Во вселенной мы встретимся снова

Мы разминулись одною вселеною И во вселеной мы встретились снова Утро, самое обычное утро в графстве Суррей. В воздухе витает приближение лета, мир вокруг преображается и чуть замирает в трепетном ожидании. Энтони проснулся совсем рано, не на много позже солнца. Сегодня он совсем не мог больше спать, хотя раньше таким не грешил. Ранее утро было прекрасно в своей наивности и этой непоколебимой живости. Есть что-то первородно восхитительное в этом коротком миге между сном и явью, мигом когда всё живое ещё спит. На маленькой кухне были слышны тихие звуки – это Энтони жарил тосты и пытался разобраться со старым радио-приёмником. Раньше из него доносились звуки разных передач, хит-парадов и всякой чуши, но не сегодня. Понажимав на кнопки и до конца удостоверившись в его неработоспособности, мужчина оставил попытки и сконцентрировался на приготовление завтрака. Обычно этим занимается его муж Аза, но раз уж сегодня Энтони – ранняя пташка, то завтрак на нём. -Чёрт! Нгх, – Энтони быстрым движением руки снимает убежавший кофе с плиты. Разливает его по двум чашкам. Невольно улыбается, ведь это подарок Аза, тот сам слепил эти чашечки из глины и расписал их. На одной был нарисован очаровательный рыжий кот и приписка аккуратным почерком «Это ты!», на другой был изображен тоже кот, но белый и надпись «Это я». Энтони не был таким сентиментальным, но вся эта милая чепуха, которую так любил его муж была хоть и глупой, но такой очаровательно трогательной. В один кофе полетели сливки и пара ложек сахара (для Аза), другой остался совершенно чёрным (для Энтони). Пара мгновений и стол был полностью накрыт, завтрак вышел довольно простой, но зато сделан с любовью, что перекрывает все неидеальности в виде подгорлого тоста и убежавшего кофе. Из открытого окна слышна трель соловьев (а может и не соловьев, может синичек или воробушков, вообщем птичья трель) эти споры о том, какая птица всё таки поёт у их дома продолжались постоянно. Энтони не был уверен, что это действительно соловьи, но всегда настаивал на этом, потому что ему просто нравилось так думать. Тихий ветерок слегка покачивал занавески, вообщем самое обычное и непримичательное утро. Единственное его отличие от любого другого это то, что Энтони встал раньше Аза. И прямо сейчас он поглядывал на часы, и ждал когда проснётся его ненаглядный, обычно это происходило около 8 часов, а сейчас только 7:30. -Нгк, – Энтони вышел из дома в их маленький садик. Раз уж всё равно нечего делать он решил полить цветы (уход за ними у него всегда выходил лучше, чем у Аза). В центре их садика росла раскидистая и довольно старая яблоня, она редко плодоносила, но зато каждую весну цвела. В саду еще росло множество разных цветов, Энтони не хотел, чтобы они повторялись поэтому тут были представители многих видов. А ещё он любил разговарить со своими цветами, желал им хорошего дня и наказывал расти красивыми и здоровыми, Аза подшучивал над этим, но находил это довольно милым. Энтони верил (хотя ввиду своей бытности ученым не особенно сильно), что растения всё понимают и будут лучше расти если с ними беседовать. И он это делал каждый день, утром желал «хорошего дня», ночью «сладких снов», а когда поливал или удобрял желал «приятного аппетита». В середине сада, прямо под яблоней, стояли пара стульев и стол, и ещё телескоп, хотя телескоп был тем ещё качевником и перемещался по мере движения небесных тел по всему саду. Аза всегда любил слушать, как Энтони рассказывает о звёздах, о космосе, о всех этих туманностях и заумных штуках вроде квантов. Он как ученый астрофизик пытался обьяснить всё более простым языком, но всё равно порой забегал в дебри. Как бы то ни было всегда очень интересно слушать человека, когда он говрит о том, что любит всей душой, всем своим существом. Оба они любили такие тихие вечера, когда нет никаких дел, когда можно просто поглядеть на звезды просто побыть вместе друг с другом. -Хм, – Энтони развернулся и направился к дому и через пару минут вышел обратно. В руках он держал поднос с завтраком и вазу. Мужчина разместил всё это на столике у яблони и отправился за цветами. Он собрал своеобразный букетик и поставил его в центре всей композиции. Хоть они уже и были женаты 20 лет, всё равно им нравилось делать