Я начинаю забывать твоё лицо

Аня ждала родителей. Они два раза в неделю забирали её из школы и везли в город, в музыкальную школу, в которой она училась уже седьмой год. Девушка сидела на лавочке в холле и думала о том, как медленно течёт время без подруги. Вдруг стали слышны шаги со второго этажа, и спустился Ростик. Дыхание опять сбилось. Аня смотрела в экран выключенного телефона и думала: заговорить или нет — вот в чём вопрос. Не заговорила. Ростик уселся под вешалками, рядом с Аниным портфелем. Молча. Это молчание угнетало. Он писал что-то в школьном дневнике, хмурился. Вдруг Ане показалось, что она дышит слишком громко. Начав следить за громкостью дыхания, она стала задыхаться, так как для нормального дыхания нужно делать это полной грудью, а она этого не делала. Подъехал автобус, развозящий детей из села, в котором находилась школа, в Горетовку — село, в котором жила Аня. Вдруг Ростик поднялся, взял её портфель и поднёс к ней. — Держи. — Ээ... да меня заберут родители... не нужно было... но спасибо. — Аа, ну ладно. Ей стало мерзко от самого факта своего существования, захотелось провалиться под землю, но одновременно она чувствовала себя лучше всех, хотелось верещать от радости. А потом приехали родители, и сначала она полчаса молча сдерживала радость в машине, а после вкладывала эту радость в такое ненавистное «Танго», а после — и в полифонию Иоганна Себастьяна Баха. Она не любила произведения Баха за особый штрих, которым надо было играть их. Они игрались легато. Нужно было погружаться в клавиши пальцами, а у Ани это не получалось, и это её очень злило. Она больше любила стаккато — эти лёгкие удары по клавишам давались ей легко. В быстром темпе было намного приятнее играть, так как все мысли мигом сбегали из головы. С медленным было не так: все мысли были о Ростике, но она научилась с ними уживаться, хотя они и злили её. ... Когда ЭТО произошло, Аня находилась дома. За пару недель до Нового года она сидела в кресле и учила это «злоебучее», как она его про себя называла, «Танго». После позора на родительском концерте, когда за два сбоя её стала отчитывать мерзкая полная блондинка — Потоцкая, работавшая в музыкальной школе третьим преподавателем фортепиано и также участвовавшая в принятии академконцертов (ежегодных экзаменов), Аня решила его вызубрить, чтобы сыграть на семестровом академконцерте идеально. И тут поняла, что играет не его, а другое произведение — «Признание». И думает вовсе не о тексте пьесы, а о том, что здорово было бы сыграть её Ростику. А потом, когда он спросит о названии мелодии, сказать: — Это «Признание». Стало страшно. Последняя «любовь», которая с ней случалась, ушла год назад, была невзаимной и странной. Это был мальчик с тренировок по рукопашному бою, которые вёл её отец. Она почти не общалась с ним, лишь отрабатывала приёмы в паре, но о взаимности и не мечтала, ведь он был старше на четыре года, жил далеко, да и ей было девять. Аня сохла по нему два года, а потом ещё год придумывала истории с ним перед сном, помня лишь образ, так как он бросил тренировки. А потом всё забылось. Год спокойной жизни — и вот опять. — Ну почемууууу?! — внутренне взвыла она, продолжая играть. Неплохо сыграла, кстати, даже почти хорошо. Может быть, и правда стоит показать ему свою игру? Да ну нет. Взаимности быть не может. Ему точно нравится Настя: они общаются по ночам, у них есть свои секреты, они постоянно дурачатся, да и Аня по сравнению с Настей — убожество полное. Не может быть этого. А может, всё же не любовь? Аня задумалась. «А почему тогда дыхание спирает? Почему мне тяжело думать, когда он рядом? Почему так трудно непринуждённо говорить с ним? Почему я как будто пьянею, когда он неподалёку? Да и думаю я о нём уж слишком часто». После этого девушка пыталась сторониться Ростика, но не выходило. Так хотелось провести с ним время... ... На Новый год Ане подарили новый телефон. Она на радостях стала устанавливать разные программы, которые не тянул старый. Вот и до тик-тока дело дошло. Аккаунт создан, друзья добавлены, даже видео с любимой пьеской — «Маки» — было опубликовано. Аккаунт Ростика тоже был у неё, она подписалась — почему бы нет? С этого и началось их близкое общение. Спустя две недели он скинул ей видео. Было что-то смешное, и сначала она посмеялась и скинула что-то в ответ. После видео переписка потекла легко и непринуждённо: они обсуждали школу, волейбол, курение, потом прозвали друг друга «физматом» и «гуманитарием». Ане очень легко давался украинский язык и предметы, связанные с литературой, а вот у Ростика с ними были проблемы. Алгебра же Ане не давалась. Спустя год после этой переписки Аня думала о том, как хорошо было бы, сядь она тогда к нему, ведь он сидел один... Это был бы лучший дуэт. Так, не то что-то. Так вот, с той переписки многое изменилось. Каждое утро Аня просыпалась и видела в тик-токе сообщение от Ростика. Утром это было: «Доброе утро, что делаешь?», вечером: «Спокойной ночи, сладких снов». Она отвечала ему тем же, внутренне вереща от радости. Ей казалось, что такого не случится никогда, но нет — вот он, Ростик. И они подружились! Что может быть лучше? Так прошёл январь. Уже пятый месяц самого лучшего времени в её жизни подходил к концу.