Guarding her Gangster Girl

БРИ

      Как только Ник отпускает меня, я направляюсь в спальню, но она снова хватает меня за запястье и тянет обратно.       — О нет, так не пойдет, — говорит она с улыбкой. — Сегодня ты не будешь принцессой на подушке.       — Это возмутительная клевета! — я восклицаю. — Вчера вечером ты заставила меня делать всю работу, так что…       — Не волнуйся, — Ник решительно ведет меня в гостиную. — В этот раз большую часть работы сделаю я. Тебе останется только любоваться зрелищем.       Я позволяю ей отвести меня в центр комнаты и развернуть к себе лицом.       — Это время — подарок, — продолжает она. — Так что мне лучше развернуть свой подарок, пока оно не истекло. — Сегодня на мне не нарядное платье, а майка на бретельках и лосины для йоги, но по тому, как Ник благоговейно меня раздевает, можно подумать, что я в одном из тех дорогих дизайнерских платьев, которые ношу в «Золотых Песках». Она раздевает меня до нижнего белья, а затем снимает мой бюстгальтер, взвешивая каждую грудь в своих руках, прежде чем оттянуть соски.       — Шикарная, — томно шепчет она. — Бри, ты хоть представляешь, какая ты дьявольски сексуальная? Хотя о чём я, конечно, представляешь. — Я улыбаюсь, а потом перестаю, когда она проводит рукой между моих бедер, раздвигая их. — Ты уже мокрая для меня?       Я чуть ли не смущена тем, как сильно возбуждена.       — Угу.       Ник водит пальцами по моим трусикам, усиливая влажное пятно, и усмехается.       — Мм, мне нравится, когда ты этого хочешь. И ты так чудесно пахнешь… не хочу, чтобы ты это пропустила. — Не уверена, что она имеет в виду, но она продолжает ласкать меня, пока я обо всем не забываю, работая над моей киской под шелком и кружевом трусиков, пока я не чувствую свой собственный запах, поднимающийся между нами. — Давай снимем их с тебя, — шепчет она, стягивая с меня насквозь промокшие трусики. Ник аккуратно скатывает их в комок, а затем обхватывает меня за шею сзади. — Открой рот.       Я делаю это, но в основном от неожиданности, и она пользуется моментом, чтобы сунуть трусики мне в рот. Я ахаю от удивления, вдыхая мускусный, солоноватый запах собственного возбуждения.       — А теперь будь хорошей девочкой и наклонись над этим диваном для меня, — приказывает она. Я на негнущихся ногах подхожу к дивану, и Ник помогает мне встать на колени над мягким подлокотником небольшого двухместного дивана, чтобы я могла смотреть прямо в панорамное окно от пола до потолка. — Теперь тебе остается только расслабиться, — добавляет она, шлепая меня по одной ягодице. — И позволь мне сделать все самой.       Я собиралась спросить её, что она планирует, но слова застревают у меня во рту, когда она опускается на колени и широко разводит мои ноги. Затем ее пальцы скользят по моей промежности, раздвигая ее, и я чувствую поток прохладного воздуха на своей влажной киске и горячем анусе, когда она нежно дует на меня.       Я стону сквозь свои трусики во рту, и опускаю голову, а она начинает исследовать меня. Ник облизывает меня снизу вверх, ее язык скользит по моей тугой дырочке, заставляя меня извиваться, а потом проникает внутрь. Я чувствую, как её язык работает внутри меня, а потом её пальцы находят мой клитор, щиплют и трут его, пока я не выгибаюсь в ответ, ощущение настолько сильное, что я скулю. Мое дыхание становится прерывистым, пока Ник наращивает давление внутри меня. И как только я начинаю действительно нуждаться в этом, она глубоко вводит пальцы в мою киску, трахая в устойчивом ритме, который совпадает с движениями на моём клиторе и языком на дырочке. Я дрожу, настолько мокрая и жаждущая, что чувствую, как влага стекает по бёдрам — заливая пол, как она и говорила.       В тот момент, когда я думаю, что больше не выдержу, Ник внезапно останавливается, оставляя меня на грани оргазма. Она перемещается к дивану и ложится на него, располагаясь так, что её киска почти в пределах досягаемости.       — Можешь просто смотреть, если не можешь заставить себя что-то делать, — дразня меня, мурлычет она, раздвигая половые губы, чтобы показать блестящую, аппетитную плоть внутри.       Я умоляюще всхлипываю сквозь кружево и шёлк, сдерживающих мой язык, и Ник одобрительно улыбается, придвигаясь ближе, так что мой рот оказывается прямо над ее киской, и следом освобождает мой рот от трусиков.       — Давай, — произносит она. — Ешь.       С радостью принимаю приглашение, скользя языком по её складочкам, пробуя её на вкус, исследуя. Руки Ник направляют мою голову туда, куда ей нравится, показывая, как она хочет, и я с энтузиазмом выполняю задачу, забыв о собственном оргазме. У меня не самый удобный ракурс, но Ник уже возбуждена, её дыхание учащается, пока ласкаю ее языком, и я вижу, как напрягаются ее мышцы пресса, когда она приближается к кульминации.       — Вот так, — с трудом выдыхает она. — Обхвати губами, а потом… да, именно так… — Я всасываю её клитор в рот, и всё её тело дергается. Ник стонет, поднимая бёдра к моему лицу, а я продолжаю ласкать её, пока наконец не чувствую, как она напрягается всем телом и хрипло вскрикивает.       Я приникаю лицом к ее бедру, тяжело дыша, но она быстро приходит в себя.       — Какая же ты талантливая мастерица по вылизыванию клиторов, — выпаливает она, отталкивая меня, чтобы снова встать. — А теперь ты заслужила награду.       Ник возвращается в прежнее положение, на колени между моих ног, ее рука, пальцы и язык работают в унисон, когда она возобновляет ласки моего пульсирующего центра. Мое тело, как всегда, легко отзывается на ее прикосновения, мышцы сжимаются вокруг ее пальцев, пока она доводит меня до грани оргазма.       А потом, в какой-то момент, она проникает глубже в мою пизду, растягивая до предела, даря мне умопомрачительное освобождение, которое мне обещала. Я даже не могу закричать, настолько ошеломляющая интенсивность. Я просто напрягаюсь, как струна, дрожа всем телом на ее руке, пока пик не утихает, оставляя меня обессиленной, зато в экстазе.       — Ну и бардак ты устроила, — ворчит она, когда я прихожу в себя, и убирает руку.       — Может, Кэти поможет прибраться, — нахожусь я, а потом хихикаю.       — Эта женщина и на порог этого проклятого дома не ступит, — смеется Ник.       И впервые за долгое время я рада убраться после себя. Мы проводим ночь в объятиях друг друга, а на следующий день вообще не выходим из дома, растворяясь друг в друге, доводя друг друга до изнеможения снова и снова…       Пока в моем ящике с нижним бельем не начинает сердито вибрировать одноразовый телефон.       — Это Фрэнк, — вздыхаю, вытащив его. Я переслушиваю оставленное им голосовое сообщение, которое на удивление короткое.        Тебе нужно вернуться в «Золотые пески».       На этом все. Это все, что он сказал. Я включаю громкую связь, чтобы Ник тоже услышала, и она хмурится, глядя на меня.       — Что такое?       — Звучит… странно. Для Фрэнка, я имею в виду. Он никогда не бывает таким кратким и резким. — Меня охватывает жуткий страх. — О, Боже, Ник — что, если с Холденом что-то случилось?

~ ~ ~

      Мы возвращаемся как можно скорее, но когда я вхожу в вестибюль казино, улыбающееся лицо Фила Рейнольдса встречает меня одним из первых.       — Добрый вечер, миссис Коломбо. Полагаю, мистер Фрэнк ожидает вас в обычном месте.        — Все в порядке? — Спрашиваю, и он выглядит слегка изумленным.       — Насколько мне известно, да — отвечает он. Фил определенно знал бы, если бы с Холденом что-то произошло. Так что, что бы это ни было, вероятно, это семейное дело, или, может быть, Фрэнк наконец—то нашел того, кто убил Терри.        Я делюсь этой мыслью с Ник, которая советует мне умерить свои ожидания, однако мы все равно торопимся, направляясь в конференц-зал, где Семья любит проводить собрания.        Но как только я вхожу в комнату, то резко останавливаюсь, поражённая увиденным. Все уже прибыли раньше меня. Фрэнк там, на его суровом лице проступают тревожные морщинки. Ларри стоит в углу, сгорбившись и не сводя с меня глаз.        Даже Винс Сабателли здесь, развалился на стуле, изображая беспечность, хоть и следы пыток Ларри все еще свежи на нем, и я вижу расчетливый блеск в его единственном глазу, так как второй еще не зажил до конца.        Впрочем, что еще более странно, Лисса и Скарлетт Флетчер стоят в тени в дальнем конце комнаты, зеркально повторяя позы друг друга в своей отточенной готовности. Я на мгновение ловлю взгляд Лиссы, и в нем мелькает… нечто. Нечто зловещее. Оно исчезает прежде, чем я успеваю его прочитать.        