— Давай встретим рассвет вместе?

      В рот совсем ничего не лезло. Тошнота по утрам преследовала Броню с детства, но мама строго говорила: «Не будешь есть — будет язва желудка!» Будучи маленькой, это звучало до жути страшно, само слово «язва» было похоже на яд какой-то, как будто если она не съест этот чёртов бутерброд — желудок откажет и не получится пойти на линейку во второй класс. В общем-то, никогда и не хотелось идти куда-то, но разве её кто-то спрашивал?       Завтрак был как будто проклятым, одно и то же яйцо пашот с авокадо, один и тот же чай «Эрл Грей», каждый день одно и то же. Вроде вкусно, полезно даже, но Броня давно перестала чувствовать хоть какое-то удовольствие от, по словам мамы, «элитного британского завтрака». Что в нём «элитного» она как в детстве не понимала, так и сейчас, лишь молча ела под упрёки мамы о том, что нужно чтить британские традиции и есть то, что едят там, а не брезгливо отнекиваться и оправдываться тошнотой.       К чему это всё? Она никогда не ощущала в себе какие-то английские корни, тягу к родине. На вид совершенно обычная русская девочка, живущая в маленьком русском городке, даже родители по-русски говорят. Но последние, преимущественно мама, постоянно говорили про Великобританию: как там было хорошо, что при любой возможности они переедут обратно и навсегда забудут про эту, по их словам, дыру — Россию.       Броня обычно тактично молчала и слушала эту, по её мнению, совершенно неинтересную тираду, которая явно была настроена на то, чтобы вызвать у неё любовь к родине.       Она садится в отцовскую машину и громко выдыхает, расслабляясь в кожаном кресле. Под непрекращающийся поток мыслей гораздо легче проживать рутину, раньше всё длилось мучительно долго: рано просыпается, чистит зубы, завтракает через силу, собирает портфель, доделывает уроки, надевает форму, едет с отцом в гимназию. Каждый день одно и то же, даже еженедельные поездки с папой в какую-нибудь кафешку совсем прекратились под нерушимый аргумент: «У тебя скоро ЕГЭ, ты должна готовиться, а не развлекаться».       Спасают только частые поездки к любимой бабушке, которая не говорит часами об учёбе, Британии, экзаменах. Можно было забыть всё это и кушать самые вкусные блинчики со сметаной и слушать бархатный голос, который с восторгом рассказывал, какие большие помидоры в этом году выросли в огороде. Воспоминания греют душу, помогая пережить очередную пятницу.

***

      На часах 7:00, и Броня заходит в пустой зал. Школа наполовину тёмная, пара ламп работает в коридорах на этажах. Мёртвая тишина. Из людей только уставший охранник, которого почти не видно из-за слабого освещения, и несколько учителей, которые о чём-то шушукаются в самом конце коридора. Всё выглядит каким-то нереальным, люди больше напоминают кукол, которыми играется начальство как хочет, а потом выбрасывает, когда они становятся слишком скучными. Может, поэтому у них меняется охранник каждый месяц?       Класс такой же тёмный и мрачный, как остальное здание. Это место пропитано чем-то негативным, отталкивающим, остаётся только одно желание — развернуться и убежать отсюда навсегда. Броня тяжело вздыхает, это так безответственно.       Воздух очень влажный, но тёплая школьная жилетка спасает от прохладного ветра. Людмила Борисовна постоянно забывает закрывать небольшую форточку, из-за чего Броне часто приходится убирать беспорядок после ночных стихийных бедствий. Сегодня ночью шёл страшный ливень, погода разбушевалась перед приходом зимы, как будто назло. По спине пробежали мурашки: действительно повезло, что отец подвозит её в школу, и не приходится идти по промозглой улице, когда ледяные капли пропитывают куртку.