какие-нибудь романтические шалости, словно они до сих пор молоды, словно только поженились. - Доброе утро, – чуть облокатясь на косяк двери и улыбаясь своей теплой улыбкой, стоял Аза, одетый в серый халат и выглядящий несколько сонным, – ты рано проснулся. - Доброе, – жестом пригласив за стол, Энтони невольно любуется своим мужем, таким родным, таким живым и в очередной раз думает, как же ему повезло, – Да что-то не спалось, зато я приготовил завтрак, bon appeti! - О-о, это так мило с твоей стороны, – Аза проходит вглубь сада и целует мужчину в щеку. - Я так люблю, когда ты готовишь, – на часах было около 9 часов, завтрак уже был благополучно сьеден. Энтони читал книгу, а Аза просто смотрел на него, – Что читаешь? - Стивена Хокинга, – на секунду замирает, делает заметку в книге и снова продолжает читать, – у нас есть какие-нибудь планы на день? - М-мм, дай-ка подумать, – Аза встает и делает пару шагов к стулу Энтони и садиться на подлокотник. Книга чудесным образом исчезает из рук астрофизика и оказывается на столе, – кажется нет, сегодня мы абсолютно свободны. - Это хорошо, – книга оказывается не единственным обьектом склоным к перемещению и Аза таким же чудесным образом оказывается на коленях у Энтони, – знаешь я... ♩ Ooh, u make me live Whatever this world can give to me ♩ Две головы одновременно обращают свой взор на открытое окно на кухне из которого слышна музыка. Переглядываются в легком недоумении. Радио-приёмник! Внезапно начал делать то, для чего создан – воспроизводить музыку. - Он же не работал! – Энтони почти выкрикивает это, – ха-ха-ха ну раз на то пошло, может потанцуем? Оба мужчины встают, Энтони галантным жестом протягивает руку и чуть встряхивает головой. Аза принимает приглашение и вот они вместе кружаться в танце (вернее это не совсем танец просто двое людей обнимаются и шагами описывают окружность). Карие глаза встречают серые и в воздухе витает не высказаная мысль, они ведь знают друг друга всю жизнь, а может даже дольше... Энтони помнит день когда они познакомились, была осень. Какое счастье, что он пришел именно в тот книжный, именно в тот день. Иногда его посещала мысль, а что если?. Что если бы он не пошел за книгой в тот день? Были бы они вместе? Танцевали бы сейчас? Когда-то Энтони для себя решил, что Аза его судьба, что не встреться они в тот день, встретились бы в любой другой. Они ведь дарованы друг другу Богом?.. м-м ну может, хотя он и не верил в него. Всё таки наука дает колосальное количество поводов усомниться в божественном начале, но как бы то ни было встреча с Аза имела судьбоносный характер это точно. Впрочем какая разница есть Бог или нет, у него есть любовь всей его жизни – этого вполне достаточно. Энтони крепче обнял своего мужа, а тот в ответ его поцеловал. Оба они растворились в этом поцелуе, мир перестал существовать или наоборт начал существовал лишь для них одних. - Я люблю тебя, ангел, – слова сорвались с губ Энтони почти против воли, он прошептал их прямо в губы напротив. - И я люблю тебя, – и вновь Аза увлек Энтони в очередной поцелуй. ♩ You know i'll never be lonely You're my only one And i love the things ♩ Радио-приемник снова затих, но отсутсвие музыки не только не остановило танец, но кажется ещё больше раззадорило влюбленных. Шаг, два, три, четыре – поворот и снова шаг, это было очень весело. Было так счастливо, так хорошо, разве могло быть по-другому? - А почему ангел? – Аза на секунду остановился и задал вопрос. - Что? – Энтони витал в своих мыслях и не услышал его. - Ну, ты назвал меня ангелом, – взгляд серых глаз, в нем было можно утопить целый мир, – ты раньше меня так не называл. - А-а, да, ну не знаю, – чуть подумав, – просто сорвалось. Но на какую-то долю секунды им обоим показалось, что не «просто». Это что-то значило, причем значило очень и очень много. Повисла пауза, кажется даже птицы замолкли и ветер прекратил свое движение, время стало материальным и начало оседать в пространстве между ними. Танец прекратился. Что-то произошло, какая-то переменая исчезла из этого уравнения. Секунда сменилась мгновением, а мгновение вечностью. В сознание вспыхнули кадры какой-то причудливой кинохроники, милионы кадров. Дни, недели, тысячелетия – целая жизнь. То, что по какой-то причине было сокрыто, стало