Спор на любовь

***

Университет жил своей привычной жизнью. Коридоры гудели голосами, в аудиториях скрипели мелом, а в буфете вечно не хватало свежих круассанов. Джон шёл по главной аллее кампуса, и его фигура — высокая, в безупречно сидящем тёмно-синем свитере, с небрежно уложенными каштановыми волосами — притягивала взгляды. Много взглядов. Девушки провожали его томными улыбками, парни — с плохо скрываемой завистью. Он привык. Давно перестал замечать этот фоновый шум обожания. — Джон, подожди! — окликнул его один из приятелей, Макс, догоняя на лестнице. — Есть идея, зацени! В тени старого дуба, где обычно собиралась их компания, его уже ждали двое других — Павел и Слава. Джон опустился на скамейку, сунув руки в карманы. Разговор шёл о девушках, о предстоящей вечеринке, а потом Макс, хитро прищурившись, выдал: — Слушай, Джон. Ты же такой красавчик, за тобой толпы девушек бегают. А можешь ли ты, влюбить в себя любого? Ну, абсолютно любого? Джон лениво пожал плечами. — Легко, лишь вопрос времени. — А спор? — подал голос Павел. — Вон того парня, — он кивнул в сторону корпуса, где у выхода стояла невысокая фигура в белой толстовке и голубых джинсах. — Лололошку, хорошиста. Никто особо не знает. Симпатичный, но не формат. Сможешь влюбить его в себя так, чтобы он признался? Джон проследил за его взглядом. Лололошка что-то увлечённо говорил девушке — тёмноволосой, с живыми глазами. Та смеялась, поправляя его съехавшие очки. — Это ещё кто? — лениво спросил Джон. — Лололошка. А рядом его подруга, Вера. Они, кажется, неразлейвода, — усмехнулся Макс. — Но девчонка в него влюблена, это видно за версту. А он… ну, он просто друг. Ты сделаешь так, что он влюбится в тебя. И на людях признается. А мы запишем и выложим. Заодно популярность твоя взлетит до небес — парень-красавчик соблазнил парня-ботаника, это ж скандал! И бонус — пять штук баксов от нас троих. Сумма была серьёзной. Джон задумался. Не потому, что нуждался в деньгах — у семьи хватало, — а потому, что азарт щекотнул самолюбие. И ещё: почему бы и нет? Лололошка был парнем, да. Но разве это меняло суть? Чувства — это химия. А химию он умел запускать. — Идёт, — сказал Джон, поднимаясь. — Через месяц — его признание на камеру. Договорились.

***

Лололошка не замечал взглядов. Он вообще был погружён в себя — в лекции, в проекты, в бесконечные конспекты, которые вел аккуратным мелким почерком. Голубые очки съезжали на кончик носа, когда он писал. Каштановые волосы постоянно падали на лоб, и он их сдувал, смешно надувая щёки. — Ло, ты идешь? — Вера заглянула в аудиторию, когда все уже разошлись. — Я есть хочу, умираю. — Сейчас, — он дописал последнее предложение и захлопнул тетрадь. — Ты снова не брала перекус? — А когда? Пары, конспекты, ты… — она смутилась, отвела взгляд. — Ладно, пошли в столовку. Они шли по коридору, и Лололошка рассказывал о новой лекции по истории искусств, когда из-за угла, будто невзначай, вышел Джон. Высокий, улыбающийся, с оранжевыми глазами, которые сегодня казались особенно яркими — как янтарь на солнце. — Лололошка, привет! — Джон остановился, поправляя сумку на плече. — Ты ведь вчера был на семинаре по античной философии? Я слышал, ты очень интересный доклад делал. Можно попросить твои заметки? Лололошка замер. С ним никогда не заговаривали такие люди. Популярные. Красивые. Те, кто живёт на другой орбите. — Э… да, конечно, — он полез в рюкзак, чувствуя, как кончики ушей начинают гореть. — Вот, держи. Я там… в общем, я старался. Джон взял тетрадь, их пальцы на мгновение соприкоснулись. Лололошка отдёрнул руку, будто обжёгся. — Спасибо, — Джон улыбнулся той самой улыбкой, от которой, как говорили, таяли девушки. — Может, как-нибудь выпьем кофе? Обсудим, я ведь тоже немного разбираюсь в этой теме. — Я… да… то есть… — Лололошка заикался, Вера рядом напряглась всем телом. — Мы можем… в столовой? Там… кофе… — Договорились, — кивнул Джон и, помахав рукой, ушёл. Тишина повисла тяжёлая. Вера смотрела на Лололошку, на его покрасневшие щёки, на его растерянную улыбку, и что-то внутри неё неприятно кольнуло. — Странный он какой-то, — бросила она, беря его за рукав. — Пошли уже, я голодная.