      В классе стоит громкая какофония, режущая слух. Школьные часы показывают время 7:59, учитель спокойно заходит в класс и хлопает в ладоши, привлекая внимание всех учеников. Гул прекращается, и Броня выдыхает, становится легче, снова тишина и можно сосредоточиться на мелодичном голосе молодой учительницы по английскому.Но через мгновение шум возвращается, почти никто в классе не уважает Елизавету Петровну, многие до сих пор не понимают, как ей позволили учить десятый класс, если она мягкая и без стержня, который должен быть у каждого учителя.       Головная боль возвращается, вдавливаясь в виски с новой силой. Это из-за погоды, точно из-за неё. Вокруг все такие идиоты, не могут закрыть свой гнусный рот хотя бы на 10 минут! Их в пещере воспитали? Бедная девушка пытается обратить на себя внимание, но безжалостные старшеклассники продолжают свою бессмысленную болтовню, игнорируя существование учительницы. Просто невыносимо.       8:15. В класс вальяжной походкой заходит Сампо Коски, даже не удосужившись спросить разрешения. Небрежно кидает свой рюкзак на последнюю парту и нарочито громко здоровается со своими дружками. Броня протирает переносицу: она знает, что сейчас будет.       Елизавета Петровна гневно выходит из класса и возвращается через две минуты с социальным педагогом. Броня безэмоционально переводит взгляд с одноклассника на разъярённого педагога. Этот идиот такой безответственный: каждый день опаздывает, не уважает никого, кроме себя, лыбится на любое замечание. После школы она постоянно видит, как Сампо в компании своих друзей смеются на всю улицу, записывают друг друга на видео и шутят совершенно неприемлемые шутки, выглядят такими… такими… свободными?       Да, свободными. Их ничего не заботит, они не думают о том, как много внимания привлекают, что их могут осудить за что-то, сам Коски постоянно опаздывает и совершенно не стыдится этого. Скорее всего, просыпается за десять минут до начала урока, а после всех занятий гуляет со своими друзьями, и, кажется, получает невероятное удовольствие от жизни, даже когда стоит на школьном учёте, даже когда его постоянно позорят учителя, даже когда все говорят, что у него нет будущего.       Как можно быть таким легкомысленным, когда от тебя не ожидают лучших результатов? Неужели он не боится совершить ошибку, а просто плюёт на неё и идёт веселиться со своими друзьями?       Везунчик.       Сампо насильно вытаскивают из класса, социальный педагог тянет его за ухо, и он жалобно просит отпустить. Долгожданная тишина, но головная боль никуда не ушла. Почему?..       Мысли. Ненужные мысли заполнили голову и превратились в противный белый шум. Броня тряхнула головой. И ещё. И ещё. Урок снова начался, учительница бубнит что-то про конфуз, про надоедливое поведение, про неуважение. Слова «проверка» и «домашнее задание» отозвались где-то эхом в сознании.       Броня переводит взгляд на соседний стул. Пустой. Зеле такая безответственная, аж тошно. Чем она сейчас занимается? Видит десятый сон или неспешно кидает учебники в свой старый рюкзак? Да, он действительно показался ей старым: везде торчат нитки, застёжка чуть порвана, на нижнем кармане какое-то пятно. Бедная, что ли? Это всё неважно.       В отличие от «этих», Броня сдаст экзамены на высший балл, поступит в МГУ и станет успешной бизнес-леди. Родители надеются на неё, она не может их подвести.       А «эти», возможно, с трудом сдадут экзамены, поступят в какой-нибудь колледж на любимую специальность и…       — Броня, ты подготовила рассказ на тему животных? — Мягкий голос учительницы заставил слегка вздрогнуть. Броня мысленно поблагодарила её, пора учиться, а не думать о безответственных учениках, которые портят репутацию лучшей гимназии этого города.       — Да, — Она открывает свою тетрадь с рассказом на английском, размером в две страницы. — I want to tell you about the Tiger…

***

      Потолок в комнате, как оказалось, такой скучный. Она видела на «Алиэкспресс» звёздочки, которые клеятся на стену и светятся ночью. Обязательно нужно будет заказать их когда-нибудь. Когда будет зарплата, возможно? На протяжении 15 минут серый потолок совершенно не меняется, эти маленькие звёздочки принесли бы Зеле хоть какую-то радость. Однако сейчас она чувствует только дикую боль от любого движения тела, кроме ног. На этот раз действительно повезло, а ведь он мог сломать ей что-нибудь в любой момент.       Сколько сейчас времени? В комнату нагло пробралось несколько лучей солнца, которые, как оказалось, совсем не греют.       Сегодня, кажется, пятница. К чёрту гимназию. К чёрту маму с её этой гимназией. К чёрту вообще всех. Зеле резко садится, от чего спина начинает неприятно ныть. Она начинает бегать взглядом по всей комнате, стараясь найти телефон. Девушка не помнит, как он выпал у неё из рук, почему отключился, работает ли вообще, но прямо сейчас ей необходимо связаться со своей подругой, иначе крыша точно куда-то уедет.       Небольшая трещина, но работает. Уже хорошо. Зеле трясущимися пальцами набирает несколько сообщений самому верхнему контакту в списке.

