Окно в Чужие Миры

      Владислав стоял посреди темной гостинной. В квартире, что некогда принадлежала ему…       Здесь было тихо. Лунный свет освещал бледное лицо жнеца. В комнате царил мрак, лишь одинокий луч ночного светила его разбавлял. Включить свет мужчина не мог. Он теперь много чего не мог.       В квартире напротив, горел свет. Он освещал небольшую, но уютную кухоньку, на которой теперь хлопотала над ужином его Оксана. Точнее, когда-то она была его… До того, как в их квартиру ворвался убийца и лишил Владислава жизни.       Человек, что залез тогда в их квартиру пырнул его ножом. Владислав едва успел что либо сделать. Лишь осел на пол, истекая кровью. В тот момент, когда мир почти полностью потерял краски, он и увидел старика, крутившегося возле него. Заметив, что Владислав его видит, этот не пойми откуда взявшийся в квартире старик сделал ему предложение, от которого даже если бы Владислав и хотел — не мог бы отказаться. В тот день он не хотел умирать и все, что оставалось мужчине — согласится на странную сделку старика.       Теперь он жалел об этом, но было поздно. Жнецом не рождаются — им становятся. Ты выпадаешь из жизни и с твоим мнением строгая леди босс по имени Смерть считаться не будет. Всё уже решено заранее, судьбы расписаны и ты не можешь даже чуточку ее изменить. Не можешь сойти с намеченного пути.       Владислав знал, что с момента его смерти прошел год. Всего год, а Оксана уже и забыла о его существовании. Он всегда подозревал, что она ему изменяет с тем самым соседом из окна напротив, а его смерть развязала ей руки.       Она попросту не могла найти повода выгнать его или уйти самой, а тут такой подарок. Брат Владислава решил проблему и свою, и Оксаны раз и навсегда. В мир живых теперь ему путь заказан.       «Зачем ты сюда приходишь, зачем наблюдаешь за их чужой жизнью?” — каждый раз спрашивал себя жнец, когда приходил в пустую квартиру что некогда принадлежала ему. Сейчас она выставлена на продажу его наглым и бессовестным братом, что убил его и обрек на роль слуги смерти.       Быть жнецом сложно. Поначалу, Владиславу было тяжело отбирать жизни тех, кому пришел срок, но чем больше он этим занимался, тем больше чувства боли и вины за отобранную жизнь притупились. Вскоре, на смену сочувствую и сожалению пришло зловещее безразличие. Но после полугода работы в отделе он понял, что создан для большего и попросился о переводе в отдел по борьбе с тварями, что прорываются с иной стороны завесы.       Иногда, грань между этим миром и тем истончается настолько, что чужеродные создания, — как принято их здесь называть — монстры, — проникают в мир живых и устраивают побоища. За порядком между мирами тоже следят жнецы, но только из специального отдела. Их называют по разному: истребителями монстров, ликвидаторами нечисти, и так далее по списку, на что фантазии хватит.       И хоть работа стала Владиславу нравиться, каждый раз его невольно тянуло сюда. Обратно в эту квартиру, что была не жилой, но все еще его. Когда нибудь у нее появится новый хозяин, сменится замок. Но Владислав все равно сможет проникать сюда и наблюдать по ночам за окном напротив. Наблюдать за Оксаной, а возможно когда нибудь….       — Опять ты здесь. — Голос старика, что стоял позади жнеца, нисколечки не напугал и не удивил Владислава. Мужчина привык его неожиданным появлениям и таким же исчезовениям. — Ностальгируешь? — поинтересовался старик и подошел к жнецу, вставая с ним рядом. — Видал я таких, Владиславушка, и не раз. Всех нас поначалу тянет обратно к той жизни, из которой вырвали… — он достал пачку Мальборо и закурил.       Сизый дым окутал его и Владислава тонкой струйкой. Прелесть в жизни жнеца была в том, что хоть кури, хоть пей — после тебя не останется даже следов присутствия вещи, что жнец использует в своей работе или повседневной жизни. Поэтому сигаретный дым останется ощутим только Владиславу и старику. Из живых его вряд ли кто-то почувствует.       