Le Roi est mort, vive le Roi!

      Люди таковы, что какое бы горе не происходило у кого-то, их это касалось лишь вскользь. Вот и школа, не смотря на пропажу ребёнка, продолжала работать как часы, только повесели бесполезные объявления, да для виду по домам прошлись. Все знали, в их глуши если пропал так с концами, лес то их был дремучим, зря что ль туристы в прошлом году исчезли? Или тот бомжеватого вида алкаш, всё приходил к ним в гости?       Шатен вздохнул, неодобрительно смотря на очередные доёбы Семёна к новенькой. Ну да, трясётся, ну странно белая, а глазёнки ведьмовские, ну очкастая и порой заикается. Но это ж девчонка. Однако Пятифан не влезал. Эта городская мышь сама должна попросить помощи, иначе он только себе неприятности наживёт вмешательством. А вдруг ей и вовсе нравится это, мало ли больных на голову в их сером мире? Притом Сёмка пока не трогал её, вот попытается ударить то не жилец, а так ну их, своих бед хватало, он вон, Бяше проиграл в сухую в крестики-нолики.       Но даже думая так, он не мог не следить за этой понурой фигурой. Сгорбилась, стискивает пальцами края парты, глаза не поднимает. И это было именно то, что привлекало. Она выглядела испуганной, но глаза так и наливались бешенством, того гляди выплеснется эта кислота на борова, завизжит будто по жопе клеймом прошлись. Пятифан желал увидеть это. Эту бесовскую волю к свободе, иного описания он и подобрать бы не посмел, ведь девочка боялась не Семёна, а последствий. Губы так и разъезжались в оскале, приходилось даже прикрывать это безобразие, краем глаза продолжая наблюдать за приближающейся точкой кипения. Это всего первый день.       Компот, плевок, подножки, тычки, оскорбления, то портфель пнёт, то старательно разложенные вещи на парте двигает, заставляя поджать губы. Будто страдает этим...Как его там... Перфекционизм вроде. Слышал как-то это слово, даже не ожидал что вспомнит, удивительные вещи вытаскивает из памяти эта мышка одним лишь своим видом. Больно часто она поправляла одежду, волосы, учебники эти несчастные, наверняка не будь первый день то и сидела бы так, будто палку проглотила.       Только вот собственные мысли о невмешательстве были будто липовыми. Больно уж Бабурин не любил когда его игнорируют. Он любил самоутверждаться да чтоб по громче стенали жертвы, заметил уже эту мерзкую привычку от того было на самую малость боязно за новенькую. Ну чуть что к нему докопается Тихонов, всех собак вешает на него, ещё из-за чужой дурости ему не хватало неприятностей. Именно поэтому он нервно раскуривал сигарету на пару с Бяхой, высматривая задержавшуюся Петрову. И боров то тоже не спешил, не верится, что тот остался действительно дежурить, вот заодно повод то появился от лошка избавиться.       Медленная затяжка обдала уже привычным горьким дымом, щекотно так обожгло горло и лёгкие, прежде чем вместе с облачком пара было выдохнуто. Только едва не закашлялся, когда ударили под рёбра. Гневный взгляд ничуть не тронул лучшего друга, тот сразу мотнул своей безмозглой башкой на двор, подобравшись как перед прыжком. Бяша тоже считал неприемлемым трогать девчонок, даже если те были такими же гадюками как Смирнова или как страшненькая Аня с параллели. Девочки и в Африке девочки, нежные мать их фиалки.       Они не слышали с этого расстояния, что там Бабурин втолковывал своим противным голосом, но Петрова уже знакомо его поставила на один уровень со стеной, прошла мимо. Ой, дура. Пятифанов раздражённо сплюнул, наконец-то навострив лыжи к этой гордой птице, а то ж ощипают, что собственно и произошло. Боров не церемонился, больно за косу дёрнул, а как шлёпнулась то, собственная спина и задница аж прострелили болью. Падали, знаем. Это казалось бы небольшое расстояние показалось бесконечным. И зря пересечённым.       Бабурину хорошо прилетело в ответ портфелем. Отличный замах, вовремя приложенная сила и чёткое попадание по толстой харе, жаль только вещь, ещё стирать придётся, если прыщи раздавило о ткань. Но разозлившуюся Петрову это явно не волновало, сверкала своими глазёнками, отмахнувшись от попытки сграбастать очки. Ещё и пощёчина прилетела. Возбуждённо хотелось крикнуть «давай ещё раз», настолько ошеломлённым было лицо свина с эти наливающимся отпечатком и этот визг бальзамом на душу. Мышка с характером.       Так или иначе, а разнять их надо было, девчонка раза в три тоньше Сёмки, сломается если налетит. Потому подбежавший Пятифан влез между двух тел, отпихивая уже бывшего товарища в строну, заграждая новенькую спиной.       -Эту крысу защищать планируешь?!       -Язык то прикуси, - ещё на него не лаял этот шакал. Рука даже потянулась было за любимой бабочкой, но отдёрнул сам себя. Двор на виду, девчонка ещё. – Я тебе говорил к девчонкам не лезть? Чего ты к этой очкастой прицепился?       Ответ он и не слушал тем не менее. Это блеянье тупого барана ему было не интересно, больше интересовало копошение за спиной. Игорь старался странно заплетающимся языком выведать может та сама идти, но то ли мышь язык проглотила от накатившего наконец-то страха, то ли просто тихо очень говорила.       -Петрова, может это, на, проводим тебя?       -Обойдусь! Сколько ещё раз мне повторить нужно?! Своего тупого дружка проводите, желательно до самой дурки, где ему и место!       Неожиданно громкий возглас сбил всякий настрой. Быстрый взгляд за спину дал выцепить только быстро удаляющуюся фигуру, что тёрла поясницу. Всё же бомбануло терпилу, хорошо и во все стороны. И на удивление не хотелось проявить ответную агрессию, наверное и сам бы послал, только дальше, глубже и в более грязные неприличные места. И раз уж так, то можно заняться и поросем. Только тот воспользовался этой оглядкой и рванул в сторону. Ну нет, ещё чего!              И только стоящая в тени деревьев за школьным забора девочка в маске лисы часто нервно дышала. Язык похожий на гигантскую сколопендру прошёлся по пасти, собирая порой капающую на снег пузырящуюся жёлтую слюну. Тело её пригибалось ближе к земле, но так и не было совершенно рывка, лишь дрожь нетерпения прошлась по туше, а клыки звонко клацнули. Вот и угощение. Вот и подношение хозяину. Сам в руки пришёл дар. Жирненький такой, прям сказка.       Выразив свою досаду на ни в чём неповинном дереве, фигура скрылась средь деревьев и кустарников. Надо сопроводить Зайку, а то ещё потеряется опять на тёмной дорожке, а потом она займётся этим поганцем. Только надо будет предупредить других, пока не трогать этих милых мальчиков, но только пока. Ещё полезные.       Алиса хохотнула, неспешно скользя средь деревьев, безошибочно петляя как по ниточке, тьма приветливо обласкивала свою старую подругу. Нежно шептала слова утешения и сочувствия, раздражала этим, но она не специально. Мазнув взглядом в одном ей известном направление, лисица выскочила в просвет меж деревьев, прямо перед Зайкой, мягко схватив её за руки, чтобы не убежала. Хохотнула прямо в это удивлённое милое личико, согрев тёплым дыханием.       -Ну и куда же ты без меня ушла, снежинка? Вот ты пошла без меня и тебя обидели.       -Ты следила за мной?       -А как же иначе я смогу обеспечить твою безопасность, зайчонок?       Девочка казалась уже не так и боялась её. Смотрела устало. Может это смирение? С печальной судьбой или что она не отвяжется? Лучше бы второе. С уже нервным хихиканьем девочку обняли, пряча то, как странно скуксилась маска. Она не хотела первого, даже если ничего не получится, только бы не это, ещё один милый комочек...       -Не переживай, я не буду подглядывать за тобой дома. Только провожать буду. Местные тропки необычные, уводят в глушь и исчезают. И хорошо если в глушь. Могут привести к гаражу.       -Гараж?       Ох, вон сколько любопытства! Такая пугливая, но любопытная зайка! От восторга так и хотелось в глотку рассмеяться, но шуметь нельзя, лесная тень не любит лишний шум. Потому можно было лишь отстраниться и потянуть за собой девочку, всё ещё держа её за руки, шла Алиса спиной вперёд, не беспокоясь что упадёт. Шаги её были медленные, но уверенные, золотистые глаза гипнотизировали, заставляя концентрироваться только на ней. Не на потерявшем краски мире, не на внезапно взошедшей тусклой луне, не на оборвавшихся звуках леса. Лишь тихий голос Алисы с мягкой интонацией повествовал о местной байке.       Тоня не замечала смыкающихся как капкан стволов деревьев, заграждающих парочку стеной от лишних глаз. Она так же медленно и плавно ступала в темноте, смотря только в эти искрящиеся глаза, на улыбающуюся маску. Руки ранее уже несколько промёрзшие, сейчас были тёплыми, согреваемые чужим теплом. Порой ощущалось лёгкое поглаживание когтистых пальцев, те обдавали новой порцией тепла, оседали на коже ещё надолго лёгкой щекоткой.       