Вы: Ты в школе?

Вы: Давай встретимся

Вы: Прямо сейчас

      Нога начала отбивать импровизированный ритм об деревянный пол. Лишь бы она не валялась в отрубе на хате какого-нибудь Артёма.       Стелла-хуелла: я дома       Стелла-хуелла: приходи ко мне       Зеле выдохнула гораздо громче, чем следовало бы. Она начала впопыхах накидывать какую-то старую толстовку и те же серые джинсы, стараясь не обращать внимания на боль, которая пронизывала всё её тело. Скорее всего, грудь, руки и лицо были все в страшных синяках, и она со стороны была похожа на какую-то наркоманку-алкашку, у которой закончились деньги, и её во дворе кто-то отпинал. Возможно, в этом была доля правды.       Отец в отрубе, повезло. Зеле проскальзывает к входной двери, небрежно выкидывает несколько учебников из школьного рюкзака, который так и не успела отнести в комнату, и кладёт туда свою единственную зарядку от телефона. Она не хочет возвращаться сегодня домой, точно нет, не хочется и завтра, и через неделю, даже через месяц. Стелла бы позволила это, даже больше, скорее всего, начала бы уговаривать Зеле остаться у неё жить до приезда родителей. Непроизвольная улыбка сама появляется на лице. Какой бы образ жизни не вела Стелла, она всё равно остаётся чуткой и заботливой подругой, что бы про неё не говорили одноклассники, учителя, мама…       Зеле тряхнула головой, не позволяя мыслям заполнить её голову. Сейчас небезопасно. Сзади послышался скрип дивана, дыхание участилось, и руки перестали слушаться, шнурки совсем отказывались завязываться. Он сейчас встанет, снова побьёт так, что она останется инвалидом на всю жизнь? Или вообще убьёт?       Она схватила ключи с тумбочки, накинула единственную ветровку с рюкзаком и выбежала из квартиры. Не поймает, не в этот раз. Рывками миновала все пролёты и выскочила на улицу. Влажный холодный воздух заставил поёжиться и на мгновение потерять бдительность. Он уже рядом? Нельзя останавливаться, сейчас схватит за шкирку и оттащит обратно в подъезд, со всей дури кинет её в ледяную старую стену, от чего посыпится штукатурка, и прямо там убьёт. Она будет в мучениях цепляться за жизнь в промозглом помещении, истекая кровью и моля о том, чтобы всё это прекратилось, но он уже не остановится…       «Бежать, бежать, бежать» — мысль, заполнившая все стенки разума. Тупая боль во всей верхней части тела уже никак не привлекала внимание девушки, почему-то прохожие странно смотрели, и их лица искривлялись, как будто они видели что-то мерзкое перед собой. Идиоты, а как бы они себя вели, если бы за ними гналась смерть?

***

      — Закрой, быстрее!       Зеле вбежала в знакомую квартиру с такой силой, что врезалась в грудь подруги. Резким движением захлопнула дверь и облокотилась на неё для надёжности, чтобы точно не открылась. Тело била крупная дрожь, то ли от холода, то ли от страха, страшные картинки перед глазами начали рассеиваться, вдыхая запах уже родной квартиры.       Младший брат Стеллы — Келус — в последнее время начал увлекаться выпечкой, и получилось у него просто божественно! Вся квартира пропахла умиротворяющим запахом свежеиспечённых печенек и корицы, создавая ощущение того, что тут безопасно.       Девушка вздрогнула, когда кто-то рекзо, но с особой мягкостью, дотронулся до плеча, пытаясь привлечь внимание. Стелла выглядела слегка взволнованной и ошеломлённой подобным мгновенным появлением.       — Ты чего? Чё случилось? — Убаюкивающий полушепот прозвучал где-то над головой, Зеле не заметила, как сползла по двери на пол.       Она порывисто вскочила на ноги и неловко отряхнулась, пытаясь сделать вид, что так и было задумано.       — Там... Эм... — Зеле метала взгляд со своих пальцев на дверь и обратно. — Ну...       — У тебя кровь, быстро пошли в ванну, — Стелла бесцеремонно стащила куртку и рюкзак со спины подруги и кинула куда-то на пол в прихожей, затем потащила вглубь квартиры, не задавая лишних вопросов. Зеле попыталась по пути снять незашнурованные конверсы, на что Стелла лишь махнула, мол, потом вытрет следы если что.

