— Давай встретим рассвет вместе?

      Дом выглядел как типичный в богатеньком районе: двухэтажный и с современным ремонтом. Зеле с сомнением осматривала территорию издалека по мере приближения к нужному адресу, и в моменте захотелось развернуться и уехать обратно. По приглушённой музыке и смеющимся подросткам легко было опознать дом знакомого Стеллы. Однако её самой не было видно — видимо, уже давно внутри. Всё это время рядом идущая Броня была тише воды, ниже травы, и Зеле уж подумала, что та пожалела о своём решении. За её внутренними терзаниями было довольно забавно наблюдать, учитывая, с каким усилием Броня строила на своём лице маску серьёзности. Кажется, она начинает трескаться.       На входе их радушно встретил хозяин дома и кратко обозначил, где какая комната и куда нужно идти, а потом скрылся в эпицентре музыки. Многие вешалки ещё были свободны, но некоторые гости решили просто бросить свои куртки либо на пол, либо на ближайшую тумбочку, из-за чего Зеле чуть не споткнулась. Хаос пропитал это место сполна и читался в каждой части этого дома, но она чувствовала себя удивительно комфортно. Хаос давно стал чем-то родным и приемлемым.       — Чё ты там копошишься? — с долей раздражения спросила Зеле и обернулась на спутницу.       Броня аккуратно вешала пуховик и шарф на свободный крючок, невинно заправляя прядь волос за ухо. Вместо привычной классической рубашки с жилеткой на ней была белая рубашка с жабо, навевая воспоминания о винтажных фильмах, где были популярны подобные вещи, полупрозрачный чёрный корсет с различными узорами, что подчёркивал тонкую изящную талию, и классические брюки, завершающие элегантный образ. Длинные распущенные волосы почти до талии удивительно шли Броне, и видеть их не убранными в высокий хвост было непривычно. Из заучки и любимицы учителей Броня превратилась в строгую аристократку, совершенно не подходящую под подобное место. Её образ казался неправильным на фоне брошенных курток и уже подвыпивших сверстников, словно вырезанный силуэт с картины Чахурского приклеили на фотографию серой русской панельки.       Глаза Зеле забегали, жадно подмечая каждую деталь чужого лука. Она опешила на несколько секунд и забыла, что хотела сказать, но вскоре "отвисла" и кивнула в сторону основной комнаты.       — Веселись, принцесска, — Зеле отсалютовала двумя пальцами и уже собиралась юркнуть в толпу подростков, но замедлилась: — или правильнее будет Ваше Высочество? Мисс Бронеслава?       Броня закатила глаза, когда услышала полную форму своего имени, и пробурчала что-то, но громкая музыка заглушила её слова.       В общем, это было не очень важно. Пусть она сама разбирается, чем будет заниматься, ведь у Зеле уже есть свой план на эту ночь. Её взгляд сразу зацепился за столик с напитками и какой-то закуской, но второе её интересовало меньше всего. В конце концов, она заслужила отдых или нет?       Зайдя в помещение, в глаза сразу бросились неоновые подсветки, что были единственным источником света в темноте. Уже всем надоевшая, но всё такая же качающая Black Bacardi играла из массивных колонок, бит отдавался в грудь и уши и синхронизировался с пульсом. Зеле растворилась в происходящем и позволила себе лёгкие покачивания бёдер в ритм, но периодически проходилась взглядом по толпе, выискивая светлую макушку, из-за чего полностью забыться не получалось. Это начало раздражать, ведь она не нанималась в няньки, но всё равно следовала этой роли. На самом деле Зеле была лишь немым наблюдателем за чужим бунтом, ей двигал лишь интерес, да и только.       Ассортимент выпивки был тусклым и скудным, но выбор всё же был: на краю стояли бутылки светлого нефильтрованного пива и пластиковые стаканы, а рядом водка и банки без этикеток с какой-то жидкостью. Кажется, это палёный вискарь. Она скривилась при виде водки, и перед глазами вспыхнуло яркое воспоминание: катившаяся по полу бутылка, массивные шаги отца и включённое на кухне радио. На миг передёрнуло всё тело, Зеле прикусила кончик языка и, не медля, отлила в стакан содержимое банки. На вкус оно оказалось ещё хуже, чем выглядело: вкус спирта перебивал остальные ноты хоть чего-то, что могло быть похоже на виски, поэтому она почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Горло сильно обожгло, словно это не палёный алкоголь, а лава. Видимо, не стоило так резко это пить.       