Расскажи кто другой про гараж, она бы рассмеялась. Раньше. Но теперь она верила. Из уст Алисы это не звучало байкой, лишь как факт. Как те, что трава зелёная, небо голубое, а солнце восходит на востоке. Говорила она негромко, мягко, обласкивая слух такой речью, что даже жутковатая история ничуть не пугала её. В голове лишь прочно засела мысль – ни за что не ходить в чёрный гараж одной, только когда они рядом и только если они в здравом уме.       Этот морок внезапно слетел, вместе с ударившим по глазам светом. Тоня поморщилась, глаза заслезились, но не скатившиеся слёзы мягко стёрли тёплые пальцы новой знакомой. Это не напрягло. Не испугало.       -Скоро пройдёт. С непривычки. Вот я и довела тебя до дома, зайчишка.       -Алиса, - имя, что она сама и дала лисице, легко слетало с губ, будто существо всегда такое имя и носило. – О ком ты говорила?       -Совсем скоро ты узнаешь, Тонечка. Я не единственный обитатель этого леса. Остальные тоже захотят познакомиться. Помни, ничего не бойся. И не доверяй взрослым.       Тёплые пальцы мягко гладили по щекам, согревая покрасневшую кожу. Влажный нос, как и утром, коснулся чужого, намекая, что на этом они расходятся. Нет!       -Алиса..!       -Иди домой.       Лисица резко отступила, раздражённо громко клацнув челюстью. Можно было испугаться, подумать, что именно сейчас странная сказка кончиться и всё вернётся к утреннему кошмару. Только вот Алиса нервно переступила, помотала головой, словно пытаясь скинуть что-то, но не выходило.       -Домой, Зайка. Пора домой. Ещё увидимся.       Лисица буквально выплюнула с какой-то долей презрения и яда это несчастное слово, прежде чем скрылась в недрах леса. Тоня не смогла рвануть следом, ноги как приросли, лишь в руках снова были эти несчастные конфеты и это странное тепло. Что с ней не так?       Скоро оцепенение её отпустило. Но нигде не было следов Алисы. Та буквально исчезла. И почему-то глядя сейчас на дом она понимала одно. Как она пришла? Как обошла его и не заметила и где её собственные следы? Это заставило содрогнуться от нехорошего предчувствия. Надо домой. Немедленно.              *****              Лисица выдохнула лишь достигнув полянки. Только тут эта проклятая флейта не давила так на сознание. Лишь здесь они могли поговорить хотя бы недолго перед встречей с этой ненасытной тварью. Золотистые глаза тепло блеснули, скользя по зверятам. Даже стоящий чуть в стороне серый не был обделён.       -Ух-ху?       Сова с интересом посмотрела на подругу, шелестя перьями, будто позабыла как их сложить и утихомириться. Но не она одна была на нервах. Волчик подметал снег хвостом, а обычно ленивый нытик Медвежонок внимательно смотрел, не смел торопить, боясь этим спугнуть рыжую.       -Ещё есть шанс.       Распинаться с длинной речью не имело смысла, да и не было никакого времени. Однако это вызвало тихую бурю. Зверята возбуждённо переглядывались и Волчик тихо скульнул даже, только все знали, это уже не от радости. Угрызение совести было и у таких бездушных тварей как они. Его эта совесть грызла ежедневно с первого снегопада до весенних луж все эти долгие тридцать лет.       Алиса ободряюще провела рукой по чужой ссутуленной спине, никак не реагируя на рычание и ругательства, за которыми тот скрывал свою слабость. Они привыкли.       -Я нашла мясо. Хозяин будет доволен. Жирное и сочное мясо. Молодое.       Вот тут звери встрепенулись. Смотрели внимательно, незнающему показалось бы что осуждающе, но нет, это был страх. Неужто ли Лиса сошла с ума от счастья? Но та лишь криво улыбнулась и противно со скрежетом расхохоталась, деформируясь, ударяя облезлым хвостом по снегу, выдавая степень своей злости на некоего ребёнка.       -Зайчик.       Всего одна слово, но оно объяснило всё. Не дало понимание ситуации, но если это для Зайчика, то что угодно. Для Зайчика они достанут хоть сердце самого дьявола, нужно лишь немного времени для этого. Волчик вздыбился, охотно показывая свою готовность пойти самостоятельно и лишь лиса с неохотой кивнула, проворчав имя жертвы, как он после короткого воя ринулся в приветливую темноту.       -Сова, проконтролируешь его? Там ещё двое могут быть. Их трогать нельзя. Один диковатый, второй без пары зубов, пахнут сигаретами. Пока что они будут полезны, сегодня уже показали это.       -Потом расскажешь. С удовольствием послушаю о Зайке.       Сова распушилась, щуря сияющие глаза в прорезях маски. Она любила слушать истории в исполнение Лисы. Та интересно рассказывала. А уж про их милую Зайку она с удовольствием послушает. Но пока она с тихим шелестом раскрыла крылья, надо же выполнить просьбу, а то Волчик бывал порой слишком исполнительным в попытках загладить вину.