— Давай встретим рассвет вместе?

      Стены школы как будто физически давили на разум, но здесь, на удивление, было спокойнее, чем дома. Со временем это место стало островком безопасности на некоторое время, ты здесь будто оторван от всего внешнего мира. И ведь правда: тебя на восемь часов запирают в здании без возможности выйти, пичкают различными знаниями и только после этого отпускают. Это — своего рода лагерь, только больно уж много от тебя требуют.       Зеле плюхается на своё новообретённое место и вздыхает так тяжело, будто десять километров без остановки шла. Справа она почувствовала пристальный взгляд и неспешно повернулась к обладательнице прожигающих глаз.       — Ты принесла мою тетрадь? — сказала Броня, продолжая буравить взглядом свою соседку по парте.       — Даже не поздоровалась… — Зеле цокнула и закатила глаза.       Она максимально лениво потянулась за рюкзаком, который очень удобно лежал под партой, и протянула девушке её заветную вещь.       Броня вежливо кивнула и отвернулась, полностью потеряв интерес к своему недавнему занятию. Зеле выгнула бровь в ожидании ещё каких-то фраз с её стороны, но Рэнд начала старательно что-то списывать с листочка в тетрадь, которую только что получила, нарочно игнорируя взгляд соседки.       М-да, интересный диалог получился.       Неделя шла своим чередом: каждый день самостоятельные по тому или иному предмету, многочисленные выговоры от учителей за плохую успеваемость и прогулы уроков в туалете. Отличные школьные будни, однако всяких самостоятельных и контрольных становилось всё больше, а знания в голове Зеле почему-то не появлялись магическим образом.       На её собственное удивление, уже на третий день недели Броня перестала обращать внимания на то, что её соседка по парте в наглую списывает всё с её листочка, и делала вид, что школьная стена до жути интересная. По доброте душевной это было или Броня просто уже устала делать какие-то замечания, не понятно, но Зеле крайне ей благодарна.       На переменах Рэнд усиленно делала вид, что не знает кто она такая, всякий раз, когда Зеле бесцеремонно нарушала её одиночество и садилась рядом на лавочку. Вообще, сама девушка сама не горела особым желанием пытаться разговорить эту зануду, но её единственная подруга — Стелла — появилась в школе дай боже раз в неделю, а общаться с кем-то на протяжении двадцати минут хотелось.       — То, что ты принесла мою тетрадь по биологии ещё не делает нас друзьями, — Броня незаинтересованно окинула девушку взглядом и снова уткнулась в учебник русского языка.       — Меня засмеют, если я буду дружить с заучкой, — усмехнувшись, подначила её Зеле.       Броня моментально встала, подобрала свои вещи и ушла обратно в класс.       Зеле молча проводила её взглядом и нахмурилась. Обиделась что ли? Ну и к чёрту.

