По пункту близости

Пятого июня ярко светило солнце. Именно так абсолютно всё живое старалось намекнуть, что грядёт нечто отвратительное. — В наших рядах теперь Малфой, — произнёс Гарри, отряхивая свою аврорскую мантию от пыли, которую, вероятно, не потрудился почистить после вчерашней игры в квиддич, — слышала? Грейнджер, до этого листавшая бумаги с привычной сосредоточенностью, застыла. Эта фраза стала началом истории, продолжающей своё повествование ныне. Даже спустя три года.

***

Гермиона сидела в удобном кресле кабинета Робардса, скрестив руки на груди. Всё было привычно: на столе лежали стопки, кажется, нескончаемых дел, звучали негромкие разговоры, а поверхности облепляло лёгкое напряжение перед оглашением заданий. А ещё бы он. Малфой стоял чуть поодаль, болтая с Мэттом о какое-то чепухе. В его руке болтался стаканчик эспрессо. На подлокотнике кресла Грейнджер стоял точно такой же — только чуть больше, объемом для американо. Сегодня настала его очередь брать всем кофе, поэтому и Гарри, и Мэтт тоже вальяжно распивали бодрящий напиток. С оглушительным скрипом в кабинет вошёл Гавейн Робардс — нынешняя глава Аврората, он поморщился, услышав неприятный звук и раздражённо прохрипел, что механизм пора смазать. — А вы элита что-ли, приходить лично в мой кабинет? Папка, которую нёс мужчина, глухо приземлилась на стол. Вероятно, он только закончил разбираться с остальными аврорами. — Мы очень любим своё начальство, — с деланной ухмылкой произнес Мэтт, закидывая ногу на ногу. — Любовь невзаимна, — Робардс уселся в кресло, ему пришлось разгребать руками все документы, чтобы достать нужную ему бумагу. — Итак, тихо. Все прекратили говорить: Гермиона повернула голову, Гарри оставил в покое кофе, Малфой равнодушно глянул на главу. — Малфой, Крист — у вас частная коллекция артефактов. Есть основания полагать, что владелец сотрудничает с лицами из списка розыска. Работаете аккуратно. Вот данные, — левитация приземлила на колени Мэтта их задание. — Как удобно, — негромко сказала девушка, усмешка зияла на её губах. — Мы в цивилизации, — протянул с оттенком мечтательности Крист, листая информацию. — Завидуйте громче, — насмешка коснулась лица Малфоя, он оглянул её и Гарри. Ведьма закатила глаза. — Поттер, Грейнджер — незаконные перемещения. Есть риск контакта с группой. Вот местоположение, — у Гермионы в руках оказался листок. — Работаете в поле. Данное заявление вызвало искреннюю реакцию. Бархатистый смех Малфоя нарушил тишину. Он чуть склонил голову, разглядывая её с тем самым выражением, которое её раздражало даже спустя столько лет. — Вам по-прежнему достаётся всё самое… Интересное. — Кто-то же должен работать с реальными угрозами, — спокойно ответила Гермиона, вставая с кресла, пускай и возникло желание бросить ему в лицо что-то более язвительное. Черная аврорская сноровка, полностью облепляющая её тело, натянулась. — Грейнджер-опасность идёт разбираться с пшеницей. — Взрывная блондинка идёт выбирать себе зеркальце, — с ухмылкой кинула она уже в двух шагах от выхода. — Вы можете продолжить уже где-то вне этого места? — скептично спросил Гарри, выбросив свой стаканчик в мусорку. — Да, желательно в постели, — тише добавил Мэтт себе в кулак. — Выметайтесь все, — суровым басом произнес Робардс. Спустя пару мгновений кабинет опустел.

***

Целый день под палящим солнцем и с проклятиями в мыслях, к счастью, стоили того, чтобы накрыть целую группу сбытчиков «фантомной пыли» (нелегальное магическое вещество, представляющее собой мелкодисперсный порошок с едва заметным свечением. При вдыхании временно усиливает магические способности: повышает скорость реакции, мощность заклинаний и снижает болевой порог. Эффект сопровождается искажением восприятия и эмоциональной нестабильностью. Вызывает сильную зависимость. Гарри оглушил одного самого медленного на реакцию мужчину, а Гермиона отбивала заклинания остальных. Поначалу эти идиоты — так она решила их называть — использовали несколько посредственные чары, но далее один из них кинул в неё Аваду. Это было большой ошибкой, ибо она, и так пребывающая не в самом милом настроении, разозлилась на них ещё больше. На них или на то, что Малфой сейчас, скорее всего, вальяжно прогуливается по какому-нибудь музею с артефактами и лебезит во все стороны своим противным, совершенно не симпатичным ей лицом. Кажется, Поттеру тоже не понравилось поведение их чудных оппонентов, и он сорвался, начав использовать такие конфигурации заклинаний, которые применяет только в исключительных ситуациях. Говоря проще, с преступной группировкой они управились менее, чем за час. Уставшие и по-прежнему злые, Гарри и Гермиона вернулись в Аврорат, дабы доложить о выполненном задании Робардсу. Его не оказалось на рабочем месте, однако другие авроры сказали, что Малфоя и Криста ещё нет. Тонкое и приятное удовольствие разлилось по телу Грейнджер, когда та услышала данную, ужасно хорошую новость. Поругав себя за излишнюю жестокость (недолго), она отправилась к себе домой. Уже в коттедже ведьма налила себе целый бокал вина. Её компания на вечер была ослепительной: книга, Живоглот, иногда урчащий рядом, и мысли о Малфое. Которого не выходило выдворить из своей головы.