проявляться яркими вспышками, било наотмашь. Кадры сменяются друг за другом с невероятной скоростью, кажется превышающей даже скорость света. Страные отрывки никак не связаные друг с другом, что-то совершенно безумное. Это похоже на схождение с ума, разве нормальный человек может увидеть в своем сознание хоть что-то похожее на это. Разве может вспомнить целую жизнь? Ни за что нельзя уцепиться, всё так быстро меняется. И только одна мысль бьющая сильнее всех прочих заставляет сконцентрироваться, вникунть. «Это очень важно». Важно, важно, важно. Человеческая память не может уместить всё это, ведь не может? Яркий свет – озаряющий всё сущие, очень теплый и такой родной. Сотворение мира, Богиня светлая, недосягаемая, могучая в окружение ангелов таких же светлых как и Она. Она говрит о Великом Божьем замысле и все ей внемлют. Она создаст всё сущие, создаст целый мир и ангелы будут помошниками в этом. Все охвачены благоговением и мягким трепетом ко всему, что говорит Богиня, никто не смеет ей перечить, можно лишь внимать её словам и восхищаться. И он среди них, такой же преисполненый и вдохновленый. Божья благодать повсюду. Небеса-а сотканые из первородного света, мягко окутывают каждый сантиметр тела – всё так правильно, спокойно. Так как должно быть, так как всегда будет. Крик, чей-то полный отчаяния крик. Кто это? Как ему помочь? Боль. Запах, вернее вонь, пахнет серой и сгоревшей плотью. Крылья, что некогда были чистыми и невиными нещадно сжигаются адским пламенем. Падение. И зарождение в груди чего-то нового, пустоты, дыры, там где раньше была любовь и божья благодать. Боль и горечь, понимание, что теперь и отныне веков никогда не сможешь заполнить эту пустоту и она будет лишь разрастаться и сьедать тебя изнутри. - Я Азирафель, ангел Восточных врат, – ангел говорит с ним? В его лице не видно ни омерзения, ни ужаса, напротив, он улыбается. Улыбается демону? Хлынул дождь, самый первый на земле. Капли обжигают израненую кожу, а этот ангел, стоящий рядом, накрывает тело демона своим крылом. Разве такое возможно? Что-то ёкнуло там, в груди, где у людей должно быть сердце, там, где у демонов всё выжжето. И снова череда кадров, отрывков – водоворот, который поглощает и не даёт даже крохотной возможности выбраться. Мессопотамия, распятие Христа, сотни веков, лица, лица, лица - море из лиц, кажущихся смутно знакомыми, что если всмотреться, остановить взгяд хоть на сеунду совершенно точно можно узнать кто это, но нет времени на раздумья, безумный водоворот совершает поворот за поворотом. Затягивает, заставляет быть, заново проживать всё это.. это? Прошлая жизнь? Видение? Может просто галлюцинации? Иов любимец божий должен вынести страдания, чтобы Она выйграла спор у Сатаны. Серьезно? Ангел, трюк с детьми, ложь верховным архангелам. И вот смутный, едва различимый белый силуэт сидит на камне подле моря, это Он, тот ангел. - Ох, это ты.. Я почему то так и думал, что именно ты, – голос такой растерянный, но в нём слышна сталь и решимость, что он задумал?, – ну, пошли. И он смотрит прямо в глаза, его небесного цвета глаза такие.. неземные, в них плещется что-то очень печальное. О чём он горюет? - О чём ты, ангел? – недоумевает демон. - Ну, – эфирное существо несколько замялось, на глазах блеснули слёзы, – я же солгал.. И, и теперь я тоже, ну.. демон. Демон? Он? Кто мог ему сказать такую чушь, Кроули бы уничтожил того паршивца, убил бы тысячей разных способов. Как это существо, вероятно самое прекрасное во всей чертвой вселенной может думать так? Он – лучший ангел, которые только видели небеса, Кроули знал это, ведь когда-то и демон был там.. - Да какой ты демон! Ты ангел, – садиться рядом, вопреки своей природе хочется успокоить это существо, сделать что угодно ради.. - Но я солгал! – в его голосе такое отчаяние и недоумение. - И? Ты кому-нибудь об этом скажешь? – ангел делает легкий поворот головы «нет?», – вот и я не скажу. Никто не узнает. Ангел находиться в смятение, разве может быть так просто, – И кто я теперь? Пару мгновений они молчат, эфирное существо ждёт ответа от демона, так странно. - Ты, – Кроули смотрит прямо в эти чарующие глаза, – ты просто ангел, которому по пути с раем. - Но это, – задумавшись, почти шёпотом, так тихо говорит ангел, что если бы ветер дул чуть