Никто не знает что это.

Майкл медленно опустил взгляд. Ему вдруг стало почти физически тяжело смотреть на Дэвида после этих слов. «Ты мой человек». Такие фразы не говорят просто так. Особенно в их возрасте. Особенно тогда, когда у каждого давно выстроена жизнь: семьи, дети, дома, интервью, съёмки, расписания на месяцы вперёд. Всё должно быть стабильным, понятным, взрослым. А вместо этого они сидели в тесной гримёрке после очередного пресс-тура для Good Omens и разговаривали так, будто находились на грани развода, которого никогда официально не существовало. Дэвид тяжело выдохнул и сел обратно на диван, упираясь локтями в колени. — Посмотри на нас, — тихо сказал он. — Это же ненормально. Майкл нервно усмехнулся. — Ты повторяешь это уже третий раз за вечер. — Потому что ты не споришь. И вот тут Майкл всё-таки поднял глаза. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга в абсолютной тишине. Без привычных шуток. Без улыбок для камер. Без этой их вечной безопасной игры в «ха-ха, интернет опять придумал нам роман». Только усталость. И слишком много правды между строк. — А что ты хочешь услышать? — спокойно спросил Майкл. — Что я не привык к тебе? Что мне не становится легче, когда ты рядом? Что я не ищу тебя глазами на каждом мероприятии? Дэвид отвёл взгляд первым. Это было почти болезненно. Потому что Майкл видел: он не ожидал такой честности. Они оба годами ходили вокруг этого, но никогда не подходили настолько близко. — Майкл… — Нет, серьёзно. Давай хоть раз не будем делать вид, что всё нормально. Голос у него оставался тихим, но внутри уже начинало копиться раздражение — не на Дэвида даже, а на всю ситуацию целиком. На себя. На то, насколько естественным это стало. Когда именно Дэвид превратился в человека, без которого день ощущался неполным? Майкл уже не помнил. Возможно, всё началось невинно: долгие съёмки, совместные интервью, бесконечное количество времени рядом. Они слишком хорошо совпали характерами. Одинаковое чувство юмора, одинаковая эмоциональность, одинаковая привычка скрывать серьёзные вещи за сарказмом. А потом это медленно переросло во что-то другое. Что-то опасное. Дэвид мог написать ему в четыре утра: «Ты не спишь?» И Майкл всегда отвечал. Всегда. Даже если рядом спала его семья. Даже если утром были съёмки. Даже если он обещал самому себе немного отдалиться. Он всё равно отвечал. Потому что это был Дэвид. — Знаешь, что самое паршивое? — вдруг сказал Дэвид, не поднимая головы. — Мне кажется, если мы перестанем общаться так тесно… я реально потеряю что-то важное в себе. У Майкла болезненно сжалось сердце. Вот. Вот оно. То, о чём они оба боялись говорить. Это уже давно было не про влюблённость. Не про физическое притяжение. Даже не про романтику в обычном понимании. Они стали эмоциональной привычкой друг друга. Нет — хуже. Эмоциональной необходимостью. И именно это пугало сильнее всего. Потому что любовь можно пережить. Страсть может пройти. Даже отношения можно закончить. Но что делать с человеком, который настолько глубоко врос в твою жизнь, что ты уже не понимаешь, где заканчиваются твои мысли и начинаются его? Майкл медленно потёр лицо ладонью и тихо засмеялся — устало, почти обречённо. — Мы звучим как люди, которым срочно нужна терапия. Дэвид фыркнул. — Нам нужна не терапия. Нам нужно хотя бы месяц не разговаривать. После этих слов в комнате стало тихо. По-настоящему тихо. Майкл замер. Потому что Дэвид сказал это слишком уверенно. Слишком подготовленно. Будто думал об этом уже давно. — Ты хочешь перестать со мной общаться? — спросил он наконец. Дэвид резко поднял голову. — Нет! Господи, нет, я не это имел в виду… Но Майкл уже почувствовал, как внутри что-то неприятно провалилось. И это тоже было ненормально. Нормальные друзья не реагируют так, будто им только что сказали о расставании.