Метки
Драма
Психология
Романтика
Ангст
Серая мораль
Слоуберн
Тайны / Секреты
От врагов к возлюбленным
Средневековье
Ведьмы / Колдуны
Психологические травмы
ПТСР
Трагикомедия
Леса
Противоположности
Упоминания религии
Вымышленная география
Антигерои
Травники / Травницы
Религиозные темы и мотивы
Социальные темы и мотивы
Церкви
Храмы
Вымышленная религия
Слом личности
Религиозный фанатизм
Жертвы обстоятельств
Библейские темы и мотивы
Слатшейминг
Искушение
Смена мировоззрения
Кризис веры
Духовенство
Изгнанники
Синдром религиозной травмы
Религиозная нетерпимость
Святые
Изоляция
Описание
Говорят, если положить рядом два яблока — одно гнилое, а другое здоровое, то и второе со временем станет гнилым, но оно никогда не сможет оздоровить первое. И всё же всегда находились люди, которые бросали вызов этому закону природы.
Глава 38
16 апреля 2026, 10:01
На рассвете Самуэль попрощался с Полем и продолжил свой путь. Весь день он говорил с извозчиком (которого, как оказалось, звали Мартин) обо всём, что угодно, лишь бы отвлечься от навязчивых мыслей о Хильде. Самуэль ведь выслушал её жалобу, даже тут же сорвался с места, чтобы со всем разобраться, он уже сделал всё, что мог, так почему он всё продолжал прокручивать в голове их последний разговор?! Он сам поражался тому, как любая, даже самая отвлечённая, тема непременно напоминала ему о Хильде. Извозчик рассказывал о своей семье — Самуэлю было больно от того, что Хильда так рано и трагично потеряла мать. Извозчик говорил о том, как вчера засиделся в таверне — Самуэля охватывал гнев на пьющего Лотана. Извозчик жаловался на подорожание корма для коней — Самуэль начинал переживать, а хватает ли Хильде денег на самое необходимое.
— Знаешь, парень, я никогда не был очень религиозным, — произнёс мужчина, когда его пассажир снова перевёл разговор на богословские вопросы. — Как-то у нас в семье уж так повелось. Мой дед ходил в церковь, ещё по старой вере, только по праздникам. Мой отец тоже так делал, хотя когда я стал взрослым, он больше к вам ходил. Вот и я так — ко Дню Изобилия всегда присоединяюсь. Все соседи отмечают — не буду же я оставаться в стороне!
— То, что Вы приходите к нам на праздник, уже замечательно, мы всегда рады гостям, — улыбнулся Самуэль. — Ваша семья тоже планирует?
— А как же! Знаете, — вздохнул он с улыбкой, — бывает, посмотрю на вашу молодёжь и думаю — может, и нам стоило бы присоединиться к вашей церкви...
— У ваших детей много знакомых в общине? — поинтересовался юноша, стараясь скрыть свой восторг от того, что извозчик не просто внимательно его слушает, а даже уже подумывает о крещении.
— Вот именно, что нет, но, кажется мне, это было бы неплохо. Ваши парни такие славные — честные, работящие, порядочные, — махнул его собеседник рукой, в его голосе звучала нотка горечи.
— Ваш сын... чувствует себя одиноко? — осторожно спросил старейшина.
— Если бы! — прокряхтел извозчик. — Он-то как раз всегда окружён людьми, но друзей себе выбирать совсем не умеет!
— Что-то случилось? — Самуэль был знаком с этим человеком всего ничего, а сына его и в лицо не видел, но уже беспокоился за незнакомца. «Неужели связался с плохой компанией?» — промелькнуло у него в голове.
— Да так, — поправил Мартин вожжи с долей досады. — Раскрутили парня на деньги только так.
— Ох-х... Как он сейчас? — в голове у юноши уже мелькали самые жуткие образы того, на что могут потратить деньги люди, лишённые моральных принципов. Азартные игры? Наркотики? Или что похлеще?
— Как как, задал я ему, конечно, трёпку, надеюсь, в следующий раз не будет водиться с кем ни попадя!
