи, заставило его тут же скатиться в бездну самобичевания.
«Дурак, дурак, Самуэль, ты — полный дурак! Ясно же как день, что, если кто-то и впечатлился вчерашним, то это я, раз не могу выбросить это из головы!.. Уже, наверное, за полночь, а я всё не могу успокоиться и заснуть! Что, если я и вправду влюбился?» — Самуэль приходил всё в большее отчаяние.
«Я ведь даже не смогу на ней жениться, потому что она отлучённая, а вступать в брак нужно только в Господе! Что, если эти чувства начнут становиться всё сильнее, а я не смогу сопротивляться искушению и совершу грех?» — в его голове уже мелькали самые страшные образы: вот Элиас смотрит на него с разочарованием, вот он лишается положения старейшины, вот его вещи выкидывают из храма и он с позором возвращается в родной город, чтобы сказать маме и брату, как он их подвёл.
«Успокойся! Ничего из этого ещё не произошло!» — напрасно пытался он утихомирить бешеный пульс. «Я не сделал ничего дурного, Хильда сама первая начала! Все эти мысли, которые лезут ко мне в голову, просто предостерегают меня о том, что может случиться, если я потеряю бдительность. Да, я просто проявляю осторожность и предусмотрительность». И всё же, как бы он ни старался убедить себя в обратном, кое-что не давало ему покоя — когда Хильда его поцеловала, он не стал её отталкивать.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.