Зеле разозлилась на собственную слабость: даже напиться нормально не может! В отместку самой себе она сделала ещё два больших глотка, вызвав новый рвотный рефлекс. Ладно, может, это не так плохо. Отвлекшись от этих мыслей, на плече почувствовалось лёгкое похлопывание.       — У-у, не быть тебе королевой вечеринки, — Стелла по-доброму засмеялась и лёгким движением забрала пластиковый стакан из её руки. — Что это за дерьмо? Я думала, Марк по приколу эту шнягу поставил сюда, а кто-то это реально пьёт?       Зеле беззлобно ударила её в плечо и попыталась забрать напиток обратно, на что Стелла демонстративно вылила его обратно в банку.       — Тебе повезло, что у тебя есть такая крутая и полезная я, с которой можно культурно бухать, а не как эти придурки, — она обвела сверстников рукой, — мочой типа пива или этого говна.       Стелла взяла подругу под руку и потащила на второй этаж. Несколько поворотов — и они оказались в маленькой комнате-складе, где на полке красовались ящики с различным алкоголем.       — Короче, это запасы для его друзей, они ж все из обеспеченных семей типа, — она облокотилась о стену плечом и самодовольно улыбалась, видя недоумение на лице Зеле. — Я к Марку не в первый раз прихожу на вписку, так что...       Покопавшись в пакетах и ящиках, Стелла достала несколько разноцветных бутылок с разными надписями на английском. Внимание сразу зацепилось за зелёную, и Зеле с энтузиазмом принялась её рассматривать.       — Ягер? Мысли читаешь! — Стелла весело схватила вторую бутылку и потащила Зеле за руку вниз. — Если кто спросит, скажи, сама купила, ок?       Сразу после этого Стелла была окружена незнакомыми лицами, и все возбуждённо встречали знакомую. Зеле озадаченно смотрела вокруг, стоя с бутылкой в руках, и не понимала, что ей делать. Словно её резко кинули в воду, когда она совсем не умеет плавать. Внезапно заигравшая "Нон-стоп" вывела из мыслей и вселила странную уверенность. Не заботясь ни о чём, Зеле сделала два больших глотка прямо с горла и проскользнула на танцпол, отдаваясь музыке. Её слегка повело в сторону, но она наткнулась на знакомое нахальное лицо. Сампо ловко словил её и поставил на место, рассмеявшись.       — Ты чё тут забыл, придурок? — посмеиваясь, спросила Зеле.       Они переместились ближе к стене, чтобы не быть задавленными в самом центре. Он с интересом смотрел на зелёную бутылку в её руке, на что она демонстративно сделала глоток и отодвинула ближе к себе.       — Так вот, значит, по каким местам ты ходишь вместо уроков? — подначил Сампо и изобразил обиженное лицо, когда Зеле не захотела делиться. — У-у, жадина!       — Ты не ответил на вопрос.       Но её слова заглушили громкие голоса сверстников. На припеве все в один голос начали подпевать, что не позволяло нормально разговаривать. Зеле пожала плечами и возбуждённо поддалась всеобщему веселью:       — Делай что хочешь, я забываюсь!       Сбоку Сампо подхватил, пританцовывая:       — Это нон-стоп — не прекращаясь!       Тело двигалось так легко и беззаботно, ей самой не хотелось контролировать его, а просто чувствовать. Прежняя неуверенность и незаинтересованность сменилась озорством. Стало так свободно: не нужно думать о том, что она танцует со своим одноклассником с бутылкой Егермейстера в руках в чуждом доме, где она не знает никого. Стало абсолютно всё равно на Броню, которую не видно нигде, на мать, что променяла дочь на богатого хахаля. Ещё глоток — горло обожгло, но она уже привыкла. Бит, поворот бёдер, и она уже растворилась в танце.       Желудок сжался. Резко, как кулак. Зеле зажала рот, будто её сейчас вырвет, и рывком вышла из основной тусовки в сторону. Ноги стали ватными, и передвигать ими как-то совсем не хотелось. Возможно, действительно имело смысл съесть что-то перед вечеринкой, а не на голодный желудок экспериментировать с напитками разной крепости. Зеле снова повело в сторону, и она упёрлась свободной рукой в стену. Повернувшись к танцполу лицом, она резко поменяла роль на наблюдателя и пыталась выцепить хоть кого-то знакомого взглядом. В углу устроился Сампо и с кем-то разговаривал, держа пластиковый стакан в руке, чуть поодаль вовсю танцевала Стелла вплотную с каким-то парнем. Зеле опешила и размышляла, стоит ли подойти к подруге, однако ответом стало то, что под припев очередной надоевшей песни они поцеловались.       