Ω Революция

Дни во дворце походили друг на друга и состояли из утреннего осмотра Розарии, прогулки в саду вместе с Ривзом и постоянном чтении. Лиам воспринимал возможность побыть подальше от альф за неожиданный отдых, от чего использовал его по полной. Охранники Алана всегда были рядом и, наверняка, докладывали принцу всё в мельчайших подробностях. Но, порой, их присутствие нервировало и Лиаму очень хотелось побыть в одиночестве. И такое место нашлось. Розерия понимала, что подростку будет сложно вечно сидеть в четырех стенах, а единственное место, на ее памяти, где альфы не появлялись, была библиотека. Там вообще редко кто бывал, да и за библиотекой следили слуги-беты, которые попутно доставляли нужные свитки и книги прямо руки. Лиам был омегой и не мог воспользоваться их услугами, из-за чего каждый раз считал, что ему выпала отличная возможность посмотреть дворец. К тому же поход до библиотеки был его ежедневной отдушиной и поводом выйти из комнаты. Переговоры шли медленно и эмир не был уверен в пользе действий Сейма. Однако делегации всякий раз удавалось сгладить углы и заставить эмира подумать ещё раз. Со стороны всё походило на бесконечную игру в перетягиванье каната, где никто не хотел уступать победу. Так прошла неделя, за которую добиться подвижек в переговорах не удалось. Но хотя-бы состояние Лиама явно улучшилось. Он также часто спал и жаловался на легкую боль в районе шеи, и всё-таки его уже не беспокоила сильная усталость и высокая температура. Вдали от альф даже дышалось как-то легче, а спать отдельно от Алана постепенно становилось вполне терпимо. Но самое главное, кошмары мучили его всё меньше и меньше, так что сон теперь давал именно ощущение отдыха, а не нескончаемых пыток. Совершенно случайно Лиам узнал, что его комната находилась в одном крыле с гаремом. Он как-то увидел красиво одетых омег, идущих на вечерние купание, когда возвращался из библиотеки. Два коридора разделял небольшой сад, но их звонкий смех сразу же привлек его внимание. В гареме были как наложницы, так и наложники омеги, а крыло охранялось исключительно бетами евнухами. Только охранники Лиама допускались туда со строгим условием не выходить за пределы отведенной зоны. Омеги гарема не умели читать, поэтому и в доступе к библиотеке, как Лиам, не нуждались. У них элементарно не имелось ни шанса напрямую пересечься, хоть они и находились так близко. Смотря на полупрозрачные ткани их одежд, блеск украшений и улыбки на лицах, нельзя было сказать, что они жили так против своей воли. Наоборот, создавалось ощущение, что им нравилось быть частью жизни эмира и служить ему в качестве развлечения. А утром вновь был осмотр Розерии, она крайне подробно расспрашивала о самочувствии и проверяла шею на наличие воспалительных процессов, но благо всё было в порядке. — И сколько мне так ещё? — спросил Лиам, развалившись на кровати. — Если ты про полное выздоровления, то сказать точно не смогу, может месяц, а может год, — честно ответила лекарь. — Нужно ждать, когда твоё тело придет в гармонию и физически, и морально. А с таким поможет только время и терпение. — Но я ведь не смогу быть в изоляции от альф вечно, — Лиам сел и уставился на брюнетку. — Альфы везде, да и Алан будет в бешенстве, хотя лично я вообще не против пожить так годик другой. Но мне нужно будет как-то вернуться в Сейм. Розерия тяжело вздохнула, собирая записи обратно в чемоданчик. — Да я понимаю, просто здесь дело больше в их феромонах. Я неспроста упомянул метки, Лиам. Я хотела наглядно объяснить тебе, что феромоны имеют первостепенную важность в жизни альф и омег. В твоём случае любое взаимодействия с феромонами альф приводит к попыткам твоего тела развиваться быстрее, чтобы обезопасить себя от травм. — Я и не отрицаю, что это важно и правда всё понял. Здесь проблема в том, как мне возвращаться в Сейм, — повторил Лиам, — общаться и вообще вести дела, если я не могу находиться с альфами в одной комнате без риска для здоровья? Розерия задумчиво хмыкнул, ведь Лиам был прав. На деле держаться