Where the Falling Light Finds Us

Глава 12. Палата №4 «Больничная тишина — самая громкая в мире. В ней слышно, как бьётся чужое сердце, как тикают часы на стене, как надежда скребётся коготками в закрытую дверь реанимации. И в этой тишине, среди запаха антисептика и стерильных простыней, два раненых зверя учились заново дышать — не воздухом, а друг другом.» --- Четыре дня в больнице. Четыре дня белых стен, капельниц, обходов и лекарств, от которых кружилась голова. Джуди ненавидела каждую минуту. Не потому, что было больно — хотя боль никуда не делась. Трещины в рёбрах напоминали о себе при каждом вдохе, сотрясение мозга вызывало тошноту и головокружение, а глубокая рана на лапе ныла даже под повязкой. Она ненавидела больницу, потому что здесь нельзя было работать. Нельзя было искать убийцу, анализировать улики, бежать за горизонт. Здесь можно было только лежать, смотреть в потолок и ждать. И думать. Думать о том, что они с Ником чуть не погибли. Что Орден знал, куда они пойдут. Что кто-то сливает информацию. И что Вечный Смотритель — возможно, кто-то, кого они видят каждый день. На третьи сутки ей разрешили вставать. Джуди передвигалась по палате, держась за стены, чувствуя себя столетней старухой. Медсёстры — добрая пантера и суетливая белка — пытались её уложить обратно, но Джуди отбивалась. — Я полицейский, — говорила она. — Я не могу лежать. — Если вы не будете лежать, — парировала пантера, — вы никогда больше не будете полицейским. Переломанные рёбра срастаются неправильно, сотрясение переходит в хроническую мигрень, а с такими швами на лапе вы не сможете держать оружие. Джуди слушалась, но неохотно. Ник лежал в соседней палате — через две двери, по коридору. Их не пускали друг к другу в первые два дня — обоим требовался строгий постельный режим. На третий день Джуди добилась разрешения навестить его. Он сидел на кровати, обложенный подушками, с перевязанной грудью и загипсованной лапой. Увидев Джуди, улыбнулся — устало, но искренне. — Кого я вижу, — сказал он. — Сбежавшая пациентка. — Я не сбегала, — Джуди присела на краешек его кровати. — Меня отпустили на свидание. — На свидание? — Ник приподнял бровь. — А мы встречаемся? — А разве нет? — Джуди взяла его за здоровую лапу. — После всего, что было? После «я люблю тебя» в машине скорой? — Я думал, это был бред от потери крови. — Нет, — покачала головой Джуди. — Это был бред от любви. Разница тонкая, но она есть. Ник усмехнулся, но в его глазах засветилось что-то тёплое. — Как твои рёбра? — спросил он. — Трещат при каждом вдохе. А у тебя? — Лапа чешется под гипсом. Говорят, это к счастью. — К счастью, что мы живы, — тихо сказала Джуди. — К счастью, что ты рядом. Они сидели, держась за лапы, и молчали. В палате Ника было светлее, чем у Джуди — окна выходили на юг, и солнце заливало комнату золотым светом. — Нас выпишут через неделю, — сказал Ник. — Что будем делать? — Во-первых, искать нового эксперта по голосу, — ответила Джуди. — Тот, которого мы наняли, пропал. Бого сказал, он не выходит на связь. — Орден добрался до него. — Возможно. Или он испугался. — Тогда нам нужен другой эксперт, — Ник задумался. — Я знаю одну лису. Она работает в судебно-медицинской лаборатории в Сахара-сквер. Моя старая знакомая. — Старая подруга? — Джуди прищурилась. — Старая знакомая, — поправил Ник. — Мы работали вместе над одним делом. Она специалист по акустике. — Доверять ей можно? — Никому нельзя, — честно ответил Ник. — Но она не из участка. Может быть, её не купили. — Или купили, как всех, — вздохнула Джуди. — Тогда нам конец, — пожал плечами Ник. — Но мы должны рискнуть. В палату зашла медсестра-пантера и, увидев Джуди, всплеснула лапами. — Мисс Хоппс! Вам нельзя сидеть на чужих кроватях! У вас сотрясение! — Мы просто разговариваем, — попыталась возразить Джуди. — Разговаривайте в своей палате, — непреклонно сказала пантера. — Или я позову врача. Джуди нехотя поднялась. Поцеловала Ника в