По ту сторону зеркала

— Ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу! — обиженно крикнул Незнайка, убегая от старшего брата. По мнению Знайки, взрывать фонтан на аллее Ромашек на пару с Весной было не только не смешно, но и нельзя. За что Незнайка отделался двадцатью минутами в углу, а также домашним арестом. Приговор был приведен в исполнение немедленно, однако, Незнайка «приставов» слушаться не стал и, обидевшись, убежал со слезами на глазах. Не придумав ничего лучшего, рыжий забрался на чердак в их домике, так как знал, что это было единственное место, где Пилюлькин не проводил генеральную уборку и куда он запретил вход даже Знайке, следовательно, искать его там никто не стал бы. Рыжий шатался по помещению около часа, пока его внимание не привлекло старое зеркало. Подойдя ближе, ребёнок удивился, ведь его отражение отличалось: оно выглядело более взрослым что ли? Однако, по какой-то причине, отражение повторяло всё то, что делал сам Незнайка, несмотря на разницу во внешности. Увидев взрослую версию себя, Незнайка только сильнее расстроился, ведь считал, что если бы он был взрослым, то Знайка бы его наказывать не посмел. Рыжий подошёл к зеркалу и со слезами на глазах сказал: — Вот, бы я стал взрослым! Тогда бы ни в каком углу не стоял! — всхлипнув, он положил свою ладонь на зеркало. Ладонь его отражения, а также его собственная соприкаснулись. Поверхность не ощущалась как зеркало, было ощущение, что Незнайка коснулся живого существа. Незнайка поднял глаза и их взгляды встретились, а через секунду раздался оглушительный взрыв. Мгновение спустя, открыв глаза, Незнайка увидел перед собой коротышек. Они отличались от него самого, но что-то в них было до боли знакомое. Когда до него дошло, что произошло, ребёнок истошно закричал от страха и закрыл ладошками глаза. Спустя пару секунд на чердак прибежали Знайка с Пилюлькиным, которые услышали крики малыша. — Что случилось? Ты не поранился… — обеспокоенно спросил доктор, только вбежав на чердак. — Мать твою волшебницу… — выдавил из себя Пилюлькин, увидев своего двойника воочию.

***

— Незнайка! Ты наказан! Это моё финальное и безоговорочное решение! — Пилюлькин ткнул пальцем по направлению комнаты, в которую должен был уйти тот, кто только что чуть не спалил кухню, пытаясь сварить то ли мыло, то ли какую-то другую ерунду, из-за которой вся кухня теперь была в цветной липкой гадости. Рядом с доктором стоял Знайка. У него дёргался глаз, а сам учёный выглядел крайне паршиво, ведь «соломенный» взял для своего эксперимента его реактивы, причём, одни из самых ценных и редких… — И на вечернем чаепитии чтобы я тебя не видел, понял? Пойдём, Знаечка, я тебе налью успокоительное на пустырнике… — он аккуратно взял друга под руку и повёл на выход из дома. — Сегодня Авоська с Небоськой дежурят. Они всё уберут. — Это… Это были… Очень ценные реактивы… Я их из Каменного специально выписывал… — пролепетал Знайка, чуть не плача, но последовал вслед за доктором. Незнайка же, когда хлопнула входная дверь, тут же припустил на чердак. Это было единственное место во всём доме, где бы его в данный момент никто не потревожил, ведь в доме Знайки с самого утра царил хаос — все готовились к вечерним посиделкам за чашечкой чая, приятными разговорами, чтением и настольными играми. По такому случаю, из Зелёного города даже приехала Медуница, чтобы отдохнуть от рутины и провести время с любимым и его друзьями. — Вот так всегда! Стараешься, стараешься, а они даже спасибо не скажут! Я же хотел вечер