***

Следующие дни прошли без удушающего солнца, полей и убийств: Гермиона допрашивала людей, собирая информацию о Тайтли Крескью. На удивление, снова наркоторговец, который развлекался чем-то поинтереснее фантомной пыли, а также принуждал забавляться других. Утро пятницы началось с её очереди покупать всем кофе и с насмешек Мэтта над Малфоем, которому она персонально купила лавандовый раф. Нарочно, разумеется. — Тебе принести десерт? — Крист покосился на стаканчик друга. — У меня есть сахар, хочешь? — Гарри, с присущей ему ухмылкой, поднял руку с двумя пакетиками сахара. Вид Малфоя, кривящегося от кофе в руке, был поистине великолепен. — Грейнджер, ты начала страдать от деменции? — спокойный вопрос, он поднял на неё взгляд. — Я пью эспрессо. Спрятав губы за своим стаканчиком, Грейнджер покачала головой: — Я подумала, что разбавлю твой день. — О, понимаешь, мне просто больше нравится жёлтый, чем розовый, — его пальцы прокрутили ярко-розовый стакан, прилично выделяющийся на фоне его целиком и полностью чёрной формы. — Это единственное, что тебя смущает? — уточнила ведьма. — Разумеется, — с громадной долей сарказма. Остальную часть этого шара заполнило презрение. — Ребята, нам пора, — оповестил их навеселившийся Мэтт и начал переходить дорогу, ведущую к одной из телефонных будок. Поттер расслабленно последовал за ним. Малфой сравнялся шагами с Грейнджер, которая достала свой блокнот с планом. Будучи увлеченной, она оставила без внимания свой кофе, и в какой-то момент стаканчик исчез из её хватки. Девушка вскинула голову и узрела премилую картину: Малфой миновал расстояние до ближайшей мусорки, нагло выбросил свой раф и, снова оказавшись рядом, сделал глоток её американо. Пока она шокировано глазела на него, он встретился с ней резким взглядом и вымолвил: — Неплохо. Куда лучше, чем раф. Согласна? — Не подавись, — её пожелание было абсолютно не искренним. Уходила на своё задание Грейнджер без кофе и с отчётливым пониманием, что её пожелание Малфою «кошмарного дня» обязательно должно сработать. Их привычная рутина была предельно простой: нажелать друг другу культурных гадостей, а затем удовлетворёнными уйти по своим делам. Они были несколько экстравагантны в своих фразах. Мэтт цитировал их. Иногда Малфой оказывался в паре с ней, и тогда начиналось настоящее испытание. Кажется, либо они только молчали, либо их рты не затыкались вообще. — Грейнджер, ты издеваешься, одна лишь палочка тебе не поможет. — Если я возьму с собой ещё и кинжалы, я не удержусь и метну одним в тебя. — Я бы боялся, если бы ты не была такой крошечной. Нужно отдать должное, они справлялись со своими обязанностями несмотря на пару тройку разногласий. — А если они узнают нас? Давай мы сменим тебе причёску. Будешь брюнетом. — Только тронь мои волосы, Грейнджер. Ты станешь зелёной навечно. — Кажется, я и так вечно зелёная от того, что меня тошнит от тебя. — Маловероятно, ибо ты понимаешь, что в глубине души я тебе нравлюсь. — Ты прав. Мне особенно нравится испытывать к тебе жалость. Нельзя называть их взаимоотношения милыми или гладкими, но было пару вечеров, когда они вели себя иначе. Возможно, на них влияло количество выпитого пива или виски, но в большинстве случаев алкоголь существовал для неё лишь как оправдание её безобразному поведению. Безобразным поведением она называла те моменты, когда они оказывались один на один на диване в каком-то пабе, на фоне играл шумный джаз, Мэтт, Гарри, Сивилла и ещё парочка авроров танцевали или спорили о чем-то, а она и Малфой раскрывались по-новому. Он сидел вплотную рядом с ней, она же рассказывала подробности о каком-то задании. Его внимательность и спокойная заинтересованность была изумительно-неправильной. Малфой наблюдал за тем, как её кудри шевелятся, когда она жестикулирует. В тот момент, когда приходила его очередь отвечать, Грейнджер, как ей казалось, выглядела совершенно безмятежно. Она совсем не рассматривала его лицо, не наклонялась ближе, дабы расслышать и не ловила каждый выразительный взгляд. Особенно когда его серые глаза так поблескивали. Это всё смешивалось с тем, как он ухмылялся ей своей высокомерной улыбкой каждый раз, когда язвил ей в Аврорате, поддевал насчёт её профессионализма и был самым раздражающим в том самом Аврорате. Только для неё. Гермиона бы не соврала, если бы сказала, что не упустила бы возможности положить его на лопатки на одной из тренировок. Кто знал, что ей действительно представится такой момент.

