Между нами двойная сплошная

В один из солнечных летних дней вдруг перестало хватать воздуха, в нем что-то изменилось, дышать стало до изнеможения сложно. Небо покрылось темно-серыми, почти черными тучами, птицы перестали петь, дети больше не игрались в песочнице, на улицах вдруг стало непривычно тихо, только гулкая сирена рычала какое-то еле разборчивое, но очень тревожное заявление. Началась война. И теперь все мужья, отцы, сыновья, внуки, уходят на фронт, защищая родину и свои семьи, жён, дочерей, мам. Каждый из них держит в сердце образ любимой женщины, которая будет ждать его до самого конца, той, которая плачет каждую ночь от горечи разлуки и необъятных переживаний за дорогого мужчину. И только бесконечная любовь и непоколебимое желание увидеться вновь, почувствовать руки родного человека хотя бы кротким касанием, посмотреть в блестящие от соли глаза, поможет людям пройти такой сложный путь до конца. Собираясь на перроне, мужчины целуют любимых в лоб, крепко обнимают, в глубине души надеясь, что встретятся вновь, и обещают писать письма, требуя отсылать ответные по возможности. Будто в этом будет молчаливое обещание о вечности, которая ненароком ускользала из-под пальцев, оставляя за собой неуловимый, больно колющий шлейф. Любовь вечна даже после смерти и только во время такого трагического события ты начинаешь это понимать. А женщины ждут. Они слезно молятся о здравии своих любимых, становясь на колени перед грустными иконами, собранными в самом укромном углу дома. Они оставляют на подоконниках белые свечи, тускло мигающие в чёрном свете, надеясь на то, что благодаря этому небольшому свечению родные не заблудятся по пути домой. А некоторые из этих женщин идут помогать молодым ребятам на фронте — поваром, медсестрой или солдатом. На войне не бывает лишних рук. В небольшом госпитале, развёрнутом в бывшей школе на окраине прифронтового городка, кипела напряжённая работа. Медсестры сменялись и у постелей раненых, врачи сутками не покидали операционных. Среди них выделялась Наташа — молодая, но уже закаленная тяготами войны девушка. Ее руки, несмотря на усталость, действовали уверенно и бережно, взгляд всегла находил слова поддержки для тех, кто терял силы, а громкий смех и звонкий мелодичный голос всегда поднимали настроение любому. Наташа стала для врачей, медсестёр и госпитализрованных ребят небольшим лучиком света, которого так не хватало в тёмных военных буднях. Девушка не отрываясь следила за тем, как медсестры одна за другой уводили солдат, пострадавших в последнем бою. В каждом из них она пыталась разглядеть черты лица отца, пропавшего без вести еще в первых схватках. Но снова и снова ее взгляд натыкался на чужие, незнакомые лица. Когда ее глаза встретились с взглядом одного из солдат, Наташа, подавив горечь, печально улыбнулась и медленно направилась к нему. Подойдя ближе к молодому парню, она заметила, как белый бинт, небрежно намотанный на его голове, медленно начинает краснеть. — Здравствуйте, — Наташа осмотрела молодого человека, оценивая урон, нанесенный ему на поле боя, — Ну как же так? Берегите голову, вы еще молодой, не дай бог дураком останетесь. — Тут хотя бы живым остаться, — парень не спускал с девушки глаз, медленно моргая, — А дураком быть не страшно, им везёт. — Ну а как же вы живым не останетесь? — девушка улыбнулась и взяла солдата под руку, медленно направляясь в одну из палат, — Вот смотрите, вы дышите воздухом, разговариваете, думаете. Точно живой. Живым и будете. Как вас зовут? — Лейтенант Дикиджи, — парень тяжело вздохнул, ощущая как кровь все сильнее хлещет из открытой раны, — Но это для протокола, для вас просто Влад. А вас как зовут, провидица? — Никакая я не провидица, я Наташа, — она посадила его на кровать и начала разматывать бинт, — А вы такой молодой, а уже лейтенант. Серьезный вы человек. — Ни капли, — Влад внимательно наблюдал за движениями девушки, — Скорее безголовый. Вот перемотаете мне голову и опять на поле боя пойду. Сидеть на месте сейчас нельзя. — Ну тут я вас огорчу, рана серьёзная, — Наташа внимательно осмотрела ранение, — Недельки две точно на месте сидеть будете. — Не могу. — Нужно. К сожалению, выбора у вас