подальше от альф постоянно было невозможно, уж слишком много таких водилось в кругу его общения. А точных сроков, когда всё придет в норму, никто не знал. — Хорошо, давай тогда сделаем следующим образом, — женщина подвинула плетеную табуретку поближе к кровати и медленно села. — Я всё равно путешествую по миру, чтобы набраться опыта и узнать больше о разных методах лечения, травах и, возможно, помочь кому-то. У меня нет привязанности к месту, и после Хаима я планировала посетить Туманные горы на востоке. А так как твой случай мне интересен и я не в силах бросить дело на полпути, то считаю своим долгом быть рядом до твоего выздоровления. Так нам обоим будет проще. Просто задержусь в Сейме ненадолго, всё равно по пути. — Вам разве не будет в тягость? У меня скверный характер, да и многие могут не понять зачем вам это. Розерия тихо посмеялась. — Ну и пусть, им то какое дело зачем и что я делаю? Сейчас мне важно, чтобы ты шёл на поправку, а под моим наблюдением нам будет легче всё контролировать. Не позволим ни одному альфе тебя тронуть, пока я не разрешу. Договорились? Лиам согласно кивнул и подумал, что Розерия ему нравилась. Как человек она вызывала неподдельное уважение, а смелость лечить омег, когда другие лекари отказывались, вообще выходило за рамки привычного. Госпожа Борришель была сама себе на уме и, благодаря своему мастерству и знаниям, никто не смел её в чём-то упрекнуть. На следующий день, после утреннего осмотра, Лиам, как обычно, позавтракал и собрался в библиотеку. Он как раз начал читать про семейное древо нынешнего эмира и чтиво это было достаточно интересным. Правителя пустыни звали Эрсан Самандар, чья правление началось меньше десятилетия назад. Молодой альфа был вынужден ступить на престол после внезапной кончины отца, а его жесткий и уверенный характер помогли ему справиться, и даже исправить некоторые ошибки предшественников. Хаим добывал в своих землях золото и медь, их объемы были не велики, но и того, что имелось, хватало, чтобы государство оставалось в относительно нормально экономическом состоянии. Союз с Сеймом мог дать Хаиму выход к государствам севера и востока, который помог бы с развитием торговли. Похоже всё это время они не могли договориться о размере налогов и сборов, из-за чего переговоры и затянулись так на долго. Судя по книгам, Эрсану было чуть за тридцать, а его единственный сын, который только перенес первый гон и являлся тем, кого спасла Розерия. В библиотеки царила тишина, а внутрь не пускали никого, кроме одобренных лиц. Получить разрешение оказалось просто и так Лиам хоть ненадолго, но отдыхал от общества стражи, да и смотрители обычно занимались своими делами где-то в дальней части зала. Вокруг было тихо и спокойно, идеальная атмосфера для чтения, как ни глянь. Лиам даже поудобнее уселся на тахте и открыл книгу там, где остановился в прошлый раз. Чтение всегда занимала всё его внимание, но сонливость давала о себе знать в самый неподходящий момент. Он просто облокотился на спинку и спокойно сидел, когда в голове все начало мешаться, а глаза словно наполнились свинцом. Книга выскользнула и тихо ударилась о ковёр и Лиам сам не понял, как мир вокруг погас. Сны текли подобно реке, унося разум в выдуманные миры, переплетающиеся с отголосками реальности. Лиам понятия не имел сколько проспал, когда проснулся от четкого осознания, что за ним следят. Он вздрогнул и поджал колени к груди, когда увидел, что напротив тахты, у читательского стола, сидит неизвестный ему мужчина. Незнакомец без особого интереса рассматривал обложку книги о правящем роде и, увидев, что Лиам очнулся, внимательно уставился на подростка. Мужчина средних лет имел смуглую кожу, темные волнистые волосы длиной до груди и, что выделялось больше всего на его до странности симметричном лице, голубые глаза цвета ясного неба. Высокие же скулы, слегка квадратный подбородок и нос с небольшой горбинкой только добавляли его очевидной красоте некой благодарности. Он точно был альфой, что было яснее некуда стоило лишь заметить его