***

Тренировочный зал Аврората пустовал удивительно редко. Но в тот вечер ему, кажется, тоже хотелось тишины. Обязательным гостем этого места был каждый аврор, минимум одна тренировка в неделю. И все обязанные сделали сегодня выбор не в пользу зала. Свет ламп на потолке расползался по полу белыми пятнами, освещая маты, скамейки и разный инвентарь. Гермиона толкнула дверь плечом и вошла внутрь. Металлический воздух и свежесть от раскрытых окон ударили по коже. Она бросила свою сумку, только недавно вернувшуюся из миниатюрного квадратика в её кармане в свой полный размер. Раздалось эхо, совсем неприветливое. Оно станет более милым, когда она разогреется и начнёт тренировку. День выдался неприятным в отличие от предыдущего. Один из свидетелей соврал ей в лицо, а потом долго отрицал, что солгал, хотя правда у неё уже давно имелась, а заданный вопрос был лишь прелюдией. Какой-то идиот пролил на её отчёт зелье бодрости. Она была зла, поэтому тренировочный зал оказался идеальным местом. Наверное. Палочка привычно легла в ладонь. Первое заклинание сорвалось в манекен почти мгновенно. Тот дернулся и улетел в сторону, раздался сильный грохот. — Бедняжка, — знакомый голос возник сзади. Манекен вернулся на своё исходное положение благодаря специальным чарам. Гермиона прикрыла глаза. Ну конечно. — Ты что, преследуешь меня? — спокойно спросила она, поворачиваясь. Малфой стоял у входа в зал, расслабленно удерживая пальцами палочку. Чёрная форма Аврората контрастировала с его светлыми волосами чересчур выгодно. — Ты ещё не настолько популярна, Грейнджер, — он хмыкнул, делая несколько шагов. — Ещё? — Да, ещё. — Закончил свои чистые дела? — слово чистые она произнесла с большей насмешкой, чем планировала. Просто вырвалось. — Конечно. Потом услышал, что у тебя здесь весёлые вышибалы. — Ну, не всем доступно развлечение в виде весёлого рафа. Уголок его губ дёрнулся. — Ты всё ещё раздосадована из-за кофе? — Я всё ещё надеюсь, что ты им подавился. — Как трогательно. Подумаю об этом перед сном. — Давно ты засыпаешь с мыслями обо мне? — В голове перед сном часто появляются неприятные картинки, думаю, ты понимаешь. — Я понимаю, что я самая приятная из всех. Гермиона вскинула палочку, чтобы закончить этот диалог на её фразе. — Проваливай, Малфой. — Я пришел тренироваться. — Как пришёл, так и уйдешь. — К твоему счастью, я останусь. Заклинание сорвалось быстрее ответа. Он отбил его почти лениво. — Не надо так активно показывать свою радость. Хотя ты можешь попрыгать. Гермиона атаковала снова. — Уу, Грейнджер, ты действительно нестабильна. — К твоему счастью, тебя это теперь касается. Сноп искр вылетел из палочки Малфоя, она легко отбила его. Они просто дразнились друг с другом. — Мы будем играться? — ведьма выгнула бровь. — Хочешь что-то посерьёзнее? Можно устроить. — Я разобью тебе плечо. Как в прошлый раз, — ухмылка зацвела на её губах. Такое приятное воспоминание. Малфой фыркнул. — Учитывая твой рост, я думал, максимум, что мне светит, — это удар ладошкой. — У тебя плохо выходит думать. — Ты убеждаешь себя или меня? — закатывание глаз. — Так что, мы играемся? Почему-то эта формулировка вызвала смех. — Мы это так теперь называем? — Давай, Грейнджер, дай мне победить тебя, — он кинул ещё одно заклятие, которое она снова блокировала. — Не смей даже думать, что ты победишь. — Я уже подумал, — Малфой отбил её нападающий. На его лице отразилось раздумие. — С палочками или без? Гермиона незаметно поморщилась. Плохо. Шансы на то, что она победит его без палочки заметно ниже. — Без палочек, — он ответил за неё. — Ты ради приличия спросил? — Долго молчишь. — Накинешься силой на безобидную девушку? — Я что-то не вижу безобидной. Палочка Малфоя в момент полетела на пол, эхо глухо отозвалось. Гермиона почувствовала, какая это плохая идея. Не хотелось думать о себе, как ничтожной физически по сравнению с ним, но так оно и было. — Испугалась? — его голос прозвучал почти лениво. — Да-да. Она последовала