разнообразить! Тесто для лепки сделать цветное, чтобы мы все вместе что-нибудь красивое придумали. Ну, да, малость перегрел. Но надо же сразу кричать и браниться… Клянусь своей шляпой, это совершенно несправедливо! Так несправедливо, что и сказать нельзя… Они меня все ненавидят! — бурчал себе под нос Незнайка, пока карабкался по скрипучей лестнице на пыльный чердак, который уже давно никто не посещал. Сюда сгружали сломанную мебель, ненужные вещи, запчасти и другие мелочи. — Вот бы исчезнуть… Интересно, заметил ли бы кто-нибудь хотя бы? Или всем было бы до шляпы? — подумал он, осматриваясь по сторонам. Вокруг были старые стулья без ножек, какие-то доски, железяки, старые игрушки, в общем, типичное наполнение любого среднестатистического чердака. Малыш решил заняться исследованием этого места и провёл за ним вплоть до того момента, пока не услышал внизу весёлый смех и гул голосов. Тогда он остановился посреди помещения и грустно вздохнул. — А про меня, скорее-всего, даже никто и не вспомнит… Я им не нужен… — он повернул голову, и тут вдруг ему на глаза попался какой-то странный вытянутый широкий предмет, который был накрыт плотной тканью. Незнайка подошёл ближе и сорвал её, подняв в воздух облако пыли, из-за которого тут же расчихался и раскашлялся. Когда пыль немного осела, то он увидел, что под тканью было… обычное зеркало. — Тьфу ты! А я уж подумал, что какое-то сокровище нашёл… — недовольно фыркнул малыш, со скуки взглянув на своё отражение. Но оно вдруг привлекло его внимание. Он даже глаза протёр, думая, что ему кажется из-за пыли, но изображение не исчезло, а стало даже чётче. Отражение было меньше… Причём в разы. Как будто Незнайка помолодел лет так на пять точно. Он подошёл ближе, всё ещё с удивлением разглядывая это необъяснимое явление, и почесал в затылке. — Хм… Эх… Вот бы опять стать маленьким… Тогда хотя бы не тыкали носом в то, что ты уже большой! «Да сколько можно себя так вести?!» и так далее и тому подобное… Интересно… — он встал вплотную, продолжая таращиться на этого малыша, что был ниже и меньше, но при этом очень сильно на него похожим. Практически как две капли воды, за исключением цвета волос, который был огненно рыжим. И тут Незнайка решил протянуть руку и прикоснуться к поверхности зеркала, думая, что ощутит его холод и гладкость, но на удивление его ладонь почувствовала тепло и шершавость, будто он коснулся чьей-то кожи. Раздался громкий хлопок и зеркало засветилось, начав пульсировать. Незнайка резко отскочил, шокировано глядя на всё происходящее. — Ой… Кажется, мне снова капут… — это было последнее, что он сказал, прежде чем его втянуло в зеркало, как в водоворот на Огурцовой реке.

***

Звенящая тишина продолжалась около трёх минут, и хозяева дома не могли вымолвить ни слова. Из ступора их всех вывел голос Винтика с пятого этажа: — Эй, Знайка? У вас там всё хорошо? Мы слышали взрыв… — обеспокоенно спросил механик. — Как бы тебе сказать, Винтик… — ответил Знайка, уставившись на лежащих перед ним персон. — Нормально — это понятие растяжимое… — бросил он. — Молодые люди, вы, простите меня за моё негостеприимство, кто? А этих самых «молодых коротышек» было четверо: Знайка, Незнайка, Пилюлькин и Медуница. В общем, все те, кто находился в тот момент в доме на первом этаже, за исключением механиков, которые во время инцидента вышли на улицу к водокачке. — Что… Что произошло? Где мы? — первой подала свой тоненький голосок Медуница, садясь на пол и держась за голову, так как после перемещения хорошенько