***

      Сегодня просто отвратительный день для работы. Зеле считала себя не метеозависимой до сегодняшнего утра, когда дождь противно сочетался со снегом вместе с северным ветром. Буквально каждая часть головы отдавала болью и хотелось уснуть до хотя бы конца осени, лишь бы эта пульсация в мозгу закончилась.       Всё усугубилось, когда довольно раздражающей клиентке положили слишком мало пепперони в пиццу, и она устроила огромный скандал, своим противно-высоким голосом крича что-то про непрофессионализм и «дешёвую забегаловку». Зеле перестала что-то слушать после слов «Позовите менеджера!» и боролась с желанием ударится головой об ближайшую стену.       Она ненавидела эту пиццерию и весь её персонал всем сердцем, но здесь была неплохая оплата за одну смену. Иногда даже получалось себе какую-то новую вещь купить, если продуктов хватало ещё хотя бы на неделю, но было это крайне редко. Несколько месяцев назад, после очередной ссоры с отцом, она всерьёз начала откладывать деньги на съёмное жильё, но довольно часто приходилось брать эти накопления, потому что банально не хватало на яйца или хлеб.       Довольно удивительно, но в субботу было мало людей. Это крайне радовало, учитывая непрекращающуюся головную боль и повышенное давление. Со всеми клиентами она обменивалась одинаковыми фразами и действиями, так что каждые выходные буквально ощущались на два нескончаемых дня сурка. Иногда, конечно, происходили казусы, как с сегодня с разгневанной клиенткой, но обычно всё скучно и однообразно.       Очередной звон колокольчика на двери заставил внутренне взвыть. Зеле приветливо улыбнулась.       — Здравствуйте! Нам, пожалуйста, две маленькие пиццы: одну мясную и одну… — мужчина средних лет обернулся назад и многозначительно на кого-то посмотрел.       — С ананасами, — раздалось тихое из-за его спины.       — …и одну с ананасами, пожалуйста.       Улыбка с лица Зеле на секунду спала, когда она услышала слово «ананас» и «пицца» в одном предложении, но почти сразу натянула привычную маску. Она до сих пор не принимала существование людей, которым может нравится сочетание этих двух, по её мнению, несовместимых вещей, но со временем стала привыкать, когда начала работать в пиццерии. Она перевела взгляд на этого странного любителя пиццы с ананасами и встретилась с удивлёнными серыми глазами, которые, видимо, уже некоторое время её рассматривали.       — Броня, всё в порядке? — мужчина обеспокоено развернулся к девушке и осмотрел её лицо. Она несколько раз кивнула и сразу метнула взгляд в пол, как только Зеле узнала её.       На несколько секунд между ними наступило молчание, прерываемое только тыканьем на экран для создания заказа. Мужчина отдал нужную сумму и пошёл в глубь пиццерии к столику у окна. Знакомая девушка остановилась напротив кассы и жестом показала мужчине вслед, что скоро пойдет следом.       — Так ты работаешь в пиццерии? — с нескрываемым удивлением спросила Броня, глядя в уставшие глаза напротив, скрытые за фиолетовыми линзами.       Зеле тяжело вздохнула, массируя виски, пытаясь унять вновь прибывшую боль. Со стороны казалось, что этот диалог ей неприятен и она через силу отвечает. Наверное, в этом была доля правды. Девушка лишь слегка кивнула на вопрос и отвернулась, не желая больше отвечать. Голова гудела, а теперь ещё её одноклассница знает, что она работает в самой жалкой пиццерии в их городе, замечательно! Зеле старательно скрывала подобные подробности от всех своих знакомых, а в итоге наткнулась на свою новую соседку по парте.       Броня ещё несколько секунд рассматривала внешний вид знакомой, иногда поджимая губу то ли от сочувствия, то ли чтобы не сказать лишнего. Тёмные взлохмаченные волосы были небрежно убраны в короткий хвост, скрывающийся за кепкой с фирмой пиццерии; синяки под глазами и покрасневшие слизистые выдавали в ней ужасную усталость, а нахмуренные брови и редкие болезные стоны указывали на боль.       Рэнд кивнула и ушла к столику, на котором уже расположился её отец с их вещами.       Внутри её терзали смешанные чувства ко всему происходящему. Та самая Зеле, которая, казалось, ничем не занимается по жизни и собирается (по её же словам) сторчаться под мостом, сейчас в какой-то пиццерии на окраине, наверняка за гроши, работает, да ещё и когда на улице высокое давление! Очень странно и… неправильно. Да, верное слово. Это неправильно, что образ, который Броня всё это время выстраивала о соседке по парте не вяжется с новой реальностью. В её голове бездельники вообще не работают и действительно заканчивают с иглой в вене.       Сама того не заметив, она «залипла», глядя на стол, и сидела так уже несколько минут. Отец настороженно глянул на дочь и аккуратно коснулся плеча.       — Ты в порядке? — обеспокоено спросил мужчина.       Броня несколько раз моргнула и вернулась в реальность. Натянула улыбку и кивнула, мол, нормально всё.       — Просто задумалась.       Мужчина кивнул в ответ и несколько раз несильно похлопал её по плечу.       Через несколько минут на их столе оказались две ароматные пиццы, которые выглядели не так плохо, как себе представляла давеча девушка. На вкус не «вау», конечно, но наесться можно было.       В это же время она ловила на себе странные взгляды со стороны кассы. Зеле казалась заинтересованной и… раздраженной. Это было действительно странно, ведь Броня не успела вроде никак её спровоцировать.       — Мышка, что подарить тебе на Новый год? — неожиданно подал голос отец и улыбнулся по-доброму, как умел только он.       — Пап, ещё декабрь даже не успел начаться, какой Новый год?       Мужчина задумчиво потёр щетину.       — Ну, возможно, у тебя есть что-то на примете? — поинтересовался он, отложив кусок пиццы в сторону. — Просто я не уверен, когда мы сможем это снова обсудить. Не хотелось бы оставлять тебя без подарка.       Броня вмиг поникла, понимая, к чему он ведёт.       — Ты будешь работать до конца декабря? — понизив голос, предположила она.       — Если повезёт, то до середины, а так… — отец замолк на пару секунд, подбирая слова. — Мышка, ты же понимаешь, что в декабре многие уходят в отпуск и сотрудников будет сильно не хватать? Нагрузка на компанию сильная пойдет.       Броня кивнула и натянула улыбку. Конечно, она понимает. Удручает только возможность вновь быть с матерью одной дома целый месяц. Да и без папы довольно тоскливо, ведь только благодаря ему у неё получается абстрагироваться от учёбы, с которой на неё то и дело давит мать, учителя и совесть.       Закончив их небольшую трапезу, они взяли свои куртки и пошли к выходу. Броня остановилась и ещё пару секунд сверлила взглядом затылок Зеле, пока та не повернулась к ней, потирая уставшие глаза. Она сузила глаза ещё мгновение изучая, кивнула и пошла вслед за отцом на улицу.       Что-то изменилось в её взгляде на знакомую после этой встречи.