нет. Но я могу составить вам компанию, чтобы вы не скучали. Влад лишь тяжело покачал головой, не давая определённого ответа. Ему было безумно страшно за друзей и товарищей, оставшихся на поле боя. В следующие две недели Наташа ухаживала за молодым лейтенантом, отвлекала его от тревожных мыслей и проводила с ним время, обсуждая мир искусства. В этом они были особенно похожи — оба выражали безумное уважение всему прекрасному, что видели. В одну из ночей Наташа осталась на дежурство. Пройдя по палатам и убедившись в том, что все раненные спокойно спят, она присела за стол в коридоре и принялась читать «Собор Парижской Богоматери». Как только девушка углубилась в сюжет книги, из дальней палаты послышался душераздерающий крик, который заставил девушку вздрогнуть. По телу прошлась мелкая дрожь: хоть данные случаи были довольно частыми в госпитале, привыкнуть к этому было просто невозможно. Она поднялась с места и быстро направилась в сторону криков, попутно взяв стакан воды. Страх идти по темноту коридору давно исчез, за ним пришли неизбежность и нескончаемая боль за родину. Наташа прекрасно понимала, что опускать руки сейчас нельзя, она обязана стоять за мир, в котором будут жить ее дети и внуки. За мир, в котором не будет войны. Подойдя ближе, она поняла, что звук шёл из палаты Лейтенанта. От этого факта на душе стало особенно тревожно — за время, которое молодой человек пробыл в госпитале, они успели подружиться, часто общались и обменивались книгами. Дикиджи рассказывал истории с фронта, вызывая у девушки самые искренние эмоции. Наташа зашла в палату и сразу подбежала к солдату. Влад дрожал, импульсивно размахивая руками и плача прямо во сне. Ей пришлось приложить немало усилий, чтобы разбудить, не испугав и так перепуганного Влада. Она аккуратно положила руку ему на щеку и нежно погладила его большим пальцем руки, протирая слезы, оставившие мокрые полосы на коже. Его дыхание постепенно восстановилось, а глаза открылись, непонимающим взглядом осматривая комнату. Заметив девушку, Влад взял ее руку и аккуратно приложил к холодным губам, глубоко вдыхая уже родной немного сладковатый запах девушки. Наташа сильно смутилась, при свете дня ее бы выдали красные пылающие щеки и бегающие по его лицу глаза. — Вам лучше? — она заправляет выбившуюся прядь волос за ухо и наклоняет голову так, чтобы в тусклом лунном свете можно было видеть его силуэт, — Вы так кричали, приснился кошмар? — Мне каждую ночь снятся кошмары, — Влад кладёт ее руку на свою грудь, накрывает своей ладонью и внимательно смотрит на неё, пытаясь понять, на яву это или все еще сон, — Наташа, останетесь со мной хотя бы на одну ночь. Рядом с вами мне становится спокойнее. — Ну как же я останусь, товарищ Лейтенант, — Наташа округлила глаза и томно выдохнула, — а вдруг кому-то станет плохо? — А мне уже плохо без вас, я очередь занял, — Дикиджи тянет девушку за руку и укладывает рядом с собой, мягко обнимая за талию, — Не называйте меня лейтенантом, я Влад. — Товарищ Влад, если я усну, мне будет выговор, — Наташа чувствует его дыхание на своей коже и краснеет еще сильнее. — А я замолвлю за вас словечко, не переживайте. Они лежали друг напротив друга почти вплотную. Наташа почувствовала, как их дыхание смешалось, как жар сильными волнами накрывал тело, как мысли одна за одной путались в омутах его карих глаз. Голову вскружила внезапная любовь, она искрила где-то в области солнечного сплетения, заставляя глупо улыбаться от каждого слова. Влад медленно потянулся к девушке и нежно коснулся губами ее щеки, отстранился и увидел ее улыбку, от которой сердце стучит в разы чаще. Рядом с Наташей лейтенанту не страшно быть слабым и уязвимым. С ней хочется смеяться до истерики, плакать от боли, бесконечно разговаривать о разных глупостях и молчать, обнимая хрупкое тело. — Наташа, а выходи за меня, — солдат перебирает волнистые волосы девушки, внимательно рассматривая ее лицо, — богатыми не будем, зато счастья тебе дам немеренно. — Кто же нас сейчас поженит? — она глупо улыбается, пытаясь запомнить каждое его касание. — А ты не думай об этом, просто скажи да, — Влад аккуратно целует ее в лоб, — С остальным я разберусь сам. — Да.