И тут, слава Богу, появляется Холден. Однако облегчение быстро проходит, когда он не смотрит на меня, сосредоточившись на своем ноутбуке в конце длинного стола, занимающего большую часть пространства.        — Что происходит? — Спрашиваю, придавая своим словам холодную уверенность, которой на самом деле не ощущаю. — Почему здесь представители синдиката «Стикс»?       — С таким же успехом можно спросить, почему здесь член Консорциума, — рычит Ларри.       — А теперь помолчите, все, — повысив голос вклинился Фрэнк. — Просто подождите. Нам нужно кое-что обсудить. И, Бризи, проблема в том, что эти дамы пришли к нам с… ну, довольно неординарной историей.       — Оу? — Я смотрю на двух женщин из Синдиката. Они смотрят на меня в ответ. На их лицах нет ни капли дружелюбия. — Что за история?        — Мы же говорили вам, что приехали сюда, чтобы найти женщину-убийцу, — начинает Лисса. — И мы изучили каждое имя, которое вы нам назвали. Начиная с вашей «подруги» Ник, — она делает жест рукой, — и заканчивая Софи Джонсон. Все они чисты. Их прошлое тщательно изучено, и мы получили множество подтверждений из разных источников.       Брови мои сошлись на переносице. Я чувствовала, что что-то упускаю, но не могла понять, что именно.       — Ну… хорошо. Возможно, убийцы, которого вы искали, здесь нет.       — О, она здесь, — тихо сказала Скарлетт. Ее рука скользнула к бедру, где я заметила кобуру — там было что-то, пистолет или нож. В любом случае, что-то смертоносное.       — Я не понимаю, — произнесла я.       — Вот в загвоздка, миссис Коломбо, — протянула Лисса. — Единственная женщина в ближнем кругу вашего мужа, чье прошлое невозможно было проверить независимо… — Она склонила голову набок. — Это были вы.       На мгновение воцарилась тишина, пока я сама не нарушила ее смехом.       — Вы думаете… вы думаете, что я убийца? — Но мой смех затих, когда никто не засмеялся вместе со мной.       Напротив, казалось, все смотрели на меня с еще большим подозрением.       — Это нелепо, — фыркнула я. — Если вы хотите узнать о моем прошлом, я расскажу. Я родилась в Западной Вирджинии. Я выросла…       — В трейлерном парке, ага, — перебила Лисса. — Мы знаем эту историю. Никто не смог ее подтвердить.       — Ради всего святого! — рассмеялась я, уже чувствуя легкое отчаяние. Даже Ник, когда я бросила взгляд через плечо, выглядела озадаченной. — Послушайте, никто там не знал бы имени Бри Коломбо, это очевидно. И…       — Есть кое-что еще, — мрачно процедил Ларри из угла, и мне не понравилась его злобная улыбка. — Брукс! Покажи ей.       — Минутку, мистер Карузо, — пробормотал Холден, и его пальцы быстро забегали по клавиатуре. Я видела блеск пота на его лбу, жалкое выражение на его лице. Он посмотрел на меня и беззвучно произнес: Прости.       Фрэнк прокашлялся, звук был похож на хруст гравия.       — Миссис Коломбо, — начал он — уже не Бризи, заметила я, и слышала напряжение в его голосе, усилие, которое ему это стоило. — Может, вы хотели бы объяснить, что мы собираемся увидеть?       — Понятия не имею, о чем вы все говорите.       — Хорошо, полагаю, я подключился к камере, — объявил Холден, его голос слегка дрогнул. Он поднял на меня глаза, широко распахнутые от смеси страха и извинения. — Эти файлы были довольно хорошо защищены, тем не менее, мне удалось восстановить часть исходного изображения. Качество не ахти, но…       Он замолчал, когда на экране появились первые изображения. Снова это размытое пятно, зернистое, нечеткое, хотя определенно что-то знакомое в нем было.       — Это запись с камер наблюдения в ночь убийства Терри… дона Коломбо, — объясняет Холден, его голос звучит тихо в гробовой тишине комнаты. — Если я поставлю на паузу здесь — вы увидите, вот там силуэт человека. Первое, что я обнаружил, это то, что дверь действительно открывается.       В комнате воцаряется мертвая тишина, пока мы смотрим, как призрачная дверь открывается и закрывается, как и сказал Холден.       — Что касается фигуры, она была смазана гораздо сильнее. Но… — Он делает вдох, а затем печально продолжает: но возле двери есть картина в стеклянной рамке, и когда человек проходит мимо… когда я добавил фильтр высокой контрастности… — Внезапно изображение меняется, и размытая фигура проходит мимо картины, как и сказал Холден, открывает дверь, а затем закрывает ее. — Тогда я задумался, не могло ли что-нибудь отразиться в стекле.       