его примеру. Палочка ударилась о дерево скамьи и покатилась чуть в сторону. Их взгляды столкнулись. Оба одновременно сделали два шага вперёд, дабы выравнять расстояние. — Ты ведь понимаешь, что я не буду делать скидку на твой рост? — уточнил блондин. — А ты понимаешь, что я разбила тебе уже слишком большое количество важных частей тела? — Умница, — он улыбнулся. А затем двинулся первым. Грейнджер едва успела уйти в сторону, когда его ладонь почти коснулась её запястья. Она резко развернулась, ударяя локтем — Малфой перехватил движение. Слишком быстро. — Неплохо, — выдохнул он. — Ненавижу, когда ты разговариваешь во время… Он дёрнул её на себя. Она впечаталась в его грудь, Малфой обхватил её руку и, с размахом, пнул на пол. Это позволило ей упасть на руки и поднять ноги в кувырке. Как и задумывалось, её ботинки ударили его в живот. Как только тело приняло устойчивое положение, Грейнджер развернулась: — Ты отвратительный. Малфой разогнулся, ещё справляясь с болью от удара. — Я знаю. Ведьма не стала ждать, пока он снова нападёт первым, поэтому, сделав несколько шагов, попробовала подсечь его правую ногу. Вышло тщетно, Малфой вальяжно схватил её левое запястье, она крутанула рукой и свободной вмазала ему по челюсти. Костяшки заныли белой болью, но почти удивлённый вздох блондина придал ей некой уверенности. Которая сразу же распалась на кусочки, как только она не успела спихнуть его ладонь, что по-прежнему крепко держала её руку. На самом деле ей было предельно ясно, что он не сражается с ней в полную силу. Это раздражало ещё больше. Одним движением, которое почти вывернуло ей запястье, Малфой развернул её к себе спиной. Грейнджер оказалась в кольце его слишком сильных рук. Она вскинула голову. Слишком близко. Опять. — Мне ничего не стоит сейчас взять и перекинуть тебя, — с явной ухмылкой произнёс он, наклонившись к её уху. — Твой череп разобьётся о пол. Девушка резко наступила ему ботинком на ногу. Малфой скривился: — Какая зрелая реакция. — Перестань болтать. Гермиона резко дёрнулась в сторону, одновременно подсекая его ногу. На этот раз Малфой не удержался. Он рухнул на маты вместе с ней. В молниеносном темпе её локоть оказался между его ребер в ударе, благодаря этому хватка на руках ослабилась. Что позволило ей развернуться и прижать его шею к мату ладонью. Малфой лежал под ней, одной рукой удерживая её за талию. И, Мерлин, это было ужасной позицией для людей, которые якобы терпеть друг друга не могли. Гермиона тяжело дышала, грудь вздымалась от вздохов. Её внимание было приковано к нему: она ощущала его пульс под собственными пальцами. Свет ламп полосами лежал на мужском лице, а её волосы свалились вперёд, почти закрывая обзор им обоим. — Победа, — выдохнула Грейнджер, всё ещё прижимая его к мату. Уголок его губ дрогнул. — Выглядишь пугающе довольной. — Я довольна собой. — Прелесть, — саркастично. Будто это она проиграла. Может, так и было. — Ты лежишь подо мной, Малфой. — Какая трагическая формулировка. Её пальцы сжались на его горле чуть сильнее. — Скажи, что я победила. Малфой чуть повернул голову, будто её ладонь на его горле совсем не мешала. — А ты победила? — Неправильный ответ. Чужие глаза внимательно смотрели на неё. Гермиона ненавидела, насколько хорошо он выглядел сейчас. — У тебя красная рука, — внезапно заметил блондин, переводя взгляд ниже. Она нахмурилась и глянула на свою другую руку, сжимавшую ткань на его груди. Кожа на костяшках, тех самых, которыми ударила его в челюсть, покрылась бледным оттенком алого. — Трагедия. — Пожалела бы свои руки. — Не могу, пока они делают что-то полезное. — Например, душат меня? — Например, душат тебя. Он тихо хмыкнул, а затем обхватил её запястье у его шеи. — Так ты не признаешь, что я выиграла? — Я думаю. Грейнджер облизнула губы. — Успехов, — с нажимом. В секунду она оторвалась от него и рывком встала. Не глядя назад, подняла свою палочку и с помощью Акцио забрала в сумку. Дверь в зал хлопнула — Малфой остался один.