мощную фигуру, которую не могли скрыть ни белая легкая рубаха, ни темные облегающие брюки с высокими сапогами из тонкой кожи. Лиам вжался в спинку тахты, чтобы хоть как-то обезопасить себя от возможно витающих в воздухе феромонов. — Не знал, что омеги увлекаются чтением, — низкий голос отлично подходил своему обладателю. Лиам ещё не решил как лучше себя вести со странным незнакомцем. Но раз альфа находился в крыле гарема, то это мог быть только один человек. Разгадка личности неожиданного гостя напрашивалась сама собой. — Приходишь немного отвлечься от жизненных тягот и неожиданно находишь столь прекрасное создание, — он продолжал говорить, смотря Лиаму прямо в глаза. И Лиам отлично знал, что это был за взгляд. Парень сглотнул и, собрав волю в кулак, сделал всё возможное, чтобы его голос не дрогнул: — Не могли бы вы подсказать какой сейчас час, господин. Думаю, госпожа Борришель будет не рада, если я снова опоздаю на осмотр. Легкая улыбка пропала с лица альфы, ибо Лиам только что, всего парой слов, дал знать, что не имеет никакого отношения к гарему. — Ваше… Высочество? — неуверенно выдавил альфа, в его тоне звучали нотки раздражения. Может быть в Хаиме роль Святой земли не была столь велика, но род Гридоров по-прежнему имел высокий статус и никто не мог игнорировать официальное обращение. В освещении библиотеки цвет волос омеги казался более теплым и походил на блонд, поэтому альфа поначалу не признал личность Лиама. — А вы? Господин Самандар? — Лиам наклонился и посмотрел на мужчину исподлобья. — Вы удивительно догадливы, — было заметно как эмиру трудно давалось вести вежливые беседы с омегой. — И к слову о вашем вопросе, сейчас время ужина. — Ужина? — удивился Лиам и тут же вскочил, поправляя растрепавшийся низкий хвост и одежду. — О боги, Розерия меня точно прибьёт… Он ещё раз глянул на эмира и на книгу в его руках, а затем почувствовал как что-то начало давить в висках. — Прошу прощения, господин Самандар, но, пожалуйста, дайте мне выйти и…ваши феромоны… — Лиам потёр лоб, чтобы уменьшить боль, но помогало это слабо. — А что с ними не так? — Эрсан хорошо скрывал внешнюю раздраженность, но похоже паршиво справлялся с контролем собственных феромонов. Лиам ничего не ответил и рванул мимо, направляясь прямиком к выходу. У двери его ждала стража и, когда они спешно добрались до нужной спальни, где его уже ждала Розерия, то Лиама стошнило. Всё содержимое желудка оказалось в тазу, принесенном служанкой. А сама тошнота отступила только когда Розерия нашла нужное снадобье в своем чемоданчике. Лиам дрожал всем телом и не мог связать пары слов, ведь окутанный феромонами раздраженного альфы, после долго отсутствия контакта с альфами в принципе, чувствовал как симптомы недуга резко усилились. От почти адской боли в шеи хотелось лезть на стену, но Лиам оставался в сознании. — Скоро пройдет, ты только держись, — успокаивала Розерия, смешивая лекарства, пока подросток лежал на кровати, вцепившись в одеяло. — Я сейчас попрошу приготовить ванну с вербеной, это должно помочь смыть феромоны. Она что-то бубнила себе под нос, но Лиам смог разобрать только слова «Идиот» и «Чертовы альфы». Когда же ванна была готова, то он смог встать лишь с помощью Розерии. Ему было глубоко всё равно на собственную наготу и то как женщина отвела взгляд, когда во всей красе узрела рубцы, украшающие бледную кожу. Она замечала их наличие, когда осматривала шею раньше, но совсем не думала, что шрамов было…так много. От воды исходил приятный запах чем-то напоминающий лимон и мелиссу и Лиам решил сосредоточиться на нем. Все эти вечные разговоры о феромонах выводили из себя, а он даже не понимал что они из себя представляют. Только страдал, понятия не имею чем заслужил подобное. Розерия дала ему выпить очередное снадобье и помогла смыть всё, что оставил после себя эмир. Феромоны хорошо передавали эмоции, поэтому лекарь знала, что правитель был сильно раздражен, когда повстречал Лиама. Как только она закончила, то все симптомы почти пропали. Лиам свободно дышал