      — Ты вообще долбаёбка что ли? Нужно сразу было приложить лёд, а не затыкать нос какой-то грязной салфеткой! — Стелла с особой осторожностью протирала лицо подруги чем-то очень вонючим, из-за чего потом всё неприятно щипало. Кровотечение из носа почти прекратилось, и разум слегка прояснился.       Они обе молчали, каждый занимаясь своим делом: Стелла старательно обрабатывала травмы, а Зеле изредка издавала болезненные стоны и шипела, мешая оказать себе помощь.       — Со мной всё в порядке, оно само заживёт. — В ответ она получила предупреждающий взгляд подруги, после которого мало что вообще хотелось комментировать.       — Прости что ворвалась так резко, и, возможно, напугала тебя, — Зеле поджала губу, но почти сразу зашипела от боли, когда из губы снова полились несколько капель крови. Стелла цокнула и аккуратно вытерла кровь, прижимая на место ранки вату с перекисью. — Мне просто... пока-а-залось, — она протянула «а», как будто была не уверена в своём ответе, — что за мной бежит отец, и что он вот-вот... — она замолчала на пару секунд, а потом начала оправдываться: — Это выглядело так реалистично, как будто он был всё это время за моей спиной!       Стелла тяжело выдохнула и отошла, показывая, что закончила свою работу.       — Всё в порядке, сейчас ты полностью в безопасности и можешь не думать о нём.       Снова наступило молчание, на этот раз довольно неловкое. Стелла уткнулась в телефон и яростно с кем-то переписывалась, ванну заполнил звук клавиатуры. Зеле сосредоточилась лишь на этом «тыктыктык», который эхом отдавался по всей комнате и смотрела в стену перед собой. Она как в трансе начала теребить свою дешёвую серёжку в ухе, которую купила в каком-то магазине за 50 рублей, то отдергивала, то игралась с застёжкой. Обычно после такого прокол сильно воспалялся, но её это не сильно волновало.       — Когда ты ела в последний раз?       Зеле вздрогнула от внезапного голоса подруги, который оказался довольно громким из-за эха. Она медленно перевела на неё взгляд и слегка нахмурила брови, пытаясь вспомнить.       — Дня два назад, может.       Стелла выгнула бровь, как бы говоря: «Серьёзно?».       — Не смотри так, ты же знаешь, я после школы обычно сразу спать иду, и как-то совсем не до еды.       — Мученица, — она цокнула и подошла к двери. — Пойдём на кухню, перекусим что-нибудь.       Зеле убирает ватку с губы и кладёт на край раковины, но убрать лёд с носа не рискнула, затем неспешно поплелась за подругой. Чем ближе они приближались к кухне, тем сильнее становился ароматный запах печенек с корицей, от чего у Зеле непроизвольно заурчал живот, напоминая о том, что он, вообще-то, проголодался.       Она садится за стол и наблюдает за тем, как Стелла начинает носится по кухне с разными сковородками, наполненными различной едой.       — Слушай, я не ела всего два дня, а не два месяца, не надо меня так откармливать, — попыталась возразить Зеле.              Стелла замедлилась и медленно перевела взгляд на подругу.       — Ага, если бы ты сейчас не пришла ко мне, то два месяца бы ещё голодала, потому что «забыла» поесть, — На предпоследнем слове она показала кавычки пальцами и усмехнулась. Зеле выдохнула и улыбнулась в ответ, почувствовав, что атмосфера стала гораздо легче.       Из коридора послышался голос уже знакомого парня.       — У тебя чё гости, что ли? — Келус появился в дверном проёме и обвёл всю кухню взглядом. Он казался заинтересованным, но до тех пор, пора не увидел Зеле. — А, ясно, опять ты.       Келус резко развернулся на 90 градусов и пошёл обратно, выглядя совершенно непричастным. Зеле пару раз моргнула и перевела взгляд на Стеллу, как будто та могла объяснить действия брата. Подобное повторялось уже не в первый раз, и в каждый из разов реакция Келуса была не самой дружелюбной. Казалось, что чем чаще он видит Зеле, тем больше вероятность того, что он скажет что-то на подобии: «иди на хуй из нашего дома». Она стушевалась и почувствовала себя лишней. Может действительно не стоило приходить?       — Забей, у него просто переходный возраст, наверное, — Стелла поставила две тарелки с разогретой едой и села напротив подруги.       — Он только на меня так реагирует?       Стелла довольная начала кушать сочную куриную котлету, но после вопроса слегка задумалась, стараясь вспомнить всех, кто вообще к ней приходил в гости.       — Угу, — она проглотила кусок еды. — Не переживай по этому поводу, он сам иногда не понимает на что обижается.       Зеле задумчиво закинула в рот небольшой кусок котлеты и начала неспешно жевать, размышляя над словами подруги. Она как-то обидела Келуса? Может когда-то обозвала его случайно или подножку дала? Стоит ли извиниться? На последний вопрос сразу прилетает встречный: «Извинится за что?». Поток бессмысленных мыслей прервался, как только желудок получил долгожданную вкусную еду и довольно заурчал, Зеле не заметила, как начала есть гораздо эффективнее, чувствуя, как с каждым съеденным куском наполняется энергией.       Через 5 минут девушка довольная облизалась и посмотрела на Стеллу, которая снова с кем-то активно переписывалась и не съела ещё даже половину еды, что была на тарелке.       — С кем переписываешься? — заинтересовано спросила она.       Стелла слегка удивлённо подняла голову, как будто забыла, что сидит здесь не одна.       — С Гелей, она приглашает меня на день рождение Вити завтра.       — Вити? Что за Витя?       — Ну помнишь, я тебе рассказывала? Витя — это брат Ксюши, я её видела на тусовке у Валеры, знакомого Макса, она встречается с Никитой ещё, я у него месяц назад караоке на хате устраивала, я тебе видео скидывала даже…       — Я поняла, да, — Зеле отвела взгляд и уставилась на окно. Уже стемнело, хотя, казалось, она буквально недавно пришла к подруге, когда ещё птички пели. — Я просто хотела остаться у тебя на несколько дней, если ты не против, конечно.       Стелла оторвала свой взгляд от телефона и внимательно рассмотрела лицо Зеле.       — А, ты про это. — она улыбнулась. — Не парься насчёт этого, родители приедут только через полторы недели, можешь всё это время у меня жить. Я завтра ненадолго уйду к этому Витьке наверно, у него родители дофига богатые, говорят, что кальян даже будет, — Стелла, вспомнив про еду, быстро засунула кусок котлеты в рот и продолжила: — Ефли хочефь, то можешь пофти со мной.       Зеле поморщилась, представляя вписку в квартире какого-то богатенького школьника, где много подростков пьют дешёвый алкоголь и курят кальян прямо в помещении. По телу прошлись неприятные мурашки.       — Нет, спасибо, я лучше просто у тебя в комнате посижу.       Стелла пожала плечами и продолжила что-то набирать на клавиатуре телефона. Наступило молчание и они снова начали заниматься каждый своими делами. Зеле продолжила теребить свою серёжку в ухе и задумчиво смотреть в окно, наблюдая, как холодный ноябрьский ветер колышет ветки почти голых деревьев. За окном снова начал моросить мелкий ледяной дождик, от этого в квартире стало ещё уютнее, ведь отопление здесь было прекрасное, и спасало от любого холодного ветра и дождя.       Почему-то она вспомнила певицу Сервал, во многом она цепляла Зеле своими знаками самовыражения в виде множества проколов ушей и несколькими небольшими татуировками, а её песни часто заедающе крутились в голове. Зеле задумчиво потрогала свою мочку уха, на который был одинокий прокол, который ей сделали в детстве в какой-то парикмахерской дешёвым «пистолетом». Внешность Сервал казалась очень крутой, а её собственная почему-то была тусклой и блеклой, не смотря на покрашенные в фиолетовый кончики волос и цветные линзы, почему так?       — Слушай, — Стелла почти мгновенно подняла голову и приподняла брови. — Проколи мне ухо.