сильней Кроули бы его не услышал,– это же так одиноко. - Да, – и в этом согласие столько отчаяния, столько личной, ничем не прикрытой боли демона, «врага». Сотни лет, тысячи всё превращается в огромный шар, катящийся, нет, несущийся со склона. Всё смешивается в одно, мелькают очертания событий, вспышки чувств, эмоций. Всё, что трогало в прошлой жизни? Всё, что было важно предстает в памяти, оживает, заставляет бежать. Куда? Церковь. Определенно это церковь, что демон мог там забыть? Азирафель. Он в беде. Святая земля прожигает кожу, все тело словно горит, это место буквально выжигает нутро демона. Очень больно. Но он и не думает об этом, ведь его ангел попал в передрягу. Ни остаётся ни одной мысли, только инстинкт, нужно помочь ему. Немцы, фашисты, игры в шпионов и вечный обман – как банально. Ну чтож, слава Бо... слава С.., нет, хорошо, что всё закончилось. - Ты слишком быстр для меня, Кроули. Снова бесконечный поток набрал свою скорость, всё это так странно, но так знакомо. Картинка очень быстро меняется, события, давно минувшие, чувства, всё похоже на причудливый сон. Такого не бывает. И в каждом отрезке времени, в каждом воспоминании Кроули видит несменный силуэт рядом, излучающий свет, самое чистое существо во вселенной, его ангел. Азирафель постоянно рядом, нет ни единого кадра этой хроники, где его нет и это ощущается так.. правильно. Рядом с ним, смотря в глаза этому ангелу, названному «врагу» он снова может дышать, не чувствует оглушающей боли падения, не ощущает той пустоты, прижигающей грудь. Он просто «дома». Его дом не материален, это не место, это чувство, ощущение близости самого прекрасного существа во всей вселенной. Когда-то Богиня забрала у Кроули дом, Азирафель же его ему подарил. Армагедон. Конец света, или.. не конец? Кроули не поспевает за всей этой безумной чередой. Антихрист (славный парень) всадники апокалпсиса, ведьмы, ведьмоловы – что за бред? И во всём этом хаусе ангел, его ангел сопровождает Кроули. По какой-то совершенной нелепости тогда был спасён мир. Всё уходит на второй план, он может сконцентрировать свое внимание лишь на ощущение присутствия. А ещё любовь, о-да любовь сопровождала его всё то время, как он мог не замечать? Хотя он был демоном, им не положено (по должности), но сейчас, будучи человеком, Кроули ощущает. Любовь. В каждом воспоминание, она везде. Везде, где есть Азирафель. Очередная смена кадров, но что-то не так, на этот раз всё несколько иначе. Время словно замедлилось, все предыдущие воспоминания пронеслись стремглав, но не здесь. Это конец. Вероятно, всё когда-нибудь приходит к своему логическому завершению, но.. Он снова видит Богиню, совсем рядом. И это вовсе не кажется чем-то страшным или.. Она даёт выбор, возможность всё изменить, сделать правильную вещь. Вероятно, последнюю в жизни. Последнюю, бессмертие не даёт поводов задуматься, что ты сделаешь в заключительный момент, какое действие всё завершит. Будучи обречёным на вечную жизнь ты не думаешь об окончании. Как для людей необьятна вечность, так и вечности не понятен конец. Они взаимо исключают друг друга – двсе стороны одной монеты, которые никогда не пересекутся. - Чего ты хочешь, Кроули? – вопрошает Азирафель, как можно думать о чём бы то ни было, когда на тебя обращены эти глаза. Демон знает чего хочет, но даже подумать об этом кажется невозможным, неужели правда можно будет всё изменить, весь устрой мира. Почему именно они имеют право принять такое решение? Почему Богиня позволяет сделать это им, им: неправильному демону (от которого отказался даже ад) и совершенно не правильному ангелу? - Я? Почему я? – отчаянно. - Потому что, то чего хочу я больше не возможно, – его ангел улыбается ему, как-то уж слишком печально. Невыносимо смотреть на Азирафеля, но Кроули смотрит – это, вероятное, последние, что он видит в своей жизни. И кажется, что все эти тысячелетие длились лишь миг, хотя в умирающей вселенной нет понятия времени. Хочется смотреть, смотреть, смотреть в эти голубые глаза, на эти белые волосы, так забавно закручивающиеся в очаровательные кудри, на эти ямочки на щеках, на руки, на эту дурацкую галстук-бабочку в немение дурацкую клетку. Хочется впечать этот образ в сетчатке глаз, пусть вселенная будет уничтожена, пусть ничего этого не будет, пусть.. Дайте