и, главное, температура тела снизилась до нормальной. — Кажется мне нужно побеседовать с эмиром, — на выдохе сказала Розерия, усаживаясь на табуретку. — Чем я его так разозлил? — размышлял Лиам вслух, глядя в потолок. — Мы даже не знакомы ведь…а сегодня вообще впервые встретились… Розерия налила себе немного воды, чтобы смочить горло и произнесла: — Его бесит, что у омеги так много власти. Помню, когда до дворца дошла весть, что ты стал законным супругом Гридора, то он негодовал больше других. Видишь ли, Лиам, в Хаиме альфа главный во всем, а эмир подобен богу. Почти все здесь считают, что вы с Аланом не истинные, а ты просто обманщик. — Все думают, что Алан настолько глуп? — Нет… — Розерия ненадолго замолчала. — Они считают, что он жертва, а ты преступник и на это есть немало причин, если хорошенько подумать. Переговоры стоят на месте не только из-за неразберихи в Сейме, но и из-за того, что Эрсан уверен, что может помочь Алану увидеть правду. — Зачем ты мне это рассказываешь? — не совсем понимал Лиам. — Затем, что всё зашло слишком далеко. Эрсан сделал то, что я его просила не делать ни при каких обстоятельствах. Он отлично знал, что ты живешь в крыле гарема, а его стража постоянно докладывает ему, где и что ты делаешь. Думаешь ваша сегодняшняя встреча чистая случайность? Как бы не так. В её словах читался смысл и Лиам всерьез задумался, ибо получалось, что вместо помощи, он наоборот мешал Сейму заполучить союзника. Если бы существовал хоть один наглядный способ доказать, что они с Аланом истинные, то это могло бы решить появившуюся проблему. Однако в данный момент он не знал возможно ли это вообще, а главное как всё осуществить, если нельзя находится рядом с альфами. Похоже Розерия думала о том же и, неожиданно что-то вспомнив, легонько ударила себя ладонью по лбу. — Знаешь, Лиам, в древности жители близлежащих земель имели довольно интересные обычаи, — тихо заговорила она, заставив подростка отвлечься. — И один из них затрагивал истинные пары, благословленные богами встретиться, чтобы всегда быть вместе. Так в главный лунный день сезона устраивалось торжество, где истинных лишали основных чувств: слуха и зрения. Окруженные чужими феромонами и сбитые с толку бесконечными танцами, их задачей было отыскать свою пару. Это делалось, чтобы показать всем насколько крепка их связь, что даже в таких условиях они чувствуют друг друга. — Я не уверен… — Что вы с Аланом истинные? — поторопилась лекарь, на что Лиам отрицательно покачал головой. — Все вокруг говорят мне, что это так, но…сложно объяснить, — парень закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Ты боишься, что это правда… — догадалась Розерия. — Хорошо, значит поищем другой способ. — Черт, это… — Лиам потер переносицу и посмотрел на лекаря. — Даже если эмир согласиться провести обряд, что нам делать с моей чувствительностью к феромонам? — Я об этом позабочусь, можешь не сомневаться. Убедить эмира устроить обряд, вот что сейчас самое главное. Раз жрец Правери согласился заключить брак, а Луис Гридор не отказал и охотно содействовал, то ошибок здесь быть не может. Лиаму оставалось лишь тяжело вздыхать, ибо возразить было нечего. Он до последнего не желал верить, что их с Аланом связь и правда существует, но всякий раз его убеждают в обратном. Может быть настало время смириться и доказать, не только эмиру, но и себе, что те бредни про истинных не шутка? Той ночью сон был неспокойным, а с рассветом явился Ривз, задавая кучу вопросов. Бета негодовал как всего за пару часов настрой эмира мог так значительно поменяться. — Он требует проведения обряда… Требует? Похоже умение госпожи Борришель убеждать оказалось воистину поразительным. — Когда? — сонно спросил Лиам, умываясь холодной водой. — Полнолуние через три дня, Алан хотел узнать согласен ли ты и не будет ли затея для тебя опасной. Лиам не стал говорить, что затея принадлежала ему и Розерии, он лишь усмехнулся и повернулся к Ривзу. — Боюсь, если мы хотим наконец отсюда свалить, то у меня нет выбора. Придется потерпеть.