так приложилась лбом об пол. — Пиль… Пилюша… — позвала она, ведь была полностью дезориентирована в пространстве и не заметила, что любимый лежит рядом на боку и тоже пытается осознать, где он находится. — Я здесь, Пчёлка. Не переживай ты так… — попытался он её успокоить, садясь рядом и обнимая, а сам стал часто моргать своими серыми глазами, параллельно ища на полу слетевшее с носа пенсне. Все остальные всё ещё были без сознания. — Знайка? — буркнул Пилюлькин. — А, те грибы, что ты вчера принёс, точно можно было есть? Потому что я мне кажется… — Нормальные грибы! Лисички! — выдохнул Знайка. — Я тоже их вижу… — Ну, так групповая галлюцинация? Редко, но метко… — доктор пытался разбавить атмосферу юмором, но друг его прервал. — Пилюлькин, заткнись! — бросил Знайка. — Давай лучше помоги их в чувство приести! Ты врач или кто вообще? — доктор лишь закатил глаза и подошёл к кому-то без сознания, когда его оборвали: — Так! А ну-ка отойти! — Пиль в этот момент нашёл наконец-то свои очки и нацепил их на нос. За секунду оценив обстановку и увидя, что-то какой-то непонятный кучерявый коротышка в белом халате пытается что-то сделать с его подопечными. — Запрещено правилами сообщества здравоохранения Солнечного города! И пальцем трогать не разрешается без должных на то оснований. Сколько раз всем повторять? — заворчал он, поднимаясь на ноги и помогая встать любимой, отняв руку от ее лба, чтобы посмотреть масштабы трагедии. — Вы в медицине недавно, что ли, что правил не знаете? Хотя, это очень странно, ведь об этом рассказывают на первой же лекции любого учебного заведения каждый год… Милая, за пальцем посмотри. Надо реакцию проверить — попросил он, водя указательным пальцем перед глазами Медуницы. — Не будь я доктор Пилюлькин, если окажусь неправ… — Подождите… Кто? — в недоумении воскликнул кучерявый врач. — Вообще-то доктором Пилюлькиным являюсь я, а об этом идиотском правиле так вообще впервые слышу! Вы кто такой вообще? — рявкнул врач. — Пилюлькин, успокойся… — Знайка положил руку другу на плечо. — Себя успокой, Знайка! — буркнул он, понимая, что в их доме какие-то непонятно кто, которые представляют потенциальную опасность для них всех. — Вы кто? И что здесь делаете? Немедленно говорите! — припечатал доктор. — Вы? — Пиль даже оторвался от работы, настолько его потрясло данное суждение. — Пилюлькин? — он недоверчиво оглядел малыша с ног до головы и на его губах растянулась кривая ухмылка. — Не смешите меня, уважаемый. Пилюлькин здесь один и он перед вами. Единственный и неповторимый. Правда же, Медь? — обратился он к малышке, которая уже успела прийти в себя и также недоверчиво и оценивающе смотрела на доктора и учёного. — Да… Он у нас один, к сожалению… Думаю, вдвоём бы вы проще справлялись со всей этой оравой сумасшедших… — И не говори, золотце… — он чмокнул её в щёчку в знак благодарности за поддержку. — Знайка, ты тоже об этом подумал? — громко шепнул Пилюлькин, аккуратно за шкирку оттащив Незнайку, врач завел ребенка за спину, осторожно поглядывая в сторону коротышек, что постепенно стали приходить в себя. — Я не знаю о чём ты подумал и думал ли ты вообще? — процедил Знайка. — Ты слишком громко шепчешь… И нет… — Они какие-то странненькие… — он встретился взглядом с коротышкой, что представился его именем и настороженно осмотрел его с ног до головы. Не маньяк ли он, в конце концов? — Молодой человек, вы не ответили на мой вопрос до сих пор… — Какого циркуля вы тут шумите? — раздалось где-то снизу. С пола поднялся и сел ещё один