лоб — быстро, пока медсестра отвернулась, — и вышла. В своей палате она легла на кровать и уставилась в потолок. Через час пришёл Бого. — Хоппс, — кивнул он, садясь на стул. — Выглядишь паршиво. — Спасибо, капитан, — усмехнулась Джуди. — Вы всегда умели подбодрить. — Я пришёл по делу. — Бого достал планшет. — Экспертиза записей из храма дала кое-какие результаты. Джуди приподнялась на локтях, забыв о боли в рёбрах. — Какие? — Символы, имена, даты — всё, что вы сфотографировали, мы проанализировали. Есть около двадцати имён членов Ордена, которые всё ещё живы. Среди них — трое действующих полицейских. — Кто? — Джуди почувствовала, как внутри всё холодеет. — Я не могу назвать имена, — покачал головой Бого. — Расследование только началось. Но я скажу одно: один из них — высокопоставленный офицер. Доступ к информации, оружию, транспорту. — Из нашего участка? — Из управления, — тихо сказал Бого. — Выше меня. Джуди откинулась на подушку. — Значит, нам нельзя доверять никому из начальства. — Кроме меня, — поправил Бого. — Я дал вам слово. И я его держу. — Почему вы рискуете? — спросила Джуди. — Если Орден узнает, что вы нам помогаете… — Я старый солдат, — усмехнулся носорог. — Мне уже недолго осталось до пенсии. Лучше уйти с честью, чем дожить до конца, зная, что молчал. — Спасибо, капитан. — Не благодари. — Бого встал. — Выздоравливай. Ты и Уайлд — мои лучшие детективы. Мне нужно, чтобы вы были в форме, когда начнётся зачистка. — Зачистка? — Комиссар дал добро на аресты, — сказал Бого. — Как только мы получим неопровержимые доказательства. — А голос? — Экспертиза всё ещё идёт. Но мы нашли другого специалиста. Завтра он приступит к работе. Бого ушёл. Джуди осталась одна, переваривая новости. Высокопоставленный офицер из управления. Кто-то, кто знал об их расследовании. Кто-то, кто мог сливать информацию убийце. Кто-то, кого они, возможно, видели каждый день. Она попыталась вспомнить все лица из управления — но их были десятки. Начальник отдела кадров, заместитель комиссара, начальник службы безопасности. Любой из них мог быть членом Ордена. — Чёрт, — прошептала она в потолок. Ночью ей не спалось. Не только из-за боли — хотя рёбра ныли, а голова гудела. Не из-за мыслей об Ордене — хотя они тоже не давали покоя. А потому, что Джуди привыкла спать с Ником рядом. И без его тепла, без его дыхания, без его хвоста, которым он всегда обвивал её во сне, кровать казалась огромной и холодной. Она смотрела на часы на тумбочке. Два часа ночи. Половина третьего. Три. В три пятнадцать дверь её палаты тихо открылась. — Ник? — прошептала она, хотя уже знала. — Я, — ответил он, появляясь в проёме. В больничной пижаме, с загипсованной лапой, хромающий, но решительный. — Не мог уснуть. — Тебе нельзя вставать, — сказала Джуди, как когда-то медсестра ей. — И тебе нельзя лежать одной, — ответил Ник, закрывая дверь. Он подошёл к её кровати и, кряхтя, опустился на край. Джуди подвинулась, освобождая место. — Если нас увидят… — Увидят — увидят, — перебил он. — Мне всё равно. Он лёг рядом — осторожно, чтобы не задеть её перевязанные рёбра. Джуди повернулась на здоровый бок, прижалась к нему. — Ты пахнешь больницей, — прошептала она. — Ты тоже, — ответил Ник. — Лекарствами и страхом. — Я не боюсь. — Врёшь. — Немножко, — призналась Джуди. — Я боюсь, что мы не успеем. Что Орден убьёт ещё кого-то, пока мы лежим здесь. — Мы уже успели, — тихо сказал Ник. — Мы нашли список. Мы нашли их храм. Мы живы. Это больше, чем кто-либо из их врагов добивался за последние двадцать лет. — А вдруг этого мало? — Мало никогда не бывает, — ответил Ник. — Но мы делаем, что можем. Они лежали в темноте, слыша дыхание друг друга. За окном иногда проезжала машина, и свет фар на секунду выхватывал их силуэты — два тела, прижавшихся друг к другу на узкой больничной койке. — Ник, — сказала Джуди. — М? — Тот взрыв. Когда я не нашла тебя сразу… я подумала, что ты погиб. — Я тоже, — признался