***

Секрет убеждения эмира заключался в обычной манипуляции. Розерия просто умело нашептала на ушко отличный способ вывести «мошенника-омегу» на чистую воду, а самоуверенный альфа охотно повёлся. Дворец готовился к неожиданному торжеству, а Эрсан чувствовал как вот-вот откроет другому высокопоставленному альфе гнилую натуру омег. В Хаиме уже какое-то время набирало влияние движение, убежденное, что омеги являлись истинным воплощением богини жизни. И то, как с ними обращаются, не что иное, как оскорбление величайшего из существующих богов. Всё усугубилось, когда новость о спаде рождаемости стала распространяться среди простого люда. Тогда движение всерьёз заявило, что боги отвернулись от них из-за пренебрежения их великим даром. Даром давать жизнь. Эрсана бесило, что такие никчемные существа, неспособные не на что большее, кроме как приносить телу удовольствие и давать потомство, неожиданно получили столько внимания. Какие-то идиоты всерьёз считали омег важнейшими в иерархии мира, а альф обвиняли в слепоте и гордыни. В Йэне движение активно преследовали, однако в других уголках Хаима всё обстояло немного иным образом. Для эмира члены движения были подобны сорнякам, которые росли из каждой щели и единственный способ избавиться от них — уничтожить полностью. Встретив Лиама Гридора в библиотеки, по началу он удивился, что столь нежное создание могло быть коварнее любой змеи. И чем дольше эмир смотрел в лицо подростку, тем сильнее раздражался от мысли, что красота омег может быть опасна. Он слишком любил скрашивать вечера в компании кого-то из своего гарема и был рад видеть, что «его омеги» точно не были способны на обман. И он хотел того же для Алана Гридора, единственного наследника Святой Земли. Эрсан и сам был единственным сыном своего отца, потому на своей шкуре ощутил насколько это тяжкий груз. И омега в статусе законного супруга, тем более омега, неожиданно, оказавшийся истинным? Это даже звучало как какая-то шутка. Идея Розерии звучала разумно, как минимум, благодаря обряду все могли увидеть, что Лиам Гридор носил великую фамилию лишь по удачному стечению обстоятельств. А не по воле богов, как многие утверждали. Полная луна в небе сияла особенно ярко, а музыка звучала особенно громко. На торжество были приглашены только самые важные представители знати Хаима и те, кто отказывался во дворце по политическим вопросам от других государств. Тронный зал наполнился смехом, болтовней и…ожиданием. Эрсан одобрительно кивнул своему помощнику, когда получил весть, что всё готова. В зале повисла тишина, а гости учтиво отошли к стенам, освобождая место в самом центре, чтобы пропустить туда молодых альф и омег. Все они имели примерно одинаковые телосложения, а их одежда состояла из белоснежных летящих рубашек и брюк. Каждому специально завязали глаза широкой черной лентой, а в уши вставили слегка подтаявшую янтарную смолу, чтобы лишить слуха и зрения. Всего в центре стояло человек тридцать и каждый испускал феромоны, чтобы во время обряда всё смешалось в более густой и непонятный коктейль. Альфы и омеги ждали. И когда по залу пронеслась вибрация от удара по ритуальному барабану, гости весело отошли от стен. Вокруг снова играла громкая веселая музыка, а участники обряда уже не понимала где и рядом с кем находятся. Лиам сильно нервничал, ведь больше всего его пугала неизвестность. Розерия дала ему несколько пилюль в виде белых шариков, убеждая, что их действия хватит на пару часов, в течении которых, феромоны альф никак на него не повлияют. После его ждали побочки в виде сильной тошноты, усталости и жажды, но это стоило того, чтобы чертов договор был наконец заключен. Нужно было всего-то как-то отыскать Алана. Он не чувствовал