Завтра сюда должен прийти риелтор. Что можно сделать, чтобы квартира не ушла с молотка? Чтобы хоть как-нибудь подпортить жизнь брату гаденышу?       — Старик, а что будет с теми, кто свой срок у смерти отслужил? Куда их потом?       — Хочешь сразу на пенсию? — хмыкнул он, и повернулся лицом к мужчине. — Нет, так, сынок, не выйдет. Ты как ненужная запчасть выпал из системы. Стареть ты будешь так же, как и смертные, но только в разы медленней. Для них один пройдёт день, а для тебя — секунда. Для них год, для тебя — один тяжелый день. Разве не весело?       «Весело. Да так, что аж свихнуться можно», — подумал про себя жнец, но вслух не произнёс ни слова.       Оксана, за которой оба мужчин наблюдали, продолжала готовить ужин, а после накрывать на стол, даже не подозревая, что за ней наблюдают.       Жнецу вдруг стало жалко себя, а старик, словно почувствовав это, похлопал парня по плечу и произнес:       — А вот жалость свою можешь засунуть сам знаешь куда, — повернувшись лицом к мужчине, он добавил: — Не ты один такой. У тебя еще смерть достойная была, а что делать тем, кого наша начальница призвала к себе сразу? Представь, идет себе человек по улице и тут бах! И все. Упал. Смерть. Очнулся уже в комнате моей, не понимает, что произошло и умоляет отпустить. Боже, чего я только не насмотрелся за свою долгую работу на нее.       — А почему сам не уходишь? — поинтересовался Владислав, хмыкнув про себя, когда заметил, как при последних словах старик явно вздрогнул.       — Куда мне идти? Тем более, мы не знаем, что там за последней дверью.       — Неужто тебя пугает неизвестность? — жнец развернулся было к старику всем туловищем, чтобы затеять очередной спор, но тут на кухню в окне напротив явился хозяин квартиры.       С работы, с авоськами полными продуктов. Оксана бросилась обнимать и целовать кормильца. Прямо как Владислава когда-то. От такой сцены, на лице мужчины заходили желваки. В глазах можно было прочесть ненависть и зависть чужому счастью, вперемешку с ревностью. Старик с прищуром взглянул на своего подопечного и больно ударив того в бок локтем, произнес:       — Что, хотел бы придушить их обоих сейчас? Говорил же тебе, ты поступил благородно, но Оксана твоя поступка не оценит. Не будет долго по тебе горевать и на могилку вряд ли придет… А ты не верил, в героя поиграть решил. Изменил ее судьбу… — затем, старик подошел вплотную к окну, наблюдая за парой из соседнего дома и, вздохнув, продолжил, — Ладно, время для ностальгии закончилось. Я по работе, вообще-то, к тебе пришел, Владис.       Жнец знал, что когда старик так его называет, то дело предстоит серьезное.       — Как раз в соседний дом повадилась одна нечисть приходить, да людей жрать. Мы все пытались её изловить, а никак не получается. Смерть подумала, что ты, свежая кровь, еще пусть и не сильно натасканная на монстров всяких, но может учуешь то, чего не могут другие. Разглядела же наша начальница в тебе что-то.       Владислав хмыкнул про себя и продолжил сверлить взглядом парочку напротив.       — Так зачем вы пришли ко мне? — жнец еще не до конца верил, что ему дают столь простое задание. Скорее всего, здесь кроется какой-то подвох.       — Разве я сейчас не объяснил? Найди нечисть и уничтожь ее. — Тарас Петрович докурил сигарету и, кинув окурок себе под ноги, затушил тот носком старого кирзового сапога.       Он вышел так же бесшумно, как и зашел. Владислав еще раз взглянул на окно напротив его квартиры и спешно вышел на улицу.       На дворе был вечер. Ветер трепал полы широкого пальто, в лицо летела мелкая изморось из капель и талого снега. Жнец поморщился и быстрыми шагами пересек знакомый двор. Он прикинул, какой номер квартиры ему нужен. Этаж будет пятым, в этом не было исключений, и проникнуть в квартиру, он почему-то был уверен, ему не составить труда.       