Мурасаки но Кагэ

Раньше для Мурасаки время тянулось ужасно медленно. Её жизнь в Тадасу-но Мори была размеренной и безбедной, но монотонность рутины, в которой она, сама того не заметив, оказалась, замедляла ход времени, и каждый день казался длинным и местами невероятно скучным. С появлением в их с Шоичи жизни нового развлечения - вылазок в Киото - время сильно ускорилось. Дни перестали тянуться, они пролетали один за другим, пока тенгу и девушка бродили по улицам города и попадали в маленькие, но захватывающие приключения. Так минул год, а потом и два. Мурасаки было девятнадцать лет. Она почти не изменилась - лишь немного отросли волосы и успокоилось сердце. Юношеская жажда жизни не пропала, но стала тише, осознаннее. Шоичи, казалось, не изменился совсем - он остался жизнерадостным, вспыльчивым и громким. Благодаря его непосредственности и изученным на своих же ошибках правилам существования в человеческом обществе тенгу довольно быстро приобрёл знакомства в городе и вскоре стал там настоящей знаменитостью - Киотская молодёжь тянулась к нему, а за его спиной шептались о том, что он на самом деле не человек, а бакэмоно. Кто-то уверял, что видел, как он делает видимыми свои вороньи крылья, но доказать, конечно, никто ничего не мог. Мурасаки скептически относилась к популярности Шоичи, а когда он начал встречаться с человеческими девушками, она стала упрекать его, словно мать сына. Вокруг её ветреного друга крутились самые разные девушки, но их всех объединяло одно: они исчезали из его жизни так же стремительно, как и появлялись в ней. Впрочем, в этом не было ничего удивительного - многие верили, что он ёкай, а те, кто не верил, всё равно чувствовали в нём какую-то тайну. Он был загадочным, непонятным и, скорее всего, имел свои скелеты в шкафу - все его друзья это понимали и, чтобы обезопасить себя, относились к нему легкомысленно. Впрочем, сам Шоичи не был против такого отношения. Как ёкай, он и не задумывался о том, чтобы относиться к кому-то из них серьёзно, а девушки были для него, как и он для них, - опытом и хорошими воспоминаниями. Конечно, был человек, к которому Шоичи относился совершенно иначе - Мурасаки, - но разница была в том, что с ней он был знаком с детства. Она была связана с ним, и он никогда не смог бы просто разорвать эту нить. Мурасаки жила беззаботной жизнью, но иногда вспоминала о том дне, когда она едва избежала ареста, проникнув на закрытый приём к даймё, и в её сердце зарождалось не до конца понятное ей самой чувство - интерес или, может, напряжение от ожидания чего-то в будущем. Чего-то, что напомнит ей, что она - его должница. Шоичи в такие моменты смеялся и предлагал девушке познакомить её с одним из его друзей. В тот день Мурасаки находилась в Киото с намерением сделать несколько покупок. Она стояла у лавки, выбирая ткань для пояса, и, когда ей наконец удалось определиться, указала на нужный пояс продавцу. Тот стал складывать товар, а девушка стала рыться в сумке. Она достала монеты, пересчитала их и с удивлением и страхом заметила, что их не хватает. Не зная, как спасти ситуацию, Мурасаки уставилась на свою ладонь с лежащими на ней монетами и стала делать вид, что считает их. Краем глаза она заметила, что продавец уже тщательно упаковал её покупку. Обречённо вздохнув, девушка подняла глаза. Она хотела было признаться в отсутствии в неё нужной суммы, как кто-то вдруг положил руку на её плечо. Слева, из-за спины, послышался голос. — Здравствуйте, господин. Я заплачу за это Чья-то рука передала деньги продавцу, и тот протянул Мурасаки свёрток с тканью. Девушка неразборчиво поблагодарила его и обернулась, не скрывая своего удивления. Перед ней стоял юноша чуть выше неё. Он казался её ровесником, его тёмные, короткие, чуть кудрявые волосы были небрежно растопырены в разные стороны, а его большие тёмные глаза были наполнены добротой и спокойствием. — Привет. Меня зовут Эйю. Прости, что так внезапно — произнёс юноша мягким, извиняющимся тоном. — Просто понял, что у тебя проблема, и решил помочь — Ничего, спасибо за то, что помог. Я Мурасаки — ответила девушка, чуть успокоенная его добродушной натурой. — Очень приятно! — смеясь, сказал