феромонов, поэтому собирался ориентироваться по запаху, но сделать это оказалось непросто. Часть гостей были бетами и аромат различных духов сбивал с толку, как и постоянные касания. Лиам чувствовал как его откровенно лапают, а кто-то даже умудрялся приблизиться настолько, что теплое дыхание у шеи заставляло вздрагивать от отвращения. И самое неприятное в этой ситуации было то, что он не мог ничего с этим сделать. Окруженный неизвестно кем, в тишине и темноте, он всей душой хотел, чтобы Алан поскорее нашёл его. Но время шло, чужие прикосновения не прекращались, а побочный эффект пилюль понемногу проявлялся с неожиданной стороны. Лиаму слышались голоса, которые он слышать точно не мог. Вперемешку с учащенным дыханием и возникшей паникой, он бродил по залу и испуганно отскакивал от каждого, кто прикасался к нему. Сходил ли он с ума? Вряд-ли, но ощущалось всё именно так. Одолеваемый отчаянием, паникой и почти животным страхом, Лиам не сумел сдержать слезы. Он всхлипывал всякий раз, когда врезался в незнакомцев и понимал, что перед ним точно не наследный принц. Успокоится не получалось и тогда что-то внутри него знакомо щелкнуло. По кончикам пальцев словно заплясало электричество, а волосы на руках и спине встали дыбом. В тишине и с закрытыми глаза прислушаться к собственным ощущениям было значительно легче. Лиам замер и дал телу лучше понять, что же с ним сейчас происходило, и что стало причиной неожиданных изменений. Он сделал шаг вперёд и странные импульсы отозвались чуть сильнее. Кто-то встал на его пути и потянул за собой, но Лиам вырвал руку из чужой ладони и ринулся в выбранную ранее сторону. Пробираясь сквозь толпу, которая будто не пускала его, он, стиснув зубы, делал шаг за шагом. Страх не пропадал, а единственным способом всё прекратить было окончание обряда. И вновь кто-то с силой обнял его за талию и притянул к себе, но тяжелый запах лаванды, исходящий от незнакомца, заставил Лиама поморщится. Вырваться получилось только со второй попытки и то, только после того как он посильнее топнул незнакомцу по ноге. А оказавшись на свободе, не успел он опомниться как его вновь кто-то утянул за собой. Теплые объятья и до боли родной аромат глинтвейна. Лиам неосознанно обнял спасителя за шею и прижался вплотную, уткнувшись лицом в её основание. Он почувствовал как ноги оторвались от земли и его понесли на руках, как маленького ребенка. Но Лиам был не против, в ту секунду куда сильнее внутри бушевало ощущение некой удовлетворенности, нежели недовольства. Алан нашел его, а он почти нашел Алана. Выходит…весь тот бред про истинных был вовсе не бредом? Лиам блаженно вдыхал аромат глинтвейна и совсем не обратил внимание, что альфа в это время покрывал его шею легкими поцелуями. Точно как в то утро в резиденции, когда они встретились после побега от пиратов. Только теперь между ними определённо была связь, существование которой не хотелось отрицать. Действие пилюль слабело и Лиам задрожал от внезапной боли в шеи. Алан нежно гладил его по спине, но это никак не помогало, а потом…альфа опустил его на пол. Лиам начал заваливаться на бок, но его успели подхватить. А когда следом была развязана лента на глазах, то парень увидел, что все в зале смотрели в их сторону. Алан уверенно шагал к эмиру, пока Ривз не давал Лиаму упасть. Убрать смолу оказалось куда сложнее, да и дрожь в руках, вперемешку с отключающимся разумом, не способствовали осуществлению затеи. Но когда Лиам таки справился, то зажмурился от громкого звука ругани. Он не смог разобрать что конкретно говорил Алан, но тот точно отчитывал эмира у всех на глазах. Голова невыносимо трещала и Лиам последний раз глянул на толпу прежде чем картинка перед глазами поплыла.