В кармане пальто тут же как по волшебству появился ключ с номерком. Словно он сам желал проникнуть в квартиру, а этот ключ все это время там лежал.       «Интересно, Тарас постарался или же она?» — мысль, что смерть испытывает его и это какая-то проверка, не покидала Владислава, пока он медленно поднимался по ступеням старой обшарпанной пятиэтажки.       Он хотел воспользоваться лифтом, но тут его ждал очередной сюрприз. Жнец не мог нажать ни на одну кнопку. Руки приобретали прозрачность, словно у призрака, и проходили сквозь любые предметы.       Опять очередное испытание и лестничные пролеты. Тоже часть всего этого, но для чего? В чем заключается это испытание? Пока он поднимался, мысли о прошлой жизни таяли из его памяти, словно сгоревшие спички. Лица знакомых и дорогих ему людей стирались, словно по велению волшебной палочки. И Владислав к концу восхождения на пятый этаж стал почти пустой оболочкой, лишь образ Оксаны все никак не стирался. Как будто приклеился к его памяти скотчем.       Жнец глубоко вздохнул, достал ключ из кармана. Тот легко вошел замочную скважину. Раздался щелчок. Дверь легко поддалась и открылась. Жнец медленно переступил порог чужой квартиры и замер в растерянности. Квартиру словно оплетали черные нити, которые, по всей видимости, мог видеть лишь он. Эти нити больше напоминали вены и капилляры, наполненные не кровью, а чернилами. Они тянулись вдоль стен, к источнику заразы. А источником их был…       Медленно пройдя на кухню, Владислав застал душераздирающую картину: Павел оплел Оксану в кокон, присосавшись к её шее. Его внешность изменилась. Теперь он больше напоминал не человека, а паука, примеряющего на себя человеческую оболочку как костюм.       — Ах ты сука! — Владислав, не став говорить больше ни слова, накинулся на тварь, достав пистолеты.       Павел отреагировал мгновенно. Отпрянув от Оксаны, он накинулся на жнеца издав нечленораздельный звук, больше напоминающий визг, нежели человеческий крик.       Из спины твари показались все дополнительные восемь лап, покрытых хитиновой коркой. Пули отскакивали от них, словно от бронированных листов. Медленно отступая из кухни в прихожую, Владислав успел выпустить в тварь почти целую обойму. Освященные самой смертью пули на нее не действовали.       Из-за рикошета одна из пуль попала в Оксану. Тело девушки дернулось и завалилось на бок. Монстр наступал, а жнец все глубже отступал в квартиру пытаясь найти у твари слабые места. Патроны вот-вот закончатся, но на такой случай у жнеца имелась катана.       Оказавшись в спальне, мужчина увидел, что все венообразные черные нити вели к шарообразному кокону, подвешенному под потолком спальни.       Догадка пришла сама и Владислав кинулся к кровати. Одна из лап, все же, успела полоснуть по ноге, оставив глубокий порез на икре, но жнеца это не остановило. Воткнув катану вглубь шарообразного кокона, он услышал надрывный крик, переходящий в рев отчаянья.       — Смотри-ка, я убил кого-то важного для тебя? — одним движением вспоров кокон, Владислав вытащил катану покрытую черной, вязкой жидкостью и метнулся в сторону твари.       Членистоногая гадина попыталась достать жнеца одной из лап, но катана оказалась быстрей. Отсеченная конечность отлетела в сторону, а старые советские обои с цветочным узором залила черная густая кровь. Следующим ударом жнец снес голову твари, и та покатилась по полу куда-то под кровать. Только закончив расправу над монстром, жнец ощутил, как жжется рана на ноге. Задрав штанину он понял, что в рану попал яд и тот очень быстро распространяется по телу. — Сука!— вымолвил жнец и поднявшись с колен на ноги медленно побрел в сторону кухни. Венообразная паутина стала осыпаться, превращая логово твари обратно в обычную квартиру.       