Она смотрела ровно три секунды, затем резко отвела глаза. Захотелось вымыть их. Только завернув за угол, голову закружило, и ноги налило свинцом. Веселье испарилось. Осталась только тошнота и злость. На кого — она не понимала, да и не было желания понять. Пол казался ледяной дорожкой, каждый шаг заставлял затаить дыхание от страха потерять контроль. Она села, даже не поняв, как это произошло. Сглотнула ком — не прошло. Всё плыло, и даже лёгкий поворот головой вызывал головокружение.       Проходящие мимо сверстники держали пластиковые стаканчики и весело смеялись. Все выглядели такими свободными и абсолютно безмятежными, что начало ещё больше раздражать. Многие наверняка сбежали сюда без ведома родителей просто чтобы напиться с друзьями. Типичные подростки. Их родители волнуются, а им бы лишь повеселиться? Горло засаднило от этих мыслей. О ком-то заботятся и переживают, а они не ценят это и плюют на родителей.       Зеле устало прислонилась к стене, будто всё это время несла на себе тяжёлую ношу и резко скинула её. В груди зародилась какая-то маленькая надежда, когда она достала телефон и начала пролистывать последние звонки и сообщения, но с каждым пользователем зубы сжимались всё сильнее, а родившаяся искра тухла прямо на глазах. Мама. Была 5 минут назад в сети. Зеле буравила взглядом эти слова, пока они не расплылись от появившейся в глазах влаги. Новых сообщений не было и уже не будет. Никогда. Она посмотрела на стоящую рядом зелёную бутылку и поджала губу. Последний раз они виделись, когда Зеле была в пятом классе, была послушной девочкой и любимой папиной дочкой. В какой момент своей жизни она свернула не туда?       Все мысли смешались между собой, и не получалось ни за одну зацепиться, а горло зацарапало изнутри. С каждым новым глотком она всё больше отдалялась от реальности, будто перекладывая ответственность за всё остальное на треклятую бутылку в руке. Жизнь с отцом научила контролировать всё и вся: любой неуслышанный шорох мог стать очень болезненным, поэтому бурлящий в крови алкоголь начал по-истине пугать. Плыли не только мысли, но и зрение, собственные движения. Она теряла контроль.       Зеле жалостливо спрятала лицо в коленях и зарылась пальцами в волосы, больно оттягивая их назад. Глаза закрывались, а внутри всё кричало: вставай, вставай, вставай. Зеле не знала, кого слушать, поэтому не слушала никого. Она ощущала себя меж двух огней, внутреннее напряжение росло, и в этот момент что-то внутри надорвалось. Лопнуло, как тонкая натянутая нить. Сжавшись, как испуганный щенок, из глаз потекли горячие дорожки слёз. Будь проклят этот дом, все люди, что находятся внутри, и громкая музыка, будь проклята мама, папа и все родственники, которым плевать на неё. Зеле перебирала в голове имена, каждое из них с ненавистью и какой-то отчуждённостью. Но одно имя пропустила. Не специально, просто… оно застряло в горле и не выплёвывалось. Застряло, как заноза. Зеле не могла ни вытащить, ни проглотить. Только мучиться от боли и постоянных напоминаний об этом.       Броня. Одноклассница, которая по неизвестным Зеле причинам проявила к ней доброту и заинтересованность, которая зацепила чем-то, стала невероятно притягательной, которая являлась невероятно сложной головоломкой, что хотелось часами собирать и исследовать. Настолько скучная и картонная, отчего объёмная и глубокая. Броня среди этих пьяных обмудков как фарфоровая чашка. Разобьют. Не специально, но так выйдет. Нет, ей точно всё равно на ЧСВ мажорку, что ездит почти каждое утро на дорогой машине в школу и может в любой момент позволить себе заказывать еду в кафе. Но ей не всё равно на девушку, которая нашла в себе силы пойти на запрет и проявила интерес и доброту тому, кто совсем этого не заслуживает.       Зеле шумно выдохнула и неумело поднялась, взяла бутылку и направилась в коридор. Ноги путались между собой и постоянно спотыкались о постеленный в коридоре ковёр. Взгляд плыл, и приходилось постоянно опираться о дверь, чтобы позорно не упасть на пол перед кем-то. Наверняка Броня просто испугалась и решила уйти домой. По крайней мере, это было бы её лучшим решением.       