коротышка, который был в чёрном костюме, с фиолетовым галстуком, в очках, которые висели на одной дужке, и с растрёпанными чёрным ирокезом. — Ни минуты спокойствия… — Кто вы и что вы здесь делаете?! — громко спросил доктор и полез в карман, сказав. — Будьте уверены, я вооружён! — У тебя там карточка с удостоверением и пачка аскорбинок, герой. Не надо на дуэль с деревянным мечом идти, мушкетёр… — хмыкнул Знайка. — Всю малину ты мне испортил, Знайка. Так они бы хоть не подходили… — усмехнулся Пилюлькин. — Кто? — сидящий на полу удивленно воззрился на говорящих и поправил очки, чтобы внимательно их рассмотреть. — Знайка? Вообще-то, я — Знайка… И других я не знаю. Что за шутки такие? Ай… Как голова болит… — он схватился за висок, зашипев. Пилюлькин было ломанулся помочь, однако его пригвоздил, так называемый «двойник». — Это мы у вас спросить пытаемся уже минуты три! Что вы делаете у нас на чердаке? — закинул голову назад Пилюлькин. — Я не знаю о чём вы говорите, — он обратился ко второму доктору. — однако помогать больным — моя обязанность. Я без понятия где вы взяли это правило, поэтому пропустите меня немедленно! — Пилюлькин подхватил свою аптечку, которую он прихватил на случай первой помощи Незнайке, так как крик ребенка был оглушительным. — Так! Успокойтесь! Мою «головную боль номер один» я прекрасно сам знаю, как лечить. Знай, иди сюда. И хватит драматизировать! Я же прекрасно вижу, что тебе не так уж и больно — он позвал учёного к себе. Знайка на это лишь закатил глаза, но встал и пошёл, пошатываясь, к другу, который тут же хирургически точным нажатием определил, что у учёного серьёзный ушиб и подозрение на легкое сотрясение. — Всё. Лучше ляг. Я пока таблетки достану… — он полез по карманам, в поисках необходимого лекарства. — А вам, уважаемый, я объясню сейчас, по какой причине данное правило было введено и действует уже продолжительное количество времени. Вы знаете, на что у этого коротышки аллергия или какие компоненты его организм не переносит? — указал он на учёного. — На данный момент, нет. Однако, обычно у меня есть карта пациента, а также мне для этого дан язык. Я способен на разговор, в отличие, судя по всему, от вас… — хмыкнул кучерявый. — А, ещё мне кажется, что у вас серьёзные проблемы со слухом, ведь на мой вопрос, ответа я так и не дождался! — Вот именно. А я их всех — он обвёл присутствующих рукой. — Знаю, как облупленных! Каждого практически вырастил собственными руками, включая вот это недоразумение очкастое… — он вновь кивнул на друга, из-за чего получил удар по колену. — За языком следи! — Ой, да что ты на правду то обижаешься? Ладно, вот, держи капли. Таблетки в аптечке остались, видимо… — он достал из кармана коричневый флакончик с пипеткой, в котором переливалась густая жидкость. — А на ваш вопрос я ответить не могу, ведь сам ничего не понимаю… — наконец обратился он к Пилюлькину уже более миролюбиво, ведь был целиком и полностью занят облегчением страданий его друга. — Никто ничего не понимает, как будто на повышение практики в Солнечный приехал… — не смог сдержать смех Пилюлькин, повернувшись на Знайку, однако учёный, вздохнув, перевёл взгляд на «двойников». — Ладно, раз вы не можете сказать кто вы и зачем вы здесь… — Знайка выдохнул. — Что вы помните то, хоть? Может события восстановить попробуем? — предложил он, когда услышал всхлип младшего брата. — Незнайка, что случилось? — моментально смягчился он, присаживаясь на уровень ребенка. — Э-это я-я виноват! — всхлипнул рыжий, обратив все взгляды