Он бросился к Оксане, что все еще была жива… Она узнала его. Её глаза расширились от ужаса происходящего, а потом из них хлынули слезы. Женщина заплакала, дрожащими губами произнеся имя мертвого возлюбленного.       — Владик… Владик… ты… ты жив? Или же это я умираю?..       — Не разговаривай. Я вытащу тебя отсюда       — А вот здесь боюсь, Владушка, ты не прав. — Тарас появился за его спиной словно тень.       Владислав злобно зыркнул в сторону старика, который был здесь явно непрошеным гостем.       — Что это значит? — Но тот не стал ничего объяснять мужчине. Лишь вручил две черные карты, что означали в мире жнецов контракты, за кем именно посылала Смерть своих подопечных.       — Это и была ее чертова Проверка?! Она хотела чтобы я… — договаривать он не стал, прижав к себе сильней Оксану, что все никак не могла умереть.       — Оборви ее муку, отпусти ее, сынок. — Рука старика легла на плечо жнеца.       Тарас Петрович заглянул мужчине в глаза. Владислав и без него понимал — спасти Оксану невозможно. Тварь насыщалась ею больше года, потихоньку высасывая из женщины жизненую энергию, оставляя лишь пустую оболочку.       — Она бы и так недолго… — Владислав не дал старику договорить, жестом заставляя замолчать. Тарас не стал возражать, отступая в тень коридора, ведущего в прихожую.       Затем, жнец обратился уже к Оксане:       — Прости меня. Сейчас тебе будет легко. — он затянул песню, что некогда они пели вместе, всё еще прижимая бледное тело женщины к себе. После, он достал пистолет и приставил к сердцу, что билось очень тихо, но он прекрасно слышал его биение, ведь был жнецом. Спустив курок он ощутил, как душа Оксаны отлетает в то место, где ей точно будет лучше.       Он все еще не мог найти в себе силы встать. Только спустя, казалось, невыносимую вечность, Владислав подхватил тело Оксаны и, выйдя в коридор, мрачно прошел мимо своего начальника.       — Мне нужна твоя помощь. — произнес он совершенно спокойно. Из памяти исчез последний образ, связывавший его с прошлой жизнью. С жизнью не зависшего на грани жизни и смерти призрака, а вполне живого человека.

***

      Они прибыли на кладбище уже поздней ночью. Тарас подогнал свой крузак, что был невидим обычным смертным и мог спокойно пройти сквозь закрытые ворота кладбища. Владислав нашел свою могилу, заросшую бурьяном, с покосившемся крестом. Начальник жнеца принес лопаты и они быстро раскопали могилу, пока один из инструментов не достиг крышки гроба. Тело Оксаны положили поверх нее. Затем, быстро зарыли и уже к рассвету оба жнеца, уставшие и обессиленные, сидели в кабинете за дверью с наклейкой не электрощитке «не влезай а то убьет!», заполняя формуляры о собранных за ночь душах.       Закончив очередной перечень, Владислав достал сигарету, и, не стесняясь старика, закурил. Его все еще лихорадило от яда, хоть по прибытию в контору, ему ввели противоядие, обработали рану и даже дали пару недель отгула. Владислав не чувствовал внутри себя ничего кроме едкой пустоты. Все чувства в нем отмерли. Он уже даже догадывался, что каждому новичку выдается подобное задание и если ты проваливаешь его…       Интересно, его бы убили, казнили на месте или отправили бы на перерождение?       — О чем задумался, Владиславушка? — Тарас Петрович оторвался от бумаг и поднял взгляд на молодого жнеца.       Но тот ничего не сказал. Лишь потянулся и, помахав рукой, мол «не обращай внимания», поднялся со своего стула, идя к выходу. Он прикрыл дверь начальника и только оказавшись подальше от бюро, позволил эмоциям взять верх. Рыданий не было, но зайдя в знакомый бар, он позволил себе напиться. Затем, вернувшись в квартиру, бросил жетон жнеца на стол в гостиной, собрал сумку и вышел под дождь, что к рассвету только усилился.       Он исчез в тающей ночи, желая потеряться среди смертных, уйдя от проблем и обязанностей хотя бы на время.