Долго бродить не пришлось, ведь возле кладовки под лестницей Зеле обнаружила знакомый силуэт. Но вместо идеально ровной спины и острых плеч, что привычно врезались в память, она обнаружила лишь сгорбившуюся Броню. Она стояла, прислонившись к двери, и мелко подрагивала, как листик на ветру.       «Бунт против родителей не удался» — быстрый итог, который пришёл в голову при взгляде на чужие дрожащие плечи и застывший в глазах страх. Иронии не осталось места, отчего даже смеяться не хотелось.       — Что случилось? — пришлось почти кричать, чтобы её голос пробился сквозь музыку.       Броня дёрнулась и подняла испуганный взгляд на Зеле, поняв, что она не одна. Вместо внятного ответа она говорила обрывистыми словами и хваталась за грудь, будто задыхалась.       Не думая ни секунды, Зеле схватила её за руку и потащила на второй этаж. Сильно и грубо, возможно, не так, как следовало. Но времени на нежности не было. Чужие аристократичные пальцы оказались такими холодными, что контрастировали с её привычно тёплыми. Это ощущалось как резкий больной ожог. Но Зеле думала лишь об одном — привести её в безопасное место и успокоить. В коридорах стояли какие-то подростки, но она их сразу грубо оттолкнула, освобождая путь. Слегка надавив на нужную дверь, Зеле почти вывалилась на балкон и аккуратно подозвала к себе Броню.       — Эй, всё хорошо, мы в безопасности, — прикрыв дверь своим весом, она продемонстрировала свой контроль над ситуацией.       Резкий холод опалил разгорячённые от танцев и алкоголя щёки — разум немного прояснился, и прежняя вялость сменилась стойкостью. Броня уткнула взгляд в пол и мелко подрагивала, не включаясь в происходящее. Она казалась такой хрупкой и нежной на фоне места, где они сейчас находились. С неожиданным желанием защитить бороться не пришлось, и Зеле в эту же секунду оказалась рядом и взяла руку Брони в свою.       — Дыши со мной, — после этих слов она положила её ладонь себе на грудь. — Вдох, выдох.       Броня дышала так, будто под водой. Рот открывался, но воздуха не заходил. Чувство удушения усиливалось с каждым вдохом. Зеле видела, как расширяются её зрачки, как она сжимает ткань на толстовке и беспорядочно бегающие глаза.       — Эй, — Зеле слегка приблизилась, пытаясь обратить на себя внимание. — Смотри на меня.       Но Броня не слышала. Она была заперта в стеклянном кубе, и все слова звучали как под толщей воды. Взгляд был направлен не в стену, а куда-то глубоко в пустоту.       Зеле взяла её за подбородок. Осторожно, но твёрдо, чтобы не испугалась и не вырвалась.       — На меня смотри.       Глаза Брони дёрнулись и сфокусировались на чужих красных и уставших. Она почувствовала себя защищённой от бушующего липкого страха, что объял всё вокруг. — Дыши, — вновь скомандовала Зеле и положила свою ладонь поверх её, плотнее прижимая к груди. — Раз, два — вдох. Три, четыре — выдох.       Чужое дыхание выравнивается, хоть холодные пальцы до сих пор пробивает дрожь. Зеле шатало, но она старалась вернуть себе потерянный контроль. Сейчас не время. Она едва сжала ладонь Брони, ошпарив своим теплом, но та не двинулась с места. Они стояли так ещё несколько секунд, пока по фарфоровой щеке напротив не скатилась слеза. Безупречные статичные брови изогнулись в грустной гримасе, и холодная маска спала с лица Брони, явив её настоящую.       Зеле озадаченно смотрит на ломающуюся прямо перед ней Броню и впервые не знает, что делать. Под рёбрами заскребло, а сердце сжалось и кололо. Она никогда не видела соседку по парте такой беспомощной и загнанной в клетку.       — Ты была права, я не знаю, на что я вообще надеялась, — сбивчиво прошептала Броня, проглатывая болезненный ком в горле. — Я не знаю, чего хочу, кто я такая. Я не могу ничего сделать, кроме как решать тригонометрию. Я... я…       Её слова уносил ветер, что пробирал насквозь. Небольшой вихрь заставил хрупкую фигуру поёжиться и жалостливо всхлипнуть. Она была слишком уязвимой и мягкой, будто сладкая вата — дотронешься до неё мокрой рукой, и она растает. Это вызвало странные чувства, которым она не могла дать объяснение. Взгляд Зеле смягчился, оставив прежнюю колкость и грубость. Она склонила голову набок и мысленно впитывала боль Брони, как свою собственную.       — Я помню наш разговор в коридоре тогда. Я искренне верила в то, что сказала тогда. Хотела доказать себе, смотрела на себя в зеркало и пыталась найти себя, свои желания.       «Я не моя мать. То, что ты слышала — не мои мысли, не мои установки»       Зеле сощурила глаза, улавливая страх и застывшие слёзы во взгляде напротив. Под пальцами твёрдое острое плечо жалко начало дрожать.       — У меня не получилось. Я пустая, — со всхлипом прошептала Броня и попыталась утереть слёзы, что горели на ледяной коже.       Тяжёлый итог повис в воздухе. Последнее слово было сказано с каким-то надрывом, словно вместо аккуратной точки стояла клякса. Неаккуратная и привлекающая внимание. Испортившая письмо, где каждая буковка идеально выведена и доведена до совершенства. Картонная Броня повернулась под другим углом, и Зеле только сейчас заметила её объёмность и глубину. Возможно, она и не хотела её видеть. Так было проще и правильнее.       Зеле зло поджала губы и нахмурила брови. Противная злость корнями прорастала в разные стороны, грубо обволакивала всё, что попадалось на вид. Тупой балкон, дебильная вечеринка и все, кто сейчас веселились там. Глядя в опустевшие серые глаза, она возненавидела ту, что заставила Броню предстать в таком виде сейчас.       — Как она меня бесит, — констатировала Зеле.       — Кто?       — Кто-кто… Мать твоя, — она цокнула, бесясь с того, что ей нужно это пояснять.       Зеле отошла на пару шагов и потянула ворот толстовки наверх. На секунду мир исчез — осталась только темнота и запах собственного тела, а после декабрьский мороз полоснул по голой коже. В Броню прилетела тёплая ткань, на что она подняла вопросительный взгляд.       — Надевай.       Лёгкий вихрь поигрался в пепельных волосах, заставляя поёжиться. Зеле смотрела строго, раздражённо. Но эта злость была направлена не на Броню, а на что-то иное.       Тишина.       Только завывающий ветер и приглушённая музыка из дома. А потом тихий вздох, шорох ткани. Мешковатая вещь мягко легла на дрожащие плечи. Чужое тепло приятно грело и странно успокаивало, а въевшийся табачный запах вернул пол под ногами. За всё это время, плавая в закрытом кубе, Броня впервые почувствовала контроль и свободу. Поставленный на паузу мир снова заиграл: под балконом кто-то тихо шептался, с ветки упал снег из-за птицы, за дверью послышались весёлые пьяные возгласы. Возле перил стояла Зеле в одной футболке с дурацким принтом. Броня чувствовала чужой изучающий взгляд на себе, но не смогла ответить ему.       — Ты не пустая, — за пару шагов Зеле снова оказалась рядом. — Ты просто не знаешь, как по-другому. Я уверена, тебе нахуй не нужна эта подростковая ересь с алкоголем, но ты ведь всё равно пришла сюда, чтобы доказать самой себе что-то.       Она наклонила голову набок и встретилась с опущенным взглядом Брони.       — Пустышки так не делают.       Броня подняла голову. Резче, чем ожидалось. В её глазах появился блеск, но совсем не от слёз. Зеле прочитала в них немую благодарность. За всё: за защиту, за тепло и внимание. Благодарность за то, что не видела её той пустышкой, которой Броня видела сама себя и общество.       Какой-то порыв заставил Зеле протянуть руку. Может, алкоголь в крови шалит, а может, она просто чаще делает, чем думает. А может, импульс в голове был слишком ярким, чтобы его игнорировать. Между ними царило комфортное молчание, и зрительный контакт был пристальнее обычного, но каждый оставался на своей территории. Зеле машинально, будто по привычке, заправила выбившуюся пепельную прядь за ухо Брони и игриво ухмыльнулась.       Блять.       В серых глазах сверкнула озадаченность, а аристократичные брови свелись к переносице, образовав некрасивую морщину. Зеле моргнула. Потом ещё несколько раз. О боже. Она неловко спрятала руку в заднем кармане джинсов и уже хотела отвести взгляд, как зацепилась за небольшой румянец на кончиках ушей Брони. Кажется, мороз дал о себе знать. А может, у неё всегда был такой румянец?       Зеле сделала два больших шага в сторону и указала на дверь сзади себя большим пальцем.       — Жду тебя в прихожей, — бросила она и исчезла в неосвещённом помещении.