***

      Энтузиазм выходил из всех щелей и казалось, что если Стелла прямо сейчас не появится рядом, то случится большой взрыв. Она металась взглядом по коридору в школе, пока не увидела знакомую почти серебристую макушку возле школьного туалета.       Чуть ли не сбив подругу с ног, Зеле затараторила:       — Ты щас ахуеешь! Прикинь, просыпаюсь я сегодня утром и мне сообщение приходит от мамы. Она предложила мне отпраздновать Новый год вместе с ней, представляешь! Вот прям с ней, в Москве и с оливье!       В конце Зеле сильно повысила голос, от чего проходящие мимо ученики странно посматривали на неё. Стелла подавилась жвачкой, не успевая переварить полученную информацию. Через мгновение шестеренки в голове наконец закрутились и она удивленно повернусь к подруге.       — Я в ахуе, — заключила Стелла. — Нет, серьезно. Я очень рада за тебя, правда! Но почему она вспомнила про тебя только в Новый год?Неужели до этого она не могла с тобой встретится?       После этих слов Зеле посмотрела на неё непонимающе, а затем и вовсе поникла, и весь недавний энтузиазм куда-то испарился.       — Я думаю она работает. Занята, наверное, — предположила она.       — Она ж вроде вышла за какого-то богатого мужика замуж? — осторожно поинтересовалась Стелла.       — Да. Нет. Не знаю. Похуй! Она сказала, что купит мне билет ближе к концу декабря.       Стелла с сомнением проанализировала аргументы подруги и сдалась, не желая портить её настроение:       — Это здорово! Отправь мне потом обязательно фотки из Москвы, хоть виртуально там побуду.       Это разрядило обстановку и Зеле снова улыбнулась, уже предвкушая новогодние посиделки с горячим шоколадом, под очередную часть фильма «Один дома».       Воспоминания грели душу. В далеком детстве мама нежно обнимала Зеле, стирала горячие слезы с её щёк и делала самый вкусный горячий шоколад, который она вообще когда-либо пробовала. Казалось, больше никто не сможет сделать такой же горячий шоколад. В голове Зеле мысленно пририсовала маме огромные ангельские крылья, которые защищают от всех невзгод и дарят такое нужное ощущение безопасности.       Спустя несколько лет одиночества и скромной компании отца в её жизни, она совсем скоро сможет снова побыть дома. С мамой, оливье и «Один дома».       Зеле позволила себе быть счастливой и предвкушенной, закрыв глаза на недавние слова Стеллы. Её мать действительно не писала ничего до сегодняшнего момента, начиная с короткого сообщения «Удачи в 10 классе.» в сентябре. Видимо, её излишняя наивность вновь сыграет против неё самой.