У мужчины не было никаких дурных намерений, но каждый раз, когда он рассказывал о своих детях, для Самуэля был как ножом по сердцу. Ведь, даже когда Мартин жаловался на них, в его словах чувствовались любовь, забота, искреннее беспокойство — всё то, что молодой человек от своего отца никогда не получил. Этот разговор будто бы заново будил в нём горькую обиду, которую, как ему показалось, он уже давно сумел похоронить на самом дне своего сердца. «Мы с Хильдой удивительно похожи... И всё же, несмотря на одинаковое прошлое, сейчас наши жизни такие разные. В какой момент всё пошло не так?..» — он искренне надеялся найти ответ на этот вопрос, побывав в месте, где она провела почти треть своей жизни.
Самуэль старался утешать себя теми же мыслями, что и всегда: несмотря на то, что отец по крови его бросил, в монастыре он обрёл отца по духу, Элиаса. Но... точно ли это то же самое?
— И... он Вас послушал?
— Сказал, что больше не будет, а там видно будет!
— А если... если бы он совершил что-то действительно серьёзное, даже непоправимое? Вы бы разочаровались? — вопрос прозвучал крайне неловко и даже неуместно, но юноше сейчас правда очень хотелось знать ответ.
— Я?! Да разве может родитель оттолкнуть собственного ребёнка? — рассмеялся извозчик.
— Даже если он бы делал это снова и снова?
— Ну а как ещё! Даже если дитя говно, всё равно оно моё! Как там у вас было... «если прощать, то человек всё равно встанет»? Как-то так.
— «Прощать до 77-и раз» и «праведник упадёт и семь раз, но всё равно встанет», — с улыбкой пояснил старейшина.
— Точно! Эх, память у меня уже не та, что раньше!..
Между ними воцарилось молчание. Мартин отвлёкся на лошадь и совсем не заметил, как улыбка на лице Самуэля вдруг стала вымученной, а потом и вовсе сошла на нет. Молодой человек почувствовал укол зависти. Нет, вовсе не потому, что ему тоже захотелось ступить на скользкую дорожку. Он просто подумал, что тот парень, что бы ни вытворял, всё равно любим своей семьёй. И в его голове неизбежно возникало: «а я?..»
Время от времени Самуэль задавался вопросом: если бы однажды он допустил какую-то непоправимую ошибку... Нет, даже не так. Что, если бы он действовал не по незнанию, а пошёл бы на преступление сознательно и в здравом уме? Смогли бы ли его близкие однажды простить его?
Мирской извозчик цитировал Писания, говоря о любви и прощении, и формально он был абсолютно прав. Однако Самуэль прекрасно понимал, что это довольно беззаботный, однобокий взгляд человека, который никогда толком не углублялся в эту тему. Он сам как-то раз общался с другом, который был изгнан из монастыря на несколько месяцев.
Когда он наконец вернулся, их встреча была... странной. Самуэль был искренне ему рад, он и другие братья приняли его с распростёртыми руками, они даже устроили праздник в его честь. Но с тех пор, каждый раз, когда они общались, он не мог избавиться от мысли, что этот человек однажды совершил тяжкий грех. Наверное, такая ассоциация была неизбежной. В конце концов, сколько бы раз ни раскаивался блудный сын, все вокруг по-прежнему будут звать его блудным.
В целом мотивы, по которым люди грешат, всегда были для него мутными водами. Есть Бог, он установил для людей правила. Ты знаешь правила и понимаешь, что их нарушать нельзя. Правила всегда идут тебе же самому на пользу и защищают от проблем. Правила как законы природы. Если прыгнешь со скалы, разобьёшь себе голову. Если нарушишь законы Бога, разобьёшь себе жизнь. Тогда... почему же люди всё равно грешат?..
Даже если человек презирает Бога и людей, почему хотя бы из чистого эгоизма не позаботиться о своём будущем? Зачем вредить самому себе, когда на кону вечная жизнь в Раю? Почему, даже зная о последствиях, люди всё равно грешат? Разве это не глупо? Единственное объяснение, которое он находил этому явлению, было неконтролируемое желание, овладевающее человеком и затмевающее ему разум. Именно поэтому больше всего на свете Самуэль боялся чего-то очень сильно захотеть.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.