***

Обычно она сразу направлялась домой в том, в чём была под конец дня, но сейчас появилось желание прогуляться по вечерне-ночному Лондону. Поэтому после зала Гермиона направилась в раздевалку. В её сумке должна была найтись новая одежда. Она обошла мужскую дверь, на картинке которой вместо привычного силуэта мужчины висело лишь его тело, а кружок, означающий голову, был у ног подрисованного рядом женского силуэта. Ведьма не знала, кто это дорисовал, но искренне забавилась каждый раз, когда видела. Дверь раздевалки открылась. Грейнджер уселась на длинную холодную скамью с тяжёлым вздохом. Приложив тонкие пальцы к груди, начала вслушиваться в ритм сердца, что не хотело успокаиваться. Печальная ситуация. Глаза медленно прикрылись, а затем она уставилась в точку напротив себя. Белый свет в помещении моргнул, побуждая её к действию, и ей пришлось подняться. Собрав запутавшиеся волосы во что-то неустойчивое и пообещав, что приведёт их в порядок, когда переоденется, Гермиона расстегнула защиту на ногах, медленно поднимаясь к верху. Мышцы неприятно ныли, она скинула несколько креплений. Пальцы обхватили форменную застёжку у шеи и потянули вниз. Холодный воздух коснулся голой кожи ключиц. Грейнджер расстегнула форму ровно до рёбер, как дверь раздевалки с шумом распахнулась. В проходе застыл Малфой. Она дёрнулась всем телом и тут же потянула застёжку вверх с такой бешеной скоростью, что та заела. Прямо у начала груди. Блядь. — Ты издеваешься, — мгновенно произнесла ведьма, поворачиваясь к нему спиной. — Выйди. Малфой медленно прикрыл за собой дверь. — Это женская раздевалка, — строгое уточнение. — Я заметил, — усмешка. Она слышала, как он подходит к ней. — Что ты тут делаешь? — Мы не закончили, — его голос раздался слишком близко, а затем она почувствовала как чужие подушечки пальцев коснулись её бедра и провели вверх по пояснице. Волна шока накрыла её. Малфой оказался напротив. — Мы закончили, — Гермиона плотнее сомкнула руки на застёжке. Серый взгляд скользнул по ней, а затем чужие губы растянулись в усмешке, будто он понял, в чём дело. — О, — очень выразительно. — Если ты сейчас скажешь хоть что-то мерзкое, я сломаю тебе нос, — честно предупредила она. — Ты сегодня угрожаешь мне удивительно романтично. Тебе помочь? — С чем? — фырк. — С молнией. — Сама справлюсь. Гермиона потянула эту несчастную застёжку, та в свою очередь въелась намертво. Малфой хмыкнул: — Справилась? Умница. — Отойди. Она развернулась и резко дёрнула застёжку снова. Бесполезно. — Мерлин. Блондин вздохнул: — Дай сюда. — Нет. — Грейнджер. — Малфой. Пауза. Он наклонил голову, рассматривая её с тем выражением, которое обычно появлялось у него перед тем, как он делал что-то действительно раздражающее. — Ты сейчас либо будешь стоять здесь, сражаться до победного конца, чтобы порвать её, либо позволишь мне помочь и сохранишь эту форму, которую при случае тебе заменят только на следующей неделе. Звучал он монотонно и убедительно. Грейнджер заколебалась. — Ладно. Заметив его наглое лицо, она добавила: — Молча. — Я всегда предельно молчалив, когда работаю с застёжками… На груди коллег. — Малфой. — Принято. Он подошёл ближе. Слишком уверенно для человека, которому только что разрешили доступ к её личному пространству на расстояние гораздо меньшее, чем допускают нормы приличия. Вертели они эти приличия в целом. Гермиона напряглась и убрала руки, но не перестала закрывать грудь. Его пальцы осторожно коснулись застёжки. Чужие глаза сощурились, что сигнализировало о том, что Малфой пытается понять, в чём проблема. Он попробовал потянуть застёжку в разные стороны, что увенчалось фиаско. Из-за разницы в росте ему вряд ли было удобно. — Подними голову и убери руки, — спокойно. — Что мне ещё сделать? — Только это. Она упрямо подняла голову и приспустила руки. — Грейнджер, полностью. — Малфой, а ты точно… — Я смотрю на молнию. — Очень убедительно. — Спасибо. Она убрала руки, на что он посоветовал: — Не нервничай. — Да пожалуйста. Костяшки его пальцев дотронулись до её кожи, вызывая мурашки. Он крутил ткань, пытаясь выпутать застёжку, которая никак не поддавалась. Малфой пригнулся, дабы лучше видеть, что делает. Грейнджер услышала аромат парфюма, исходящий от его волос и шеи. Чужие руки в который раз потянули застёжку вниз, девушка фыркнула. — Тебе прям не терпится раздеть меня или что? — Да, а что? Она застыла. — Шучу, — поспешно добавил он, — шучу. Ничего подобного. — Иногда свои мысли нужно оставлять при себе. — Им становится тесно. Гермиона тяжело вздохнула, а потом сразу же об этом пожалела, ибо вспомнила, что ей нельзя двигаться, если она не хочет познакомить Малфоя со своей грудью раньше того момента, когда это будет взаимное желание. Характерные звуки зубцов молнии уже начинали докучать. — Малфой. — М? — Ты специально возишься. — Я чиню. — Ты… — Успокойся, — он поднял голову. Их лица встретились, Гермиона смиренно выдохнула. — Хорошо. Очередная попытка высвободить молнию, и она наконец вышла из ткани. — Вуаля, — цокнул блондин. Девушка потянулась к форме, но он опередил её: — Не советую затягивать. Она может заесть снова, аккуратно. Мерлин это уже смешно. Она неожиданно рассмеялась. — Какой же сюр. Её вздох зазвучал в помещении, она