на себя. — Ну, впрочем, как обычно… — снисходительным тоном произнёс Пилюлькин. — Что хоть произошло то? — спросил Знайка у ребёнка. Захлебываясь слезами, Незнайка пересказал всё что знал и раз двадцать извинился, никто, правда, не понял за что, но это не так важно. — Зачем ты вообще сюда полез? — выдохнул Знайка. — Я-я н-не-не з-знаю… — Ну, имя ты своё оправдал, Незнайка… — улыбнулся Пилюлькин, потрепав ребёнка по рыжим кудряшкам. — Ладно, господа… — начал он. — Я без понятия что здесь происходит, но походу у нас сбой в матрице… — хмыкнул Пилюлькин. — Да, Знайка? — Видимо, так и есть… Незнайка, я тебя прибью, когда-нибудь… — выдохнул учёный. — Не прибьешь! — припечатал доктор, отводя ревущего ребенка от друга. В этот момент последний потерпевший тоже начал приходить в себя. Доктор сразу же подошёл к нему, пока Незнайка старательно делал вид, что всё ещё без сознания. — Твоих рук-крюк дело? — грозно отчеканил он, беря малыша за шкирку и встряхивая. — Ты же на чердаке шастал! Я всё прекрасно слышал снизу… Уже пошёл тебя оттуда выковыривать, чтобы позвать на чай, так уж и быть… Знайка тебя простил, а ты опять устроил тут неразбериху! Говори, давай, что сделал хотя бы? «Соломенный» взвизгнул, когда его схватили за шкирку и залепетал. — Я ничего такого не сделал! Просто зеркало нашёл, а там… Вот он! — он указал на всхлипывающего ребёнка. — Ну… И говорю, мол, как хорошо было бы быть снова маленьким… И к зеркалу прикоснулся. А потом взрыв, свет и… я больше ничего не помню… — пожал он плечами. — Знаечка, прости меня пожалуйста… Я п-правда не хотел… — сглотнул Незнайка. — Встал в угол, прямо здесь… — припечатал Знайка. — Н-но… — Незнайка, ты и так границу перешёл, не доводи… Мало было того, что ты сделал сегодня утром, так и потом вместо того, чтобы пойти куда тебе сказали, ты пошёл искать на свою рыжую голову приключений в месте, где тебя вообще быть не должно было! — взорвался ученый. Пилюлькин решил в воспитание не вмешиваться, хотя очень хотелось вправить мозги Знайке на место, ибо ученый оборзел в край. Ребёнок лишь всхлипнул и поплелся в ближайший угол, понимая, что брата лучше сейчас не доводить. — Здравствуйте, меня зовут Знайка, — доброжелательно сказал ученый, протянув руку своему двойнику. — Это Пилюлькин, а то… Кхм… Незнайка. Но, с ним я вас познакомлю позже, так как сейчас он занят тем, что думает о своём поведении. Да, Незнайка? — бросил Знайка. — Знайка, прекрати, перебарщиваешь… — осадил его друг. Врач затем повернулся и сказал. — Доктор Пилюлькин. Приятно познакомиться. Знай, который наконец почувствовал себя немного лучше после принятия лекарства, встал, отряхиваясь и поправляя пиджак и волосы, и только после этого пожал протянутую ему руку. — И мне тоже приятно. Также Знайка, простите за тавтологию, но имени своего я сменить прямо сейчас не могу и желания такового не имею — усмехнулся учёный. Пиль, который в этот момент успел сунуть провинившемуся коротышке в рот ложку касторки, без каких-либо объяснений поставил его в противоположный от занятого угол и также крепко пожал руку своему двойнику. — Приятно. Очень. Моё имя вам уже известно, а вот это моя прекрасная спутница и любовь — Медуница — представил он малышку, которую приобнял за спину. Малышка смущённо улыбнулась и кивнула головой в знак приветствия. — Мне также приятно вас видеть. — Очень приятно познакомиться, извините что вёл себя немного вспыльчиво… — хмыкнул врач. — Немного — это мягко сказано… — сказал Знайка, стукнув по плечу кудрявого. Учёный перевёл