***

      Повсюду пьяные липкие тела, тяжёлое дыхание, громкая музыка, давящая на грудную клетку. Откуда-то послышался резкий звук разбитой стеклянной бутылки. Гепард поморщился, как от резкой боли. Словно каждый лишний децибел резал уши и грудь. Это всё было слишком. Не церемонясь, он грубо растолкал сверстников и выбрался из давящей толпы. Нужно проветриться. Ноги сами поплелись на кухню, что находилась поодаль гостиной. Гепард позволил себе шумный выдох, когда захлопнул дверь и глубокие басы наконец-то приглушились.       Это всё какой-то сюрреализм. Он не должен быть здесь. Он вообще никогда не должен был оказаться на подобном мероприятии. Гепард устало сел на большой подоконник возле окна, прислонившись к холодному стеклу. По телу прошлись мурашки от контраста с разгорячённой кожей. Задумчиво прокручивая стакан в руке с недопитой минералкой, он не заметил, как его одиночество на кухне нарушил вошедший подросток.       — Ты выглядишь так, будто сейчас вырубишься или типа того, — сбоку послышался знакомый голос.       Сампо. Ну конечно.       На нём была рубашка, расстёгнутая на две пуговицы, и чёрные джинсы. Совершенно неподходяще для вечеринки, но ему шло. Сампо бесцеремонно сел рядом плечом к плечу, игнорируя оставшееся пространство на подоконнике. Гепард брезгливо поморщился от теплоты чужого тела и отодвинулся на пару сантиметров.       — Я просто скучаю.       — По кому? — на лице Сампо расцвела игривая улыбка.       — Ты придурок? — Гепард закатил глаза и сделал небольшой глоток из стакана. — Мне скучно.       Взгляд Сампо оценивающе скользнул по лицу друга, словно примерно прикидывая, какой уровень шутки нужно сейчас выдать.       — О, мой принц скучает? — он драматично приложил ладонь ко рту. — Позвольте вашему покорному шуту развеселить вас, Ваше Высочество.       Сампо невинно захлопал длинными ресницами, а его губы расплылись в хитрой улыбке. Гепард отвёл взгляд. В голове снова прокрутилось это «мой принц», и отчего-то это заставило неловко заёрзать на месте. Неважно. От него пасло дешёвым алкоголем, Сампо сейчас воняет как шлюха с трассы, так что нет смысла воспринимать его сейчас всерьёз. Гепард прикусил язык, хоть и молчал, но в итоге повернулся обратно к другу и незаинтересованно махнул рукой, мол, «валяй».       — Ты мне сейчас напомнил один документальный фильм, который я смотрел на днях, — начал он.       — Ты смотришь документалки? Я думал, ты только в доту и кску играть можешь.       На этот раз Сампо закатил глаза и показал ему средний палец.       — Так вот, фильм был про императорских пингвинов, — он неожиданно повернулся к Гепарду всем телом и начал активно жестикулировать. — Они собираются в огро-о-о-мные толпы и греются друг об друга, а потом один из пингвинов может уйти от других на лёд, лечь на него и такой типа «я скучаю». А потом замерзает, прикинь?       Гепард медленно повернул голову, сводя брови к переносице:       — Ты сравнил меня с пингвином.       — С императорским! Это комплимент, вообще-то! Они такие большие, и гордые, и смешные. Ну, как ты, когда даёшь мне списать.       — У меня нет выбора, потому что ты начинаешь ныть, — цокает Гепард.       — Нет, это забота о ближнем! Я же говорю: чистый пингвин.       Проходит, кажется, целая вечность, когда затянувшаяся пауза разряжается от тихого фырканья. Гепард скрыл свою улыбку, допивая содержимое стакана.       — Ты улыбнулся, я видел! — торжествующе замечает Сампо.       — Ты удивительно наблюдателен для человека, который выпил литр палёного алкоголя, — улыбка Гепарда превращается в более нежную, как будто он смотрит на несмышлёного ребёнка. — Хорошо, мой верный придворный шут, я доволен твоей работой.       Он хотел было протянуть руку и похлопать Сампо по его тупым синим волосам, но остановился, когда дверь на кухню открылась и внутрь ввалилась небольшая компания пьяных подростков. Гепард неловко отошёл на пару шагов, делая вид, что что-то ищет в холодильнике.       — Ко-о-оски, а мы тебя ищем. Го поиграем в «Я никогда не»? Все на втором этаже сейчас собираются, — незнакомая девушка навалилась на него, повиснув на шее.       Сампо встал с подоконника и мягко отодвинул её. Поправив воротник рубашки, он направился к выходу. Гепард молча смотрел ему в спину. Внутри сияла какая-то маленькая надежда, что тот сейчас повернётся и решит остаться с ним, пошлёт своих дружков, предпочитая им дурацкие разговоры про пингвинов. Вопреки его мыслям, Сампо лишь на секунду обернулся, чтобы безмолвно помахать рукой, и исчез так же быстро, как и появился.