Эйю. — Ты это, зови, если снова возникнут проблемы. Постараюсь помочь Мурасаки всё это время абсолютно бесстыдно всматривалась в его лицо, пытаясь понять, не является ли его доброта обычной маской, но никаких аргументов в пользу этой мысли она не нашла. Парень, стоящий перед ней, казался настолько приятным в общении и добросердечным, что невольно девушка искала в нём хоть какой-то подвох. Они с Эйю стали всё чаще пересекаться в городе, а потом подружились. В один из тихих Киотских вечеров молодые люди сидели в небольшой забегаловке и поедали бульон. — Уверена, что тебя не нужно проводить? — Да, всё в порядке. Ещё светло, да и я умею драться Эйю рассмеялся. — Ты, конечно, молодец, но я бы предпочёл, чтобы ты не влезала в конфликты по дороге! Пожалуйста, будь осторожна — Обязательно, не переживай! Закат освещал улицы, заливая их золотым сиянием. Друзья вышли наружу, и Эйю потянулся к девушке с объятьями. Он обхватил её руками, и она почувствовала, как её обволакивает тепло его тела. Мурасаки мягко похлопала его по спине. Эйю, казалось, не хотел заканчивать этот момент и обнимал её до тех пор, пока девушка сама не начала отстраняться. — Ну всё, мне нужно идти — с улыбкой сказала Мурасаки. — Ла-адно. До встречи! — протянул Эйю, нехотя отлипнув от девушки. Он улыбнулся ей в ответ, и она развернулась, направляясь домой. По дороге к лесу Мурасаки много думала. Эйю заплатил за её бульон - он часто так делал. Сначала девушка не понимала, зачем ему это, ведь у неё полно денег, и ей совсем не сложно оплатить еду, но потом она, кажется, поняла, что для него это было жестом внимания и заботы. Он не знал, что Мурасаки живёт в лесу, выращенная кицунэ, и что эта самая кицунэ за семьсот лет натащила в храм очень много денег. Наверное, парень хотел поднять Мурасаки настроение, и поэтому платил за неё. Так девушка снова пришла к уже давно волнующей её теме - он не знал, что она живёт в лесу. Если так подумать, он вообще ничего о ней не знал. Она делилась с ним какими-то заурядными событиями, преходящими переживаниями, но почему-то не осмеливалась рассказать о себе что-то более важное. Ей казалось, что он слишком далёк от её проблем и её жизни. Эйю, разумеется, жил в городе и был обычным Киотским юношей. Эта пропасть, которую девушка ощущала между ними двумя, не давала ей начать относиться к нему серьёзно, а вот он, к её удивлению и беспокойству, кажется, всё больше привязывался к ней. тут нада про Шоичи и Эйю что познакомились — Мурасаки! Пойдём сегодня вечером смотреть спектакль на площади? — Смотри-ка, снова твой приятель! Мне кажется, или между вами что-то есть? — хитро улыбаясь, шепнул Шоичи. Было утро, и друзья выбрались в Киото, чтобы посмотреть на новые украшения и безделушки, выставленные на продажу. Мурасаки ткнула его в бок локтем. — Мы просто друзья! — прошипела девушка, нахмурив брови. Шоичи негромко рассмеялся. — А я так не думаю! Взгляни, как он на тебя смотрит! Девушка повернула голову и посмотрела вдаль, на Эйю, ожидающего её по другую сторону улицы. Он махал ей рукой, и в его тёмных глазах плескалась переполняющая его радость. Мурасаки стало стыдно за себя, и она не ответила Шоичи какой-нибудь шуткой, как делала обычно. Он заметил это и посерьёзнел, но не стал ничего говорить. Мурасаки пошла навстречу Эйю и, приближаясь к нему, открытому и полному тепла, всё больше жалела юношу. Ей казалось, что она не сможет дать ему того, что он хочет - спокойствия, стабильности. Она не такая. Она - чересчур задумчивая, вечно сомневающаяся, но ищущая, иногда, когда разозлится, холодная и отстранённая, а иногда ужасно беспечная. Она непостоянная, а он - воплощение постоянства. — Привет! — сказал Эйю и крепко обнял девушку. — Ну что, пойдёшь на шоу? — Да, с удовольствием… — чувствуя некую неловкость, ответила Мурасаки. — Ой, а не хочешь позвать и Шоичи с нами? Сама того не планируя, девушка выпалила последнюю фразу, потому что нам уровне подсознания она чувствовала, что сам факт пребывания там с Эйю наедине вызывает у неё дискомфорт. Не потому, что он был каким-то не таким, а потому что в последнее время ей всё чаще казалось, что у него есть к ней чувства, и, не