Я слышу, как собственный пульс стучит у меня в ушах, заглушая все остальное.       — Мне просто нужно было немного подкорректировать резкость, — продолжает Холден. Он перематывает запись, увеличивает масштаб, а затем начинает менять освещение, чтобы отражение начало появляться, — детали вырисовывались из цифровой мглы, как фотография, проявляющаяся в фотолаборатории.       И вот изображение становится почти идеально четким.       Я чувствую, как кровь отливает от моего лица. Я слышу, как Ник за моей спиной тоже ахает, когда изображение становится более сфокусированным.       С экрана на меня смотрит мое собственное лицо.       Мне кажется, я падаю, хотя стою абсолютно неподвижно. Этого не может быть. Это невозможно. Но вот оно, на экране, в резком черно-белом цвете.       Разоблачающее доказательство.       — Ну как теперь, миссис Коломбо? — голос Фрэнка прорезает шум в моих ушах, пронзительный и обвиняющий. — Не хотите ли теперь объяснить?       Я открываю рот, чтобы заговорить, однако не могу вымолвить ни слова.       Ларри надвигается, в его глазах — убийственное пламя.       — Я так и знал! — выплевывает он. — Я, блять, знал, что ты ядовитая подлая сучка! Ты убила его, не так ли? Ты убила дона Коломбо!       Винс откидывается на спинку стула, волчья ухмылка расползается по его багрово-фиолетовому лицу.       — Вооот те на, — протягивает он с притворным беспокойством в голосе. — Неужели это так захватывающе? Черная Вдова Бризи.       Лисса и Скарлетт уже обходят стол с обеих сторон, направляясь ко мне с оружием наготове. Лисса небрежно вертит в руке нож.       Я отступаю, колени дрожат, пока не упираюсь во что-то твердое, похожее на стену.       Это Ник.       Боже, Ник.       Резко оборачиваюсь, чтобы встретиться с ней взглядом, и вижу борьбу, разыгрывающуюся в глубине ее глаз. Верит ли она этому? Неужели она думает, что я на такое способна?       — Это не то, чем кажется, — шепчу я, но слова звучат пусто даже для меня самой. Они повисают в воздухе, жалкие и неубедительные. Я снова обращаюсь к собравшимся. — Это не я!       — Не ты? — взрывается Ларри, перебивая меня. Он делает еще один шаг вперед, его массивная фигура угрожающе нависает. — Это твое лицо, прямо там, на экране! Так почему бы тебе не объяснить нам, а? Объясни, почему ты убила собственного мужа? Зачем водила нас всех за нос? Как притворялась, что скорбишь, что тебе не плевать на Семью, хотя на самом деле это ты всадила пулю в голову дону Коломбо?       — Ну-ну, — тянет Винс, его голос звучит как насмешка над здравым смыслом в накаленной атмосфере. — Давайте не будем делать поспешных выводов. Я уверен, что у миссис Коломбо есть совершенно разумное объяснение, почему она оказалась так близко к кабинету своего мужа за мгновения до того, как его застрелили. Правда, дорогуша?       — Заткни свою ебучую пасть, жирдяй, — ревет Ларри, тыча пальцем в сторону Винса. — Держу пари, вы двое в этом замешаны! Иначе почему она так рвалась тебя освободить?       Его слова подобны спичке, поднесенной к бензину. Комната взрывается хаосом. Обвинения летят в разные стороны, голоса повышаются от гнева и недоверия.       Сквозь весь этот шум я чувствую позади себя присутствие Ник, твердое и непоколебимое. Но надолго ли? Сколько еще она будет со мной? Эта мысль посылает ледяной укол страха в мое сердце, холоднее любой угрозы насилия.       Делаю глубокий вдох, расправляя плечи. Будь я проклята, если сдамся без боя.       — Хватит! — кричу я, и мой голос прорезает шум, заставляя всех замолкнуть.       Я смотрю в глаза каждому присутствующему в комнате, по очереди. Фрэнку — на его лице застыла маска разочарования и гнева. Ларри, буквально дрожащему от ярости. Винсу — его единственный здоровый глаз сверкает злорадством. На лицах Лиссы и Скарлетт застыли профессиональные маски — они ждут, что я предприму дальше.       Я не вижу Ник. Она стоит позади меня. Понятия не имею, о чем она думает.       — Я этого не делала, — изрекаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал убедительно. Но мой голос выходит хриплым и дрожащим.       Выражение лица Ларри меняется, и я вижу, что он принял решение.       — Ах ты, коварная дрянь! — ревет он, и прежде чем кто-либо успевает что-либо сказать, он бросается прямо на меня, целясь сильными руками мне в шею.