***

Дни превратились в череду случайных встреч, которые всё меньше казались случайными. Джон появлялся у библиотеки, когда Лололошка выходил с учебниками. Подсаживался в столовой, будто свободных мест не было вовсе. Спрашивал мнение о фильмах, о книгах, о музыке — и слушал с таким видом, будто каждое слово Лололошки было откровением. — А ты как думаешь, Ло? — Джон начал называть его так, и от этого сокращения у Лололошки внутри всё переворачивалось. — Я… я думаю, что тебе не должно быть это интересно, — Лололошка прятал глаза за очками. — Я же сплошное воплощение скучности, только учусь, да дома сижу. — Ты не скучный, — Джон наклонился ближе, и Лололошка почувствовал запах его парфюма — цитрус и что-то древесное. — Ты… другой. Вера почуяла угрозу почти сразу. Она начала действовать жёстче, агрессивнее. Когда Джон подходил к Лололошке, она вклинивалась с просьбой помочь с курсовой, оттаскивала друга в сторону, придумывала срочные дела. Однажды, когда Джон пригласил Лололошку в кино, Вера позвонила и сквозь слёзы сказала, что у неё сломалась стиральная машина и она не знает, что делать. Лололошка, вздохнув, извинился перед Джоном и ушёл. Джон смотрел им вслед, и в его груди шевельнулось что-то незнакомое. Обида? Ревность? К Вере? К их близости, которую он не мог перебить? — Сука... — прошептал он сам себе. — Что блять со мной не так? Но он продолжал. Ему стало интересно уже не как игроку, а как… человеку. Он начал замечать, как Лололошка заправляет прядь за ухо, когда нервничает. Как его тёмно-синие глаза за голубыми стёклами загораются, когда речь заходит о чём-то важном. Как он смеётся — заливисто, с хрипотцой, запрокидывая голову. Однажды, возвращаясь домой, Джон поймал себя на мысли, что улыбается, вспоминая, как Лололошка сегодня запутался в шнурках и чуть не упал. А потом его накрыло холодной волной. «Я кажется влюбляюсь в него по-настоящему. В того, кого должен был просто использовать». Игра перестала быть игрой.

***

— Джон, ты чего такой хмурый? — Макс хлопнул его по плечу в спортзале. — Признание уже почти готово? Мы камеру настроили, качество будет отличное. — Пока нет, — сухо ответил Джон, отжимаясь. — Не форсируй. — Да ладно, ты же Джон! — засмеялся Павел. — Обычный парень. Ну, закинь удочку посильнее. Скажи ему что-то романтичное. Он же ботаник, должен повестись. Джон не ответил. Он встал, вытер лицо полотенцем и ушёл в раздевалку, чувствуя, как в груди нарастает ком. Он больше не хотел выигрывать спор. Он хотел, чтобы Лололошка посмотрел на него без этой наивной обожающей робости. Чтобы увидел его настоящего — без масок и расчётов. Но как теперь признаться в этом, если всё начиналось с лжи?

***

Поздний вече. За окнами университетского парка уже зажглись фонари. Лололошка сидел на скамейке, нервно комкая в руках шарф. Вера сказала, что у неё дела, и оставила его одного — впервые за долгое время. Он ждал Джона. Они договорились погулять, обсудить один общий проект. Но Лололошка знал: сегодня он скажет. Скажет то, что боялся признать даже себе. Что он влюбился. Влюбился в этого невозможного, красивого, популярного парня, который вдруг обратил на него внимание. «Он засмеёт меня, — думал Лололошка, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Или, хуже, пожалеет. Скажет, что мы просто друзья. Или… выставит меня дебилом последним». Шаги. Джон появился из-за поворота, и Лололошка вскочил, не в силах больше ждать. — Джон, я… мне нужно тебе кое-что сказать. Джон замер. Он заметил, как дрожат руки Лололошки, как его лицо бледно даже в свете фонаря. И что-то внутри него оборвалось. Он понял. Сейчас произойдёт то, ради чего начиналась вся эта грязная игра. Признание. Только он не был готов. Не хотел его таким — вымученным, отчаянным. — Ло, не надо, — мягко сказал Джон, делая шаг вперёд. — Пожалуйста. — Нет, надо! — Лололошка почти выкрикнул. — Я не могу больше молчать. Я… я тебя люблю. Да, я знаю, это глупо, ты популярный, красивый, у тебя толпы девчонок, а я просто… просто тот, кто вечно в библиотеке. Но я не могу притворяться, что ничего не чувствую. И если ты сейчас уйдёшь и забудешь меня, я пойму. Но я должен был сказать. Он замолчал, тяжело дыша, и закрыл лицо руками. В его плечах билась дрожь. Джон стоял, парализованный. В голове пронеслась мысль о камере, которую Макс где-то там, за кустами, наверняка уже настроил. О деньгах. О споре. О том, как легко сейчас было бы выиграть. Но вместо этого он шагнул вперёд. Обхватил ладонями лицо Лололошки, убрал его руки, заставляя посмотреть в глаза. Тёмно-синие — влажные, испуганные, но решительные. — Придурок ты, — прошептал Джон. — Какой же ты придурок. И поцеловал. Нежно, мягко, боясь спугнуть. Губы Лололошки дрожали, но он не отстранился. Он прижался сильнее, обхватил Джона за шею, и второй поцелуй — тот, что следом, — был уже не вопросом, а ответом. Страстным, жадным, полным облегчения и счастья. Где-то за деревьями Макс выругался и убрал телефон. — Он не снимает, — прошептал он Павлу. — Джон… он реально влюбился. — Да ладно… — начал было Павел, но замолчал, увидев, как двое на скамейке обнимаются, словно кроме них в мире никого не осталось.