***

Бурчание Ривза, звуки ругами и охи толпы преследовали даже во сне. Они никак не затихали, отчего сны наполнялась странными сценами. Чужие прикосновения, перешептывания, боль в теле и страх мучили вплоть до самого пробуждения, пока Лиам не проснулся в холодном поту. Он ещё долго приходил в себя, считая, что всё ещё спит, но деревянный потолок и тряска что-то не спешили раствориться, как любой другой сон. Парень стёр со лба пот и повернулся на бок. Казалось голову заполнили ватой, но даже так он понял, что находился в повозке, а судя по тонким лучам света, еле проникающим сквозь алую занавеску, ночь давно закончилась. Куда важнее было определить сколько ночей прошло и как далеко они успели уехать от злосчастного дворца, поэтому Лиам с трудом сел и по чуть-чуть пытался совладать с головокружением. Он понятия не имел сколько времени так провел и опомнился только когда повозка остановилась, а свет за занавеской потускнел. Лиам задышал через нос и потянулся к стене повозки, чтобы затем легонько по ней постучать. Дверь находилась со стороны ног и, когда она наконец отворилась, то тесноте помещение наполнилась приятной свежей прохладной. Розерия сняла с лица поток и тихонько улыбнулась: — Ты спал дольше, чем я ожидала, — произнесла она и к повозке подошел запыхавшийся Ривз. По пейзаж за их спину и алеющему небу Лиам догадался, что они почти добрались до окраин пустыни и совсем скоро пересекут границу. Бета облегченно вздохнул и подал кому знак за пределами видимости повозки. — Пить… — Скрипучим голосом выдавил Лиам и пополз поближе к двери. Сев на самый край, он оперся плечом о дверной косяк и принял от Ривза бурдюк с холодной водой. Жажда казалась невыносимой, а текущая по горлу влага спасительной. Когда жажда наконец утихла, омега внимательно посмотрел на спутников. — Сколько… — Почти неделю, — тут же ответил Ривз не дожидаясь вопроса и забрал бурдюк обратно. — А союз? На этот вопрос бета покачал головой из стороны вв сторону и добавил: — После того, что произошло удивительно, что мы вообще покинули дворец без особых последствий. —А что… — Давайте вы обсудите это чуть позже, — перебила Розерия и с укором глянула на рыжего. — Сначала мне необходимо провести осмотр и убедиться, что с ним всё в порядке. Ривз тоже побаивался женщину-лекаря и послушно отошёл в сторону, дабы не мешаться. Розерия начала с главного и расспросила Лиама о самочувствии в мельчайших подробностях. Данные ею пилюли предназначалось для взрослых омег и она никак не ожидала, что на ребенке омеги они действуют настолько хуже. Хотя свою основную функцию они всё же выполнили. — Обычно они действуют часов восемь и я специально рассчитала дозу, чтобы эффект сохранялся как раз на время обряда. Но их хватило от силы на час, — виновато призналась она и дала Лиаму микстуру от головной боли, — благо я была рядом и всё обошлось. Поле того как он отключился в том зале у него начались сильные судороги и, если бы не Розерия, то всё и правда могло закончиться плохо. Она чувствовала себя виноватой и не отрицала, что ситуация загнала в угол их всех. Альфы из отряда делегации осторожно обходили повозку стороной и держались на расстоянии, ибо все они чего-то боялись. Узнав о пробуждение Лиама было решено устроить привал и с заходом солнца Ривз вернулся к повозке с парой тарелок в руках. Овощной суп пришелся кстати и Лиам медленно ел так и не выбравшись из повозки. Розерия отошла за чаем, в чем Лиам увидел шанс поговорить с Ривзом наедине. — Так что произошло? — спросил он и убрал пустую тарелку в сторону. — Почему союз не заключили? Бета закусил нижнюю губу точно сомневаясь стоит ли болтать