***

      Голова кружится, тело не слушается так, как хотелось бы. Эта потеря контроля начинает сильно нервировать. Зеле зло сжимает переносицу, пытаясь облегчить головокружение. Сама виновата, так пусть теперь расхлёбывает последствия. Дура, просто конченая! Она натягивает куртку, которую еле находит среди остальных валяющихся на полу, и замечает идущую в её сторону Броню. Зеле шумно выдыхает и кивает. Хорошо, хотя бы Броня цела. Она чувствует, как контроль над ситуацией постепенно возвращается к ней.       Когда Броня почти открывает входную дверь, Зеле мягко её останавливает.       — Подожди, — она оглядывается через плечо и пытается кого-то высмотреть. — Блять. Я сейчас.       Спустя минуту Зеле находит Стеллу в объятиях того же парня, с которым она застала недавно подругу. Зеле брезгливо скользит взглядом по его руке на чужой талии, которая собственнически прижимает тело Стеллы к себе. Отвратительно.       — Ты в порядке? — её голос смягчается.       — Зе-е-еле, — Стелла расплывается в пьяной улыбке. Она едва может стоять нормально. — Ты уже уходишь? М-м…       — Да, я напишу тебе утром. Только не делай глупостей, пожалуйста, — она сверкнула недоверчиво в сторону парня.

Видеть Стеллу такой беззащитной было просто мучительно. Она сама не понимает, во что ввязывается, когда так напивается. Дурная. Зеле обеспокоенно сжала её плечо на несколько секунд, а потом быстро юркнула из толпы.

      К своему облегчению, Броня стояла на том же месте, устало кутаясь в чужую толстовку, которая выпирала из пуховика. Зеле на мгновение залипла, не в силах оторвать взгляд от такой необычно мягкой и податливой одноклассницы. Казалось, она бы сейчас на всё согласилась, лишь бы уйти отсюда. Боже. Зеле сбросила наваждение, несколькими большими шагами оказавшись возле входной двери, и впустила в дом декабрьский ветер. Мороз в очередной раз проник под тонкую куртку, и теперь незащищённая толстовкой кожа заметно покрылась мурашками. Она поёжилась и оглянулась на Броню.       — Мы идём? — вышло более нетерпеливо, чем она думала.       Не ответив, Броня подошла к Зеле и обернула её шею в свой шарф.       — Пошли.       Она мягко потянула Зеле за рукав, выводя из оцепенения. Хотелось возразить, но шарф оказался на удивление тёплым, так что она проглотила своё негодование и молча последовала за Броней.       Честно говоря, они понятия не имели, куда идут. Прошло около десяти минут в молчании, которое прерывал хруст снега под ногами и редкие завывания ветра. Остановившись возле автобусной остановки, Зеле устало облокотилась о столб, пытаясь остановить головокружение. Броня мельтешила рядом и хотела что-то сказать, но так и не решалась.       — Что? — наконец не выдержала Зеле.       — Ты пьяная?       Нет, она не пьяна и полностью контролирует ситуацию. У неё совсем не темнеет в глазах, конечности не налиты свинцом, а мозг не требует уснуть прямо на этой остановке. Всё в полном порядке, она в порядке.       — Да.       Броня поджала губу и молча кивнула, подтверждая свою мысль. Зеле попыталась прочитать эмоции на её лице, но оно было слишком фарфоровым и непроницаемым. Как обычно. Прежняя беззащитность и открытость снова сменилась холодной маской. Чаша медленно переполнялась, каждая капля грозилась быть последней.       — Тебе мерзко со мной? Боишься меня? Что, блять, значит этот твой кивок?       Она слишком устала, чтобы фильтровать то, что вырывается из её рта. Каждое движение выматывало до невозможности, а тут ещё и Броня с её загадками.       Но вместо объяснения она спросила:       — Тебе плохо?       Очередная капля. В этом вопросе не было сарказма или издевательства. Только искренний интерес и какое-то… беспокойство? Бред.       Зеле подняла на неё взгляд, встретившись с изучающими серыми глазами. Чаша была полна. Не сдержавшись, она жалобно всхлипнула и попыталась утереть возникшие слёзы.       — А ты как, блять, думаешь? — прошептала Зеле, сдерживая рыдания. — Думаешь, я по приколу как пришла взялась за бутылку? Думаешь, мне в кайф становиться свиньёй? Мне пиздец как хуёво. Меня трясёт от холода и желания блевануть прямо здесь. Я даже не знаю, куда мне идти сейчас! Домой к папаше-алкашу, который даже не ебёт, где я нахожусь? Или, может, мне пойти обратно в дом к тому типу и нажраться в нюни, чтобы я проснулась в чужой блевотине? Бля, да я даже не знаю никого с этой вписки!       С каждым словом она становилась всё громче. Гнев и обида, копившиеся так долго, нашли выход на Броне, которая задала один единственный неправильный вопрос. Каждое предложение было пропитано язвой, как будто это Броня всему виной, как будто всё, что случилось в жизни Зеле, подстроила именно Броня.       — Это всё хуйня, Броня. Всё хуйня, — она с остервенением вытерла слёзы, будто пытаясь содрать с себя кожу вместе с болью, которая пропитала каждую часть её жизни.       Зеле резко сорвалась с места и быстрым шагом пошла прочь от остановки. Не услышав сзади себя шагов, она зло обернулась, выжидающе смотря на Броню.       — Автобусы не ходят так поздно. Придётся идти пешком.       Поколебавшись несколько секунд, она всё-таки нагнала Зеле.       Следующие мучительные десять минут они шли в тишине. Только хруст снега под ногами, тихое шмыганье носом Зеле, её тяжёлое дыхание и далёкий лай дворовых собак. Все мысли остались где-то там на остановке и были похоронены на этом морозе. В голове осталась одна вата, которая заняла всё пространство. Хотелось спать. Боже, так сильно хотелось спать, что эта протоптанная снежная дорожка стала казаться такой уютной. Задумавшись лишь на мгновение, её ноги заплелись, и она чуть было не упала, как Броня подхватила её за локоть.       — Спасибо, — пробурчала Зеле.       Голос был хриплым и каким-то неживым. В груди заскреблось чувство вины. Оно было слишком навязчивым, чтобы просто проигнорировать и сделать вид, что всё в порядке. Ничего в порядке точно не было. Резко остановившись, Зеле не обернулась, только тихо произнесла:       — Прости, ты не должна была это всё слышать. Это было не про тебя.       Сзади раздался хруст, и Броня встала рядом.       — Я поняла. Всё хорошо.       Зеле шумно выдохнула, словно сбросила тяжёлый груз, что так долго несла. Полегчало.       Оставшаяся дорога далась гораздо легче. Было просто комфортно идти рядом, ничего не говоря. Каждый погружён в свои мысли, не залезая другому под кожу. Хорошо.       — Итак, каков план? — Зеле с сомнением смотрела то на уже знакомый забор, то на заметно нервную Броню. — Незаметно пройти через ворота, обойти дом и залезть в окно, не издав ни единого звука?       — Да?       — Что ж, — она выдохнула. — пошли.       Пришлось использовать все свои навыки ниндзя, которые она тренировала в детстве. Они юркнули на территорию и как мышки спрятались за угол дома. Теперь их нельзя было увидеть из спальни или кухни. В глазах Брони вспыхнула паника, когда она посмотрела на карниз своего окна.       — Высоковато, — сухо подметила Зеле.       Броня начала осматриваться в надежде найти что-то на подобии лестницы или пенька, но перед ней стояла только Зеле. Та вопросительно подняла бровь. Закатив глаза, она опёрлась о стену дома и выставила перед собой руки лодочкой.       — Чем больше ты думаешь, тем больше вероятность, что твоя мамаша захочет проверить, что тут за шорохи, — раздражённо прошептала Зеле. — Обопрись ногой о мои руки и запрыгивай в окно.       Спустя несколько секунд Броня медленно кивнула и сделала всё по её инструкции. Не веря своим способностям, она с восторгом выглянула уже изнутри на Зеле.       — Получилось! — радостно прошептала Броня и протянула руку. — Забирайся.       Вопреки весёлому настрою, Зеле сделала два больших шага назад. Она аккуратно сняла шарф и закинула в окно к Броне, а затем покачала головой.       — Я домой.       Броня долго смотрела то на неё, то на брошенный шарф, и с каждой секундой её аристократичные брови всё сильнее хмурились. В её глазах мелькало сомнение и настороженность.       — Но там твой папа…       — Я знаю. Всё будет в порядке, — перебила Зеле, наклонив голову набок.       Броня поджала губу. Она знала, что это была ложь.       — Спокойной ночи, принцесса, — она слабо улыбнулась и пошла прочь, чтобы обеспокоенный взгляд Брони не заимел над ней власть.