А ты не такой трудный, как кажешься на первый взгляд

Утро началось слишком ярко. Прямо вот слишком, до раздражающей правильности. Солнце било в окна школы так, будто мир обязан быть счастливым, продуктивным и заряженным на новые свершения. Райли ненавидел такие утра. Они давили. Как будто от тебя ждут, что ты тоже будешь сиять, а тебе, блять, вообще не до сияния. Он шёл по школьному коридору, засунув руки в карманы, наушники болтались на шее — даже не включённые, просто как барьер