без согласия брата. — Я всё равно узнаю даже если придётся пойти к Алану. — Ладно… — выпали Ривз. — Но к Алану лучше тебе вообще сейчас не подходить. — Почему? Ответ таился в событиях той ночи во время обряда. Эмир специально подговорил своих людей не дать Лиаму и Алану найти друг друга. — Поэтому, когда ты шёл к нему навстречу кто-то тянул тебя за собой, — объяснял Ривз. — Та же история и с Аланом, когда он шёл к тебе, то его хватало за руку и вёл в другой конец зала. Разниц в том, что он чувствовал феромоны и понял, что всё делалось намеренно, а ты нет. Он сильно разозлился и перестал контролировать себя, некоторые гости выбегали из зала в страхе как только вдыхал его феромоны, кто-то вовсе падал в обморок или жался к стенам. Там творился сущий хаос пока он не нашёл тебя. Ты вцепился в него и плакал, конечно он не смог оставить всё как есть. Когда тебя начало трясти, а Розерия пыталась помочь, Алан и эмир повздорили…сильно повздорили… Алан обвинял Эрсана в невежестве и в проявлении пренебрежения к роду Гридоров. Эрсан хорош знал, что ты болен, но всё равно настоял на проведении обряда, якобы, желая, помочь. Как итог он подверг твою жизнь опасности. Я впервые видел чтобы Алан был в таком бешенстве, он чуть не забил Эрсана до смерти, Лиам. Даже дворовая стража боялась к ним подойти, все были в ужасе от увиденного, особенно когда эмира оттащили от Алана всего в крови. Только боги знают как тот идиот выжил. Мы покинули дворец утром, пока двери города были открыты, а весть о случившемся не распространилась дальше слуг. — За нами погоня? — Лиам всегда первым делом думал о худшем. — Нет, не думаю, — спокойно сказал Ривз. — Но пустыню там лучше покинуть как можно скорее. — И никто из делегации не был против? Даже Партенэ? — Лиам, — более твёрдо проговорил бета и посмотрел Лиаму в глаза. — Тем чертовы обрядом вы доказали, что являетесь истинными не только эмиру. — В ту ночь я слышала как некоторые в зале искренне вам сочувствовал и, а Эрсана обвиняли в безрассудстве, — внезапно прозвучал голос Розерии. Она как ни в чем не бывало отдала кружку с чаем Лиаму, а затем обратилась к Ривзу: — Тебя там Алан ищет. Поспеши. Ривз быстро кивнул и ушёл, напоследок забрав пустую тарелку и пожелав спокойной ночи. Розерия подошла ближе, чувствуя, что Лиам хотел о чем-то у неё спросить. Она забралась в повозку и села рядышком, чтобы вместе насладиться чаем и умиротворяющим видом ночной пустыни. — Мне всё рассказали и я не считаю, что ты хоть в чем-то виновата. Женщина тихо хмыкнул. — Это как посмотреть. В твоём приступе я всё-таки виновата. — Ты же не могла знать всё заранее, да и Алан был в бешенстве, его феромоны… — Нет, Лиам, — знакомо остановила его Розерия. — Тот приступ случился именно из-за пилюль и я знаю это наверняка. Их основная задача подавить работу феромонных желез у омег и притупить ощущение чужих феромонов том числе. Проблема в том, что с дозировкой легко промахнуться, прямо как я промахнулась с тобой. Если принять слишком много, то можно довести омегу до комы или того хуже. — Но я жив, я с того света как-то выбрался, не думаю, что меня убьют какие-то пилюли, — попытался приободрить её Лиам, но Розерия была непреклонна. — Я чуть тебя не убила, черт возьми, — она отвернулась, чтобы не показывать подступающие слёзы, хотя дрожь в голосе, итак, всё выдавала. Между ним повисла тишина и Лиам считал верным просто ждать, когда Розерия будет готова заговорить сама. И она заговорила. — Я знаю, что они были причиной приступа, потому что сама через это проходила, — еле слышно прошептала она. — Ведь эти пилюлю единственное, что способно подавлять течку у омег.