взгляд сначала на младшего брата, а потом и на двойника Незнайки, а затем спросил. — Поправьте, если я не прав, — он обратился к двойнику. — Незнайка, ведь тоже ваш младший брат? — Что? — Знай так и замер с открытым ртом, а потом как рассмеялся. На что из угла послышалось оскорблённое сопение. — Я? Его? Он? Да не в жизни! Я б сразу тихонько лёг и закрыл глаза навсегда, если бы это было так… — на его глаза от смеха выступили слёзы, а сам он стал медленно оседать на пол. Пиль на это лишь закатил глаза и уточнил. — Наставник он его неудавшийся… Как по мне, это хуже, чем родственные узы… — То есть, это только со мной так судьба — чертовка поступила? — хмыкнул учёный, отхватив подзатыльник от друга. — Ауч! Подождите, а сестра есть у вас? Весна? — Сестра? — тут Знаю резко стало не до смеха и он даже подавился, начав кашлять, из-за чего получил по спине от доктора. — Мда… Сочувствую, дорогой мой… — похлопал он двойника по плечу, когда наконец успокоился. — У меня никого нет. Я сам себе товарищ. — Знайка так шутит. Он очень любит младших, не так ли, Знайка? — процедил Пилюлькин, бросая взгляд на заплакавшего сильнее Незнайку. — Ну, конечно, люблю… — устало сказал ученый. — Незнайка, иди сюда… — выдохнул учёный, заключив плачущего ребенка в объятия. — Я шучу просто. Я вас обоих очень люблю. — Господа, может мы наконец покинем чердак, тут всё же пыльно, да и уныло как-то… Пойдём-те, мы вас хоть чаем угостим… — предложил Пилюлькин, открывая дверь. Все охотно приняли приглашение, кроме Незнайки, который остался стоять в углу, уткнувшись лбом в стену. Никому он не был нужен и интересен… Никто его не любит… Теперь он в этом убедился лично и бесповоротно. По его щекам побежали слёзы, но плакал он бесшумно. Научился за эту жизнь, ведь взрослые малыши не плачут, даже, если им очень обидно и больно. — Молодой человек? — бросил доктор. — Вы собираетесь с нами или вам по нраву пыльный угол чердака? Идёмте быстрее, а то… — они остались вдвоём, и врач подошёл к блондину. Развернув Незнайку за плечо, Пилюлькин увидел красные от слез глаза и влажные щеки. — С вами всё в порядке? — обеспокоенно спросил он. Однако, ответа не последовало, поэтому доктор повёл малыша к ближайшей пыльной скамейке и сел рядом с ним. — Что у вас случилось? Можете быть уверенными, я никому не скажу… — посмотрев в заплаканные глаза собеседника. — Мне… Мне нельзя… Мне не позволяли выходить… — глухо и как-то холодно отчеканил он, продолжая сидеть и смотреть в пол. Он хотел остановить эти дурацкие и ненужные слёзы, но они без его ведома продолжали струится по щекам и со стуком капать на пол, оставляя мокрые пятна. — Считайте, что позволил вам я… — хмыкнул врач, взглянув на закрытую дверь. — Что у вас случилось? Чего вы льёте эти слезы? — спокойно спросил он. — Я… Ничего я не лью! Я не плакса! — он отвернулся, ведь ему стало невероятно стыдно за то, что неизвестный доктор видит его в таком уязвимом положении. — Нормально всё у меня… Всё равно вам не интересно будет. Я всегда говорю ерунду и неправду сочиняю… — С чего вы это взяли? — улыбнулся врач. — Может, мне нравится, когда мне небылицы рассказывают? Я бы послушал… — пожал плечами доктор. — Это никому никогда не нравится… — тяжело вздохнул малыш, шмыгая носом и утирая его тыльной стороной ладони. — А им — особенно… Я не нравлюсь… Я вечно всё порчу… Всё из-за меня всегда. Они справедливо меня не любят. Я с ними полностью согласен. Никчёмный я коротышка… — печально заключил он последнее, вновь выпуская из глаз порцию