зная, как вести себя с ним после этого осознания, она избегала личных встреч. Юноша немного поник, но продолжил улыбаться с немыслимой добротой. — Отличная идея! Тогда я позову его! — он повернул голову, выискивая тенгу среди горожан на той стороне улицы. — Шоичи! Пойдёшь с нами на представление? Шоичи чуть было не подпрыгнул от радости. — Представление? Я с удовольствием! Потом он задумался и через несколько секунд уже переходил дорогу, направляясь в сторону Эйю и Мурасаки. — А можно вечером… подругу привести? — спросил он, подойдя ближе и понизив голос. — Шо-оичи! Охмурил очередную девушку? Тенгу чуть виновато улыбнулся. — Не охмурял я! Она сама подошла, а там… Ну, вы понимаете! — Приводи, конечно — сказал вновь повеселевший Эйю, прерывая оправдания главного ловеласа среди Киотских бакэмоно. — Тогда договорились! До вечера! — весело сказал тенгу и, взяв Мурасаки за руку, бодрым шагом пошёл в сторону лавки, где он любил стоять подолгу, рассматривая украшения и поделки. В тот день он обещал Мурасаки показать какой-то очень заинтересовавший его талисман или кулон. Вечер наступил быстро. Он накрыл Киото сумраком, растворяющимся пятнами там, где горел свет. Около деревянной сцены, расположенной на площади, свет скапливался в одно большое и яркое пятно засчёт множества фонарей, и толпа собиралась около этого пятна, как мотыльки, летящие на свет. Эйю стоял чуть поодаль от сцены. Завидев Мурасаки, он поднял вверх руку, привлекая её внимание. — А где Шоичи? — спросил парень, когда девушка подошла к нему. — Ушёл за своей спутницей. Он скоро подойдёт. — Я уже здесь! — весело гаркнул тенгу, совершенно внезапно появившись из толпы. Мурасаки не удивилась, а Эйю подпрыгнул на месте. — Ты всегда так неожиданно появляешься, иногда кажется, будто и не человек вовсе! — сказал юноша в шутку, и Шоичи с Мурасаки переглянулись. — Всем привет! — раздался тонкий, негромкий голос. Это была спутница молодого тенгу - миловидная девушка, на вид лет семнадцати, она стояла рядом с коренастым и лохматым Шоичи, скромно сложив руки, и казалась ужасно маленькой и бледной. Бакэмоно обнял её за плечи. — Знакомьтесь, это Саки! Мы познакомились на ярмарке! — весело, с ноткой гордости в голосе произнёс Шоичи. Мурасаки и Эйю обменялись с Саки любезностями, и все четверо стали пробираться сквозь толпу поближе к сцене. В тот день должны были играть трагическую историю об императоре и простой селянке. Молодые люди выбрали удачное место среди зрителей и стали ждать представления. Спектакль был поистине захватывающим. Трагедия связи между двумя принадлежащими к разным мирам людьми, мастерски приправленная элементами комедии, заставляла зрителей смеяться и плакать. Мурасаки завороженно смотрела на актёров и нашла особенно интересными сцены сражений. Раскатистый, полный слёз рёв Шоичи чуть ли не перекрывал плач героев на сцене в трагические моменты. Саки стыдливо улыбалась, гладя его по плечу, периодически замечая, как на них косятся другие горожане. Эйю, казалось, был искренне впечатлён историей и периодически косился на Мурасаки, пытаясь понять, нравится ли ей спектакль. Когда пьеса закончилась, запретная любовь между императором и простолюдинкой вылилась в трагедию, в которой девушка пожертвовала собой ради любимого и стала светлым духом, и толпа разошлась, тактично пролив слёзы над финальной сценой, молодые люди остались на слабо освещённой площади почти одни. Жители города стали скапливаться у лавочек и расходиться по чайным. – Я обещал Саки сходить кое-куда – сказал Шоичи, покосившись на свою спутницу. – Хотите с нами? Здесь недалеко наливают чудесный саке! – Наверное, я пойду домой. Я обещала Фудзико помочь с уборкой перед завтрашним ритуалом, боюсь, что она расстроится, если я приду поздно. Она рассчитывает на мою помощь. – сказала Мурасаки. По версии, расказанной Эйю, Фудзико была мамой девушки. Он задумчиво посмотрел на неё. – Уверена, что не хочешь пойти? Предложение твоего друга звучит весело – спросил юноша, и Мурасаки отрицательно замотала головой. – Всё нормально. Шоичи, покажешь мне это место в другой раз, ладно? – Да, конечно. Без проблем! Шоичи и Саки ушли, и Мурасаки уже было