кинула взгляд на свою сумку, откуда выглядывала её одежда. — Я уже забыла, зачем ты пришёл изначально, — девушка устало потянулась за ней, дабы повесить на крючок. — За этим, — ровно произнёс Малфой. Она успела вымолвить лишь обрывок слова «зачем» прежде, чем чужие губы накрыли её. Все тело замерло — ей понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что он сделал. Когда осознание всё же послало ей последний сигнал, Грейнджер выдохнула прямо ему в губы. Его руки легли ей на талию и, Мерлин, как же это было хорошо. Она ответила на поцелуй, скользя ладонями по его груди. Бешеный фейерверк взрывался в голове. Как только Малфой понял, что она целует его в ответ, он притянул её ближе. Остатки её пучка распались, Гермиона обхватила чужие плечи. Когда начало казаться, что ближе они быть не могут, мужская рука потянулась вниз и подхватила её за изгиб колена вверх. Девушка обхватила его талию ногами и через секунду впечаталась в стену под его напором. Чужое возбуждение упиралось прямо в её центр. Она задохнулась от этой близости. Стена за спиной была ледяной, но едва ли это чувствовалось, всё сознание сосредоточилось на жаре, исходящем от Малфоя. Его ладони уверенно держали её за бёдра, фиксируя в этом положении, а поцелуй стал глубже, переходя в разряд чего-то отчаянного и давно подавляемого. Мужская рука скользнула выше, туда, где ткань её формы всё еще была распахнута. — Мы в Аврорате, — попыталась она вставить голос разума, хотя её собственное тело активно протестовало против любых попыток остановиться. — Если… — Я аппарирую. Она не успела возразить или согласиться — мир вокруг них сжался. Мелькнуло ощущение, что их протащило сквозь узкую замочную скважину, и уже через секунду холод раздевалки сменился ароматом дорогого дерева и чего-то свежего. В комнате царил полумрак, разбавляемый лишь лунным светом, падающим сквозь высокие окна, но ей не нужно было освещение, чтобы чувствовать его. Её спина соприкоснулась со стеной. — Где мы? — В моём коттедже. Проблемы? — Никак нет. Их губы снова встретились, когда её ладони легли на его скулы. Её нога слезла с поясницы Малфоя, когда он дотронулся до её рёбер и медленно повёл руку к вырезу формы. Из груди вырвался стон, когда чужая ладонь смяла её грудь. Губы Малфоя переместились на её шею, а Гермиона почувствовала, как его пальцы каснулись бедра, где находилась кобура. Растянутым движением он высвободил оттуда волшебную палочку и вальяжно откинул её на пол, начиная расстёгивать ремни. — Никакой аккуратности, — фыркнула ведьма и занялась его формой. Теперь у неё была травма из-за застёжки, поэтому она тянула ту с предельной вежливостью. — А тебе нравится аккуратность? — чужой смешок где-то у её ключиц отдал дрожью. Ремни кобуры, наконец, поддались и глухо упали на ковёр, освобождая её от лишнего веса. — Иногда, — неясный ответ. Была ли она сконцентрирована на его вопросах? Нет. От слова совсем. — Наконец-то, — Малфой дотронулся до застёжки на её одежде. — Ты не шутил, когда говорил, что тебе не терпится раздеть меня, — усмешка. Он ухмыльнулся у её лица. — Я во многих случаях не шутил. Застёжка ринулась вниз. Чужие пальцы сразу коснулись голой кожи. Тишина комнаты играла с её вздохами. Его взгляды, обычно острые и колючие, скользили по изгибам её тела с какой-то почти благоговейной жадностью. — Ненавижу эту форму, — пробормотал блондин, стараясь раздеть её полностью. — В целом или только сейчас? — она хмыкнула куда-то ему в шею. — Тебе пора закрыть свой рот, — наблюдая за её весельем, предложил он ей. — Мм, возможно, ты прав. Спустя несколько минут Гермиона оценивает мягкость постели, и она в восторге. Возможно, восторг смешивается с возбуждением от того, как Малфой оттягивает её нижнее бельё, касается кончиками пальцев мокрых складок и клитора. Она выгибается от удовольствия, искрится от наслаждения, смешанного с ноющим ожиданием. Предельно хорошо понимая, что выглядит до кошмарного развратно: голая, с горящими глазами и вздрагивающими от каждого его прикосновения коленями. — Пожалуйста. Ей не известно, как он трактует эту фразу, но в следующее мгновение его губы оказываются на внутренней стороне её бедра. Они медленно приближаются к центру, а когда его язык оказывается на её клиторе, тело пробивает. Будто током. Ощущение заставляет Грейнджер потянуться за чем-нибудь, чтобы схватить, сжать что-то, дабы не распасться. Простыни сминаются, пока она закрывает рот рукой. Её тяжёлое, совсем бессвязное дыхание до жуткого хорошо заполняет тишину. Его язык медленно двигается, заставляя содрогаться. Боль начинает ощущаться остро, значительно, почти мучительно. Внизу завязывается узел, который Грейнджер не в силах контролировать. Её пальцы, которые только недавно сжимали его руки в зале, чтобы выиграть, зарываются в светлые волосы. Касания на её складках ускоряются. — Мерлин, — между вздохом и падением. Когда колени сводятся от того, что её трясет, Малфой крепче сжимает её бедра пальцами, открывая себе ещё больший доступ. Наверняка, чувствуя, что, если он не остановится, она кончит на его язык. Мужские губы ложатся на низ живота, а затем блондин нависает над ней, захватывая ртом один из её сосков. Руки девушки падают на его плечи, ногти ведут линии, когда он