***

Через два дня Джон зашёл в комнату общежития, где собрались его друзья. Вид у него был спокойный, даже отстранённый, но в оранжевых глазах горел твёрдый огонь. — Я обнуляю спор, — сказал он без предисловий. — Никаких видео. Никаких денег. Макс присвистнул. Павел открыл было рот, но Слава его опередил: — Мы поняли. Ты втюрился. — Да, — Джон не стал отрицать. — Втюрился. По-настоящему. И мне не нужна ваша популярность или ваши деньги. Мне нужен он. Макс усмехнулся, но не зло. — Ладно, Джон. Ты всегда играл по-своему. Удачи бро, серьёзно. Джон кивнул и вышел. На душе было легко. Впервые за долгое время — невесомо, как будто он сбросил груз, который таскал на себе неделями.

***

Вера узнала от самого Лололошки. Они сидели на том же месте, где когда-то он впервые увидел Джона, и Лололошка рассказывал, запинаясь и краснея. — Я люблю его, Вер. Я понимаю, это странно. Что он парень, что он… ну, другой мир. Но я ничего не могу с собой поделать. Вера слушала. Её лицо сначала напряглось, потом стало бледнеть. Она сжала чашку с остывшим чаем так, что побелели костяшки. — Я… я рада за тебя, Ло, — выдавила она, но голос дрогнул. — Правда. — Вер, прости, — он взял её за руку. — Я знаю. Знаю, что ты чувствовала. Я просто… я не мог ответить тебе тем же. Ты для меня — самый дорогой человек, но как друг. Как сестра. Она не заплакала. Только отвернулась, кусая губу. Потом глубоко вздохнула и посмотрела на него. В её глазах была боль, но была и мягкость. — Идиот, — сказала она почти с любовью. — Ты всегда был идиотом. — Она сжала его пальцы. — Но если он тебя обидит — я ему яйца откручу. Понял? Лололошка рассмеялся — облегчённо, чуть хрипло. — Понял. Она встала, поправила волосы и улыбнулась — уже теплее, искреннее. — Ладно. Беги к своему Джону. А я… я справлюсь. Она ушла быстрыми шагами, не оглядываясь. И только когда за спиной щёлкнула дверь библиотеки, Вера остановилась, прижалась лбом к холодному стеклу и прошептала: — Будь счастлив, Ло. Даже если не со мной.

***

Университет шумел, жил своей жизнью. Джон и Лололошка сидели на крыше — том самом месте, куда Джон однажды привёл его, чтобы поговорить о книгах, а получилось — о жизни. Закат разливал розовый свет по их лицам. Лололошка положил голову Джону на плечо, и тот обнял его, прижимая ближе. — Знаешь, — тихо сказал Лололошка, — я до сих пор не верю, что это не сон. — Это не сон, — Джон поцеловал его в макушку. — Это самый настоящий спор, который я проиграл. И выиграл одновременно. — О чём ты? — Лололошка поднял голову, его тёмно-синие глаза смотрели с любопытством. — Неважно, — улыбнулся Джон. — История длинная и весьма скучная. — Он коснулся губами его губ. — Давай лучше я расскажу тебе о другом. О том, как сильно ты мне нравишься. Лололошка улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у Джона внутри всё переворачивалось. И они замерли в объятиях, под шум далёкого города и тихий шелест ветра. Двое, которые нашли друг друга вопреки всему — спорам, деньгам, чужому мнению и собственным страхам. И это был их финал. Настоящий. Без камер, без свидетелей. Только двое и закат.