слёз. — Я вам сейчас за такие слова касторки налью! — воскликнул врач. — Во-первых, вы ничегошеньки ни никчёмный, а во-вторых я действительно люблю небылицы. Это ведь как сказки! А сказку рассказать может только очень умный и талантливый коротышка! Раз вы хорошо их рассказываете, значит у вас к этому талант! — доктор улыбнулся. — Вы ведь любите сказки? — Сказки — для маленьких. А я — взрослый. Ну, должен им быть… Но не являюсь, так как не умею себя вести должным образом. Знайка прав — ему такой подопечный, а уж тем-более брат, если бы это было возможно, не нужен… Я никому не нужен. Никто меня не способен полюбить, и это справедливо… Пилюлькин улыбнулся, Незнайка хоть и не совсем как доктор планировал, но отвлёкся и плакать перестал. — Подождите, как вы думаете, а вот я — взрослый? — с улыбкой спросил Пилюлькин, глядя в глаза блондину. Незич поднял свои мокрые голубые глаза и с удивлением посмотрел на него. — Конечно… Вы же — врач… — ни моргнув глазом, ответил он. — И что же вы думаете? Я сказки не люблю? — он улыбнулся. — Конечно люблю и читать, и рассказывать, и слушать! Моя любимая — это «Чиполлино», у Медуницы моей, к слову, тоже! А, хотите узнать любимую сказку вашего «двойника» — Незнайки? — заговаривал его доктор. — Ну… И какая же? — вопросительно взглянул на него малыш, вновь утирая рукой нос, из которого текло, как из крана, ведь «соломенный» только только вылечился от простуды. — «Буратино», представляете? — хмыкнул врач. — Такой же проказник, как и сам Незнайка! Боюсь, чтобы он сам от кумира чего не понабрался… — усмехнулся Пилюлькин. — Ещё с раннего детства обожает, помню как я его ему во время болезни читал. И каждый раз: «Что тебе прочесть?» говорю ему я, а он: «Буратино!» ну, как шарманка, ей йоду! — воскликнул врач. — Хы… Правда, смешно… — улыбнулся сквозь слёзы малыш, чувствуя, что ему стало чуточку легче, поэтому он решил тоже поделиться. — А мне нравится «Волшебник Изумрудного города». Там Страшила на меня похож. Такое же «огородное пугало без мозгов», как меня Знайка называет… — после упоминания своего наставника, малыш вновь заметно помрачнел. — Как-то некрасиво он с вами поступает, но я не думаю, что он это со зла делает… Кстати, возьмите… — доктор протянул ему салфетку, которой блондин воспользовался. — В сказках, возвращаюсь к нашему разговору, нужно искать мораль, а не просто читать текст! Вот, например возьмём то же пугало, так? Во-первых, ничего он не глупый! А во-вторых, вспомните какой он был добрый и хороший друг для Элли! Да, и не только для неё! Более того, знали ли вы, что в предыстории пугало звали — Фийеро. Он был красивым принцем, что хотел помочь животным вместе со своей возлюбленной, а стал пугалом исключительно из-за её любви и заботы к нему? Он добрый и красивый принц, что пожертвовал своей красотой во имя любви, разве это не прекрасно? Ответьте мне. — Какой принц? — недоуменно вскинул бровь Незнайка, смотря на доктора, как на что-то удивительное. — Страшила никогда не был принцем. Он всегда был соломенным чучелом — возразил он, ведь украдкой перечитал все книги о Волшебной стране по несколько раз и знал сюжет практически наизусть. — Думаете, я вру? — усмехнулся доктор. — Есть ещё одна книга, и я тебе её обязательно покажу, там события происходят до появления Элли в волшебной стране. Могу даже поклястся! — усмехнулся доктор. — Она у Незнайки в комнате где-то стояла, я тебе её почитать дам. А, пока пойдём, может, вниз? Чаю попьём, я тебя с друзьями своими познакомлю. А, ещё познакомишься с «двойником» своим, и с Весной, мне кажется вы поладите. Она тебе уж точно понравится! — хмыкнул Пилюлькин, встав со скамейки и кивнув в сторону двери. Малыш хотел было подняться следом, но после вновь опечалился и даже отвернулся, покачав головой. — Нельзя… Пилюлькин не разрешал. Мне и так уже дали опять порцию касторки, а ещё потом укол терпеть очень не хочется… Я лучше здесь побуду, пока они не успокоятся и не разрешат спуститься — он встал и вновь побрёл в угол, в котором его и оставили изначально. — Незнайка, вы у нас в гостях. Не хотите же вы вести себя неприлично по отношению к нам? — улыбнулся врач. — А, с вашим Пилюлькиным как-нибудь уладим, в обиду я вас не дам! Не переживайте! — хмыкнул доктор. — Более того, оставлять вас в пыльном, заброшенном помещении я не намерен. Буду вас сейчас насильно вытягивать! — добродушно хмыкнул доктор. — Честное медицинское, пока вы рядом со мной, вас никто не обидит. Ну, точнее… Ваш Пилюлькин так точно! — бодро воскликнул кудрявый. — Правда, идём со мной. Уверен, ваши друзья не будут против. Скорее всего, они будут только «за»! Но тут на лестнице раздались чьи-то шаги и в проёме показался Знайка, который недоуменно воззрился на «соломенного». — Незнайка! Вот ты где! Мы уже подумали, что ты ещё и тут что-то собрался сделать. Ты чего не спускаешься? Всех же позвали — тут вдруг малыш заметил, что младший сидит весь зарёванный и обеспокоенно подошёл к нему, шепнув. — Ты чего плачешь? Он тебя обидел как-то? — незаметно показал он глазами на Пилюлькина. — Или у тебя после падения что-то болит, а? — он протянул руку, чтобы провести по растрёпанной шевелюре братца и удостовериться, что с ним всё, действительно, нормально, но тот лишь отпихнул его руку, вытер лицо и пробубнил. — Всё хорошо у меня… Я себя прекрасно чувствую… — после этого он прошёл мимо учёного и поспешил скрыться внизу. Знай проводил его недоумённым взглядом и почесал в затылке. — С ним всё в порядке? Он рассказал, почему расстроился? — решил он уточнить у доктора, и в его голосе отчётливо слышались нотки беспокойства. — Ну, как сказать… Так-то две минуты назад, я его уже успокоил, а сейчас… — выдохнул врач. — Он расстроился, так как думает, что он никому не нужен. Поверьте мне на слово, я бы на его месте думал точно также. Знайка наш тоже перебарщивает иногда, но там потом отхватывает сам, а вы? После падения что? Дали касторки, ткнули в угол, а после и не вспомнили о его существовании? Некрасиво, так-то. Очень некрасиво… — развел руками доктор, берясь за ручку двери. — А, называть его пугалом безмозглым — это невероятно низко. Зачем убивать в коротышке оригинальность и возможность мечтать? — Пилюлькин! — дверь распахнулась и чуть не дала доктору в лоб. На пороге был Знайка. — Ты где пропадаешь? Мы с Медуницей весь дом перерыли! Бегом вниз! — Иду я… — врач отряхнул свой белый халат и кивнув «двойнику» лучшего друга, последовал вниз по лестнице. — Но… Я его так называл всего единожды… Да и в угол не я поставил… — недоуменно протянул малыш уже неизвестно кому. Что-то внутри у него йокнуло и перевернулось. Он всегда переживал и продолжает переживать за эту дурную «соломенную» головушку, а он, оказывается, не упёртый самовлюблённый гордец, а тот, кто чувствует себя брошенным и ненужным? Уж такого от Незнайки учёный никак не ожидал… Знай даже как-то опечалился от такого открытия, но решил для начала обмозговать этот вопрос с его Пилем, поэтому просто поспешил покинуть чердак, а то и впрямь они что-то на нём подзадержались все…