собиралась попрощаться с Эйю и отправиться к лесу, но он остановил её. — Может тебя всё-таки проводить? Уже темно, а ты, как я понимаю, где-то ближе к краю города живёшь Говорить о том, что она легко ускользнёт от недоброжелателей благодаря воинской подготовке, Мурасаки не стала. — Всё правда нормально, я дойду сама. У меня мирный район, так что темнота меня не пугает — заверила девушка, и парень замялся. — Может тогда… прогуляемся немного? Мурасаки почувствовала, что он переживает больше обычного, как будто у него на уме что-то, о чём она не подозревает. Это напрягло её, но отказывать ей было неудобно, ведь она и так постоянно отказывала ему в сопровождении до дома. — Ладно… Только недолго. Меня ждёт Фудзико. — Ура! Спасибо! За что была высказанная Эйю благодарность, девушка не поняла. Они медленным шагом пошли вдоль площади. — Кстати, а почему ты называешь маму по имени? Мурасаки начала нервно перебирать в голове все возможные оправдания. — Она… мне не родная мать. — ответила девушка и тут же поругала себя за этот ответ, ведь он лишь усложнял её ложь. — О… Ясно… Извини, если это больная тема. — Да нет, ничего страшного. Я счастлива, что живу с Фудзико. Она чудесная! Молодые люди прошли площадь, послонялись по улицам и упёрлись в набережную. Народу на ней почти не было, в отличие от оживлённого торгового квартала. Ветер мягко обдувал кожу, посылая по ней мурашки. — Я… Вообще, я хотел кое о чём поговорить — неуверенно сказал Эйю, и Мурасаки напрягалась, но не подала виду. — О чём же?… — Я… Юноша подошёл ближе и, явно приложив немало усилий, посмотрел девушке в глаза. — Уже давно… Наверное, с того самого дня, когда я увидел тебя у лавки… — он прерывисто выдохнул. — Ты мне нравишься! Мурасаки почувствовала… страх. Она ведь подозревала, что к этому идёт, но до последнего отказывалась в это верить, ссылаясь на то, что она всё додумывает. И вот, она услышала то, что так долго отрицала, и теперь девушка не знала, что делать. Её прежнее неверие лишало её самой необходимости задумываться о том, что она сама думает об Эйю. Он, несомненно был симпатичным и приятным парнем, и Мурасаки не могла найти в нём серьёзных минусов или слабых сторон. Наверное, он ей даже нравился - хотя как она могла судить об этом? Как вообще понять, что кто-то тебе нравится? Девушка спотыкалась об этот вопрос каждый раз, когда задумывалась о любви. Возможно, поэтому она так отличалась от Шоичи, постоянно находившегося в каких-нибудь отношениях. А, может, он и сам не понимал любви, и поэтому так спокойно расставался. Погрузившись в собственные мысли, Мурасаки молчала. Эйю, нервно заламывая руки, ждал от неё реакции на своё признание, но девушка стояла неподвижно, а на её лице застыло выражение удивления. Юноша всё больше паниковал, не зная, что теперь делать, а потом, по всей видимости, решил просто довериться чувствам, и в этот же момент Мурасаки почувствовала стремительно нахлынувшее тепло на своих губах. Эйю поцеловал её. Девушка зажмурилась от неожиданности и смущения. Поцелуй был совсем лёгким и недолгим, но он был первым, и Мурасаки показалось, что время замедлилось. Все мысли вылетели из головы, но прежде, чем она успела осознать происходящее, перед закрытыми глазами вдруг вспыхнуло изображение. В этот странный, шокирующий момент в своём сознании она увидела… его лицо. Не Эйю. Акиры. То самое лицо, с каким он смотрел на неё, поймав на переговорах с Шоичи. Карие глаза, тёмные в полутьме неосвещённой части зала, и шрам на щеке. Его образ возник в её голове, словно никогда не уходил из неё. Девушка резко отпрянула. Почему он? Почему сейчас? Зачем её сознание хранит его образ и воспроизводит так чётко в момент, когда её впервые целуют? Что ей сказать Эйю, как признаться, что вместо него только что она увидела в своей голове другого мужчину? И нужно ли что-то ему объяснять? Провинилась ли она, если это произошло неосознанно? И, более того, что вообще ей ответить на признание друга? Вопросов стало слишком много. Они заполонили голову Мурасаки, и у неё перехватило дыхание. – Я… Мне нужно подумать! – выпалила девушка и быстрым шагом, почти бегом, ушла с набережной в направлении Тадасу-но Мори.