он. — Когда я очнулся под плитой, я не знал, где ты. И думал только об одном: если ты умерла, я не хочу жить. — Это эгоистично, — сказала Джуди. — Знаю. — Он поцеловал её в макушку. — Но я не герой. Я просто лис, который любит крольчиху. Джуди почувствовала, как по щеке течёт слеза. Она вытерла её здоровой лапой. — Я боюсь за тебя больше, чем за себя, — прошептал Ник. — Всегда. Каждый раз, когда ты лезешь в пекло, у меня сердце останавливается. Не потому, что я трус. А потому, что ты — всё, что у меня есть. — У тебя есть ещё дело, — возразила Джуди. — Справедливость. Город. — Город — это просто камни и асфальт, — покачал головой Ник. — А ты — живая. И без тебя весь Зверополис не стоит выеденной морковки. Джуди подняла голову и посмотрела на него. В темноте его глаза блестели — влажные, блестящие. — Ник Уайлд, — сказала она. — Ты только что сказал самую романтичную фразу в своей жизни. — Не привыкай, — усмехнулся он. — Завтра я снова буду циником. — Не завтра, — Джуди положила голову ему на плечо. — Завтра мы будем лежать и выздоравливать. — А послезавтра? — Послезавтра пойдём ловить Вечного Смотрителя. Она закрыла глаза и почувствовала, как тело наконец расслабляется. Ник рядом — тёплый, живой, дышащий. Никаких седативных не нужно. — Ты заснула? — спросил он через некоторое время. — Почти. — Я люблю тебя, Джуди. — Я знаю, — прошептала она, проваливаясь в сон. — Я тоже. Утром их застала медсестра-пантера. Зашла с утренним обходом, увидела на кровати Джуди две фигуры и застыла на пороге с открытым ртом. — Мистер Уайлд! — воскликнула она. — Вам запрещено вставать! — Я не вставал, — невозмутимо ответил Ник, не открывая глаз. — Я лёг. — Вы нарушаете режим! — Мы нарушаем одиночество, — поправила Джуди, тоже не открывая глаз. — Это разные вещи. Пантера хотела возмутиться, но потом махнула лапой и вышла, бормоча что-то о «современной молодёжи». Ник открыл один глаз. — Она вернётся с врачом? — Скорее всего, — кивнула Джуди. — Тогда у нас есть пять минут, чтобы придумать оправдание. — Не надо оправданий, — Джуди села на кровати, потянулась и зашипела от боли в рёбрах. — Скажем правду. — Что мы спим вместе? — Что мы любим друг друга, — поправила Джуди. — И не собираемся скрывать. Ник посмотрел на неё долгим взглядом. — Ты уверена? — спросил он. — Никогда не была увереннее, — ответила она. Врач — старый баран с седой бородой и уставшими глазами — вошёл через десять минут. Посмотрел на Ника, сидящего на краю Джудиной кровати, на их сплетённые лапы, вздохнул. — Так, — сказал он. — Детектив Уайлд, возвращайтесь в свою палату. Детектив Хоппс, вам нужен покой. И нет, — он поднял копыто, пресекая возражения, — я не буду запрещать вам видеться. Но соблюдайте хотя бы видимость режима. — Спасибо, доктор, — сказала Джуди. — Не за что, — буркнул баран. — Мне лишь бы не пришлось вас оперировать из-за разошедшихся швов. Он вышел. Ник тоже встал, собираясь уходить. — Я приду вечером, — сказал он. — Я буду ждать, — ответила Джуди. Остаток дня она провела в размышлениях. Бого прислал ей планшет с документами — теми самыми, что они нашли в храме. Джуди изучала имена, даты, события. Многие были ей незнакомы. Но некоторые — мелькали в новостях, в городских хрониках. Один из полицейских, чьё имя она увидела, был её старым инструктором из академии. Он учил её стрелять. Он хвалил её за упорство. И он был членом Ордена. — Предатель, — прошептала Джуди, глядя на экран. Она чувствовала, как внутри поднимается злость — на него, на себя, на всех, кто молчал все эти годы. Вечером пришёл Ник. Принёс с собой яблоко и бутылку воды. — Контрабанда, — сказал он, протягивая яблоко. — Ты мой герой, — улыбнулась Джуди, откусывая кусочек. Он снова лёг рядом. Медсестра-пантера, заглянув в палату, сделала вид, что ничего не видит. — Я изучал список, — сказал Ник, глядя в потолок. — Там есть имена, которые меня пугают. — Какие? — Те, кто сейчас на свободе. Кто работает в администрации, в