лишь ещё миг посмотреть на Азирафеля, впрочем в сложившейся ситуации даже миг – это огромная еденица, которой они не распологают. - Я хочу настоящую вселенную, – со скрежетом в голосе наконец гворит Кроули, – без ангелов, без демонов, без Бога, – и совсем шёпотом, – без нас. Шанс для людей, что бы они смогли жить так как они этого захотят. Что бы не было ни ада, ни рая – они всё только портят! Что бы люди были людьми и их за это не наказывали, что бы всё не закончилось из-за чьей-либо прихоти. А ещё.. Но ангел прав это больше не возможно, не для них. Хотел бы он навсегда остаться в этом треклятом книжном с Азирафелем? Разумеется, но раз есть возможность дать шанс людям... Кроули никогда не был эгоистичен, разве он может поставить своё счастье выше чем всё (пока даже не появившееся на свет) человечество? Они всё равно не смогут быть счасливы, зная что предпочли милиардам жизней бессмысленое существование только вдвоём. Как бы не было плохо – это единственное и кажется самое важное решение в жизни. Как странно будущее целой вселенной зависит лишь от их пары слов. Судьбу бесмертных существ определила их смерть. В этой умирающей, но такой родной вселенной они встретились, Ангел и Демон, «добро» и «зло». Вопреки всему смогли по-настоящему полюбить друг друга, и эта любовь значила всё, например, один спасенный мир. Благодаря этой любви Азирафель и Кроули смогли связать свои души, не только в своей вселенной. Во всех. Везде и всегда они найдут друг друга, будут любить и будут нескончаемо счастливы. Но не здесь. Тут слишком много лишних переменныых, быть может когда-нибудь.. Красота спасёт мир, так кажется говорят? Любовь – наивысшая эпостась красоты, и правда, она сохранила, сберегла, спасла. Вселеная исчезнет, хотя по-правде уже исчезла, больше не будит ни их, ни всех кого они когда-либо знали, не будет ничего, совсем. Они никогда не увидят новый мир, правильный мир. Никогда не увидят друг друга, есть всего пара секунд до исчезновния. Буквально. Нужно что-то сказать, за все 6000 лет они так и не смогли поговорить, всегда было ощущение, стойкая уверенность, что времени полно – целая вечность! А сейчас.. у них осталось лишь мгновение. Да и какой смысл говрить хоть что-то когда вселенной больше нет, когда всё закончилось. Разве могут все слова мира описать все что происходит? Разве каки-то слова могут иметь вес в небытие? Рука Азирафеля в его руке, Кроули нежно сжимает её, пытаясь сделать этот жест менее отчаянным. Они видяться в последний раз. Ангел любит его. Это не укладывается в голове. Прощание.. Как бесмертное существо он никогда не думал, что им придётся прощаться, умирать. Но это же не просто так, они смогут дать человеству шанс. Разве это не то, ради чего стоит исчезнуть? Мгновение, лишь мгновение и он чувствует. О-да Кроули ощущает всем свои нутром, что он обращается в ништо, и Азирафель тоже. Последнее, что он видит свет синих глаз, таких родных... Что-то схожее чувствуют люди когда умирают, верно? Просто Бум! и всё – ты даже не пыль, тебя просто нет. Никогда не было. И вновь темнота. Как вдруг земля снова пришла под ноги, кожа ощущает дуновние ветра, кругом витает приятных запах цветов и чья-то рука явственно ощущается на плече. Что это было? Они с Азирафелем лежат на земле в их саду, из приоткрытого окошка кухни слышна песня, всё тоже утро, всё тот же мир. Ничего не изменилось, но изменилось всё. Память штука интересная, оказывается она может и вернуться. Благо ли это? Кроули поднимает свои полные слёз глаза и встречает взгляд другой пары глаз, такой родной, глаза его ангела. Оба они плачут, но больше не от горя. От счастья, любви, которая наконец помогла им стать целыми, от тяжести тех 6 тысяч лет, которых получается и не было – от всего. Только лишь став людьми они смогли раствориться в любви к друг другу. Никакие ни ад, ни рай больше никогда, ни-ког-да не смогут их разлучить. В той, прошлой жизни, они дали шанс не только человечеству, но как оказалось и себе. - Мы смогли, ангел, – тихий шепот, руки сами нащупали чужое плечо, такие родные губы тоже нашлись очень быстро. - Я люблю тебя, Кроули, – и ангел (в прошлом) затягивает демона (бывшего) в новый поцелуй. Впереди у них целая жизнь, пусть короткая, но она принадлежит только им и никому другому.