прокусывает кожу. Её ноги задевают его эрекцию, Малфой вздрагивает, и чувство некого самодовольства распространяется по её телу. Их губы снова сталкиваются. — Сними её, — она тянет вниз края его формы. — Тоже не терпится? — Я думаю, тебе больше, — девушка отталкивает его, чтобы он наконец снял одежду. Что он и делает. Грейнджер привстает, садясь на колени. — Давай проверим. Он берёт её за запястье и переворачивает так, что она оказывается прижатой к нему спиной. Малфой кладёт руку на её поясницу, и корпус спускается вниз, ладони обхватывают край изголовья кровати, пока ощущение того, как в её промежность упирается член, плавит ей голову. Плавит всё. — Тебе нужно больше времени, чтобы настроиться? — с усмешкой. Сильные руки обхватывают её талию, и он врезается в неё. Из груди вырывается стон, пальцы сильнее сжимают дерево изголовья. Ощущение заполненности растекается по внутренностям. Она готова забрать свои слова обратно. — Грейнджер, ты действительно много болтаешь. — Не больше тебя, — она шипит, когда Малфой начинает двигаться, удерживая её. — О, разумеется. — В самые не подходящие моменты, — эта фраза прерывается её полувздохом удовольствия. Ощущение, как он собирает её волосы, крышесносно. — Например? Она хочет ответить, но он почти резко тянет её за волосы, заставляя вскинуть голову. Это рифмуется с размашистым толчком прямиком в неё, и её фраза утопает в стоне. — Что-что, Грейнджер? — насмешка раскидывается на её правом плече. Она начинает раздражаться, но Малфой оставляет смазанные поцелуи на коже, всё ещё натягивая волосы. Одновременная ноющая боль и наслаждение от его движений внутри творят с ней ужасные вещи, ибо у неё не выходит сложить слова в цельное предложение. — Попробуй заткнуться, Малфой, — выпаливает она, двигая бедрами. Их тела развратно ударяются друг о друга, и ей приходится вспомнить, что не раз думала об этом, когда приходила после работы домой. И не только думала. Блондин целует её в шею. Эти поцелуи убивают. Рука Малфоя перемещается, отодвигает её ногу, открывая для себя новый угол. Она оказывается более раскрытой, он замедляется на несколько секунд, а затем вбивается в неё с новой силой. Гермиона мычит, убирая локон волос с глаз. Её грудь вздымается и не остаётся без внимания — чужие ладони обхватывают её. Напряжение в теле скоро взорвется. — Быстрее, — просит она, склонив вниз голову. — Волшебное слово? — он нарочно медлит. — Драко, я… — она бездумно произносит начало предложения, но его хриплый тон прерывает её. — Салазар, Грейнджер, — он издаёт тихий стон, кладя руку на её задницу. Нога начинает соскальзывать от того, как его член начинает врезаться в неё. Это заставляет разлететься на осколки, она кончает, откинувшись головой ему на плечо. Она слегка оседает, звёзды искрятся перед глазами, даря ей незабываемое ощущение удовольствия. Несколько размашистых толчков Малфоя, и он со стоном кончает, испуская стон в изгиб её шеи. — Ты потрясающая. Нельзя говорить подобные вещи таким голосом. Гермиона выдыхает, смакуя фразу. Он утыкается лбом в её плечо, а грудь тяжело вздымается, горячее дыхание касается кожи, вызывая остаточную дрожь. Несколько секунд они просто молчат. Она отпускает изголовье, садясь на постели, Малфой отстраняется от неё, позволяя обессиленно лечь. — Я кожей ощущаю твоё самодовольство, — вдруг оповещает она его. — Значит, ты понимаешь, насколько оно сильное, — хмык. Он ложится на спину, лунный свет подчёркивает резкие линии его лица. Во взгляде какая-то глубокая, усталая до наготы искренность. — Вероятно, да, — честный ответ. Пауза. — Полагаю, мы к этому стремились, — произносит Грейнджер первой. Малфой не отвечает сразу. Он лишь медленно поворачивает голову, и в полумраке спальни его серые глаза кажутся почти прозрачными. В них больше нет той колючей стены, которую он так тщательно полирует каждое утро перед зеркалом. — Стремились? — тихо переспрашивает он, и в его голосе проскальзывает редкая для него задумчивость. — Если это и было стремление, то максимально изощрённое. — Это стратегический план. — Хреновый план. — Да. Мне понравилось. — Мне тоже. Оба прыскают с этой честности и непринуждённости. Блондин переворачивается на бок, ведёт линию подушечками своих длинных пальцев по её руке. Гермиона не шевелится, позволяя ему этот безмолвный жест, который говорит гораздо больше, чем любая из их привычных пикировок в Аврорате. Она поворачивает к нему голову, утыкаясь щекой в подушку. В лунном свете его платиновые волосы кажутся серебряными, а черты лица смягчаются, лишаясь вечного налёта цинизма. — В моих планах было прогуляться. — Так поздно? В следущий раз прогуляешься. Со мной. Её фырк очень показательный. — С чего ты решил, что я хочу с тобой прогуляться. — С того, что я тебе нравлюсь. — Неужели? С абсолютной наглостью он сгребает её в свои руки, прижимая спиной к своей груди. Гермиона прикрывает глаза, наслаждаясь этим ощущением. Пытаясь запомнить, насколько оно непривычное и приятное. — Очевидно. — Это я тебе очевидно нравлюсь. — Ты противная. — Я потрясающая. Ухмылка расцветает на губах. — Не могу спорить, — на выдохе произносит Малфой и утыкается в её шею и волосы. Ей ужасно плохо от того, насколько кромешно она растворяется в чужих руках.