***

Через несколько дней они поженились. В этом, как оказалось, не было большой проблемы, Влад позвонил главнокомандующему и попросил помощи. А тот не смог отказать лейтенанту, вспомнив о том, как совсем недавно он спас его жизнь. А еще через неделю Дикиджи окончательно выздоровел и уехал на фронт, общая любимой постоянно писать письма. Стоя на пороге госпиталя и смотря вслед уезжающей машине, Наташа тихо плакала старшей медсестре в плечо. Отпускать теперь уже мужа на встречу со смертью было больно. В начале сентября Наташа поняла, что больше не может сидеть на месте и спокойно ждать своего Лейтенанта. В сердце нарастала кричащая тревога, не давая ничего делать. Спустя пару дней таких мучений медсестра приняла решение уйти на фронт и помогать солдатам в обнимку скорой помощи. Так возрастали шансы встретиться с любимым и, может быть, отцом. Наташа бежала по перепаханному снарядами полю, прижимая к груди сумку с медикаментами. Каждый шаг давался с трудом: сапоги вязли в размокшей земле, а ветер, пропитанный гарью и порохом, сбивал дыхание. Вокруг рвались снаряды — вспышки взрывов раскрашивали сумрак багровыми отблесками, осколки со свистом прорезали воздух. Но она не останавливалась. Где-то там, среди хаоса и огня, .ыли раненные — те, кому нужна помощь. Наташа нырнула в неглубокую воронку, переводя дух, и тут не заметила неподвижную фигуру в военной форме. Сердце екнуло. Она бросилась к солдату, на ходу доставая йод и бинты. Подбежав ближе, Наташа выронила аптечку из своих рук. Перед ней лежал еле дышащий Влад с глубокой раной в груди. Она упала на колени рядом с ним, на глазах наступили слезы, руки сильно затряслись. Когда Влад заметил ее, он спокойно выдохнул и слабо улыбнулся. — Моя Наташа, ты и вправду здесь? — Он взял ее за руку и поднёс к своим губам, целуя, — Какое счастье мне тебя увидеть в последний раз. — Это не последний раз, — медсестра внимательно осмотрела рану и заплакала сильнее, поняв, сто спасти его невозможно, — Сецчас придут еще люди и мы отвезём тебя в госпиталь. Не уходи от меня, я прошу. — Я всегда буду рядом с тобой, Любимая, — Он положил руку девушки на свою грудь и накрыл своей ладонью, — Знаешь, Наташа, я настоящий дурак. Мне нужно было сразу взять тебя в жены, еще в первый день, тогда бы у нас было больше времени. Я так сильно люблю тебя и ту маленькую вечность, которую нам посчастливилось прожить. Мне так повезло с тобой, ты такая прекрасная девушка. Я настоящий дурак, а дуракам везет. Не плачь и не вини себя. Я обещаю найти тебя в следующей жизни, ты же веришь в перерождение душ? — Верю. Он улыбнулся в последний раз и закрыл глаза.

***

Воронова проснулась, вспрыгнув на кровати. По щекам ручьем текли слезы, в горле задержался горький ком, руки слабо дрожали от нарастающей тревоги. На фоне тихо играла песня «Если б не было войны», от чего на душе стало еще паршивее. Почувствовав страх хозяйки, Рисс быстро прыгнул на кровать прилег рядом, тихо скуля ей на ухо. — Мой сладкий, может ты не зря так любишь Влада? Может он и вправду хороший, — Наташа обняла пушистого друга и попыталась заснуть снова, но необяснимая боль так и не дала девушки закрыть глаза.