судах, в полиции. Они могут бежать, если узнают, что мы их вычислили. — Поэтому Бого держит всё в секрете, — кивнула Джуди. — Аресты будут одновременными. По всему городу. — А если кто-то из арестованных — Вечный Смотритель? — Если он — среди них, — тихо сказала Джуди, — то мы его возьмём. — А если нет? — Тогда мы продолжим искать. Ник повернулся к ней. — Ты не устала? — Устала, — честно ответила Джуди. — Но это не значит, что я остановлюсь. Они лежали в тишине, и Джуди снова почувствовала, как засыпает — спокойно, без снов, без кошмаров. — Джуди, — сказал Ник перед тем, как она провалилась в сон. — М? — Ты когда-нибудь думала, кем будешь, когда всё это закончится? — Счастливой, — ответила она. — Этого достаточно. Он ничего не сказал, только сжал её лапу крепче. Утром Джуди проснулась одна. Рядом на подушке лежала записка — вырванный лист из блокнота, с неровным лисьим почерком: «Ушёл на перевязку. Вернусь через час. Не скучай. Твой лис». Джуди улыбнулась, спрятала записку под подушку и закрыла глаза. Больница тянулась медленно. Дни перемежались с ночами, ночи — с визитами Ника. Они говорили о деле, о жизни, о том, как назовут кота, когда заведут — хотя Джуди была на кошек аллергична, а Ник не любил собак. — Заведём кролика, — предложил Ник однажды. — У меня двести семь братьев и сестёр, — ответила Джуди. — Я накроликовалась на всю жизнь. — Тогда лиса. — Лисы убегают, — усмехнулась она. — Не все, — тихо сказал Ник. На четвёртый день Бого принёс новости. — Экспертиза голоса готова, — сказал он, входя в палату без стука. — Я отправил на сравнение записи из вашего дела и архивные записи выступлений мэра. Результат неутешительный. — И? — Джуди подалась вперёд. — Голоса не совпадают, — сказал Бого. — Вечный Смотритель — не мэр. Ник, сидевший на стуле, выпрямился. — Кто тогда? — Эксперт не смог идентифицировать личность, — Бого покачал головой. — Но он сказал, что голос — профессиональный. Человек, привыкший говорить публично. Диктор, актёр, возможно, ведущий новостей. — Тот, чей голос слышат каждый день, — прошептала Джуди. — Сноу был прав. — Мы проверим всех ведущих городских каналов, — сказал Бого. — Но это займёт время. — Времени нет, — отрезал Ник. — Капитан, вы сами сказали — Орден готовится к чему-то. — Я знаю, — Бого вздохнул. — Поэтому я хочу, чтобы вы были на ногах как можно скорее. Вас выписывают послезавтра. — Мы готовы, — сказала Джуди. — Нет, — покачал головой Бого. — Ваши раны ещё не зажили. Но выбора у меня нет. Следующее заседание городского совета — через три дня. Если Вечный Смотритель среди них, он может нанести удар. — Или сбежать, — добавил Ник. — Или убить ещё кого-то, — закончила Джуди. Бого кивнул и ушёл. Джуди и Ник переглянулись. — Три дня, — сказала она. — Три дня, чтобы найти иголку в стоге сена, — ответил он. — Мы справимся, — твёрдо сказала Джуди. — У нас есть список подозреваемых, есть улики, есть команда. — У нас есть мы, — поправил Ник. — Этого достаточно. Вечером, когда Ник лежал рядом на её кровати, Джуди спросила: — Ты боишься того дня, когда всё закончится? — Боюсь, — признался он. — Не самого конца. А того, что будет после. — Что может быть? — Тишина, — ответил Ник. — Долгая, спокойная жизнь, где нет погонь и перестрелок. Где мы просыпаемся утром, пьём кофе и думаем, что приготовить на ужин. — Это звучит прекрасно, — сказала Джуди. — Это звучит скучно, — возразил Ник. — Я не создан для скуки. — Ты не создан для скуки, — согласилась Джуди. — Но ты создан для меня. А я — для тебя. И вместе мы придумаем, как не скучать. Ник улыбнулся. — Ты права, — сказал он. — Как всегда. — Я не всегда права, — улыбнулась Джуди в ответ. — Но в этот раз — да. Они заснули, держась за лапы. За окном шумел ночной Зверополис — миллионы жизней, которые они поклялись защищать. И в этой клятве теперь было не только чувство долга, но и любовь — к городу, друг к другу, к будущему, которое они строили. Конец двенадцатой главы.🐇