***

Утро в Аврорате началось с катастрофически обычных вещей: Гарри лениво листал какие-то бумаги, Мэтт развалился в кресле, закинув ногу на подлокотник. Малфой стоял у шкафа Робардса. Вероятно, вспоминая, как вчера вечером вжимал её в собственную кровать с видом человека, потерявшего остатки самоконтроля ещё на стадии раздевалки. Ну, это было сугубо её предположение. — Почему вы все выглядите так, будто вас вызвали на казнь? — Робардс вручил блондину какую-то бумажку, и скептично глянул на него. — Кроме Малфоя. Этот выглядит так, будто выиграл в лотерею. Грейнджер уставилась на свой кофе. У него семь ошибок в слове Гермиона и недостаток одной буквы. Мэтт мгновенно оживился. — О, я тоже это заметил. Кажется, все, кроме неё, уставились на Малфоя, безмятежно перебирающего бумажки и не обращающего на них никакого внимания. Гарри фыркнул: — Мне кажется, он просто увидел, как кто-то споткнулся и упал на улице, и стоит, зловеще смеётся с чужой неудачи. — Вероятно, если бы я шёл по улице и увидел человека, который споткнулся и упал, это бы был ты, Поттер. — Успокоились, — незаинтересованно сказал Гавейн. Грейнджер по неосторожности глянула на Малфоя. Именно в эту секунду он, почувствовав её взгляд, повернул голову в её сторону. И ухмыльнулся. Совсем слегка. Она продолжила смотреть, не уступая в этой борьбе. Проиграл Малфой, отвернувшись, ведь Робардс сказал ему пошевелиться с бумагами: — Блондинка, эффективнее, эффективнее. Кстати, кто вчера оставил сумку в раздевалке? Гермиона расширила глаза. Она только вспомнила. — Я. — Она висит там, — он указал на вешалку, где сгрудились все его плащи, кажется, за все годы работы в Аврорате. Мэтт присвистнул: — Значит, как мы что-то потеряем, так бегом искать самостоятельно. А как Грейнджер что-то потеряет, так вот, бери с полочки. Гермиона ухмыльнулась. — Прошу, продолжай в том же духе. — Я просто принёс сумку сюда. Откуда я мог знать, что это её сумка? — выгнул бровь Робардс. — Как минимум потому, что на каждой сумке висит подвеска с именем, — усмехнулся Поттер, стуча пальцами по подлокотнику кресла. — Ну конечно, — покачал головой Крист. — Перебьёшься, — ответил Гавейн, не собираясь отрицать, что он всё же знал, чья сумка. Гарри уставился на Гермиону. — Что? — Ничего. Спустя десять минут всем, кроме неё, распределили задания, ибо у неё оно уже было. Грейнджер поправила свою футболку, пока они шли по коридору, болтая. Сегодня погода обещала убить жарой. — Гермиона, что это? — Поттер, идущий рядом с ней, вдруг прикоснулся к её спине. Она не успела ничего сказать, а он обхватил её волосы, заплетённые в косу, и отодвинул в сторону. — Там что-то есть? — Что-то красное, — он оглянул отметины. — Похожее на… Вдруг Гарри замолчал. Гермиона выгнула бровь, не понимая, и дотронулась пальцами до шеи. А потом до неё дошло. Именно в тот момент, когда Малфой решил придать значение тому, что обнаружил Поттер. — Да, Грейнджер, что это? — он с усмешкой оглядел её. — Могла бы хотя бы прикрыть. Вот ублюдок. Она вырвет ему часть тела, которой он выигрывал эту гребаную лотерею. — Я убила тебя видом? — не подав виду. — Ты поразила меня видом, — поправка. — Убила видом ты меня именно вчера. — Вчера? — Гарри выгнул бровь. — Да, у Грейнджер была проблема с застёжкой, и она вежливо попросила меня ей помочь. Правда, помогал я потом не только с застёжкой. С этими словами он вальяжно направился вперёд, оставляя их вдвоём. Гермиона сделала стремительный шаг вперёд: — Я убью его. Поттер тут же взял её за руку: — Стой, так это правда? — Нет, — она вспомнила про деталь, что она попросила его помочь с застёжкой. А потом про то, что он помогал не только с застёжкой. — Да. Почти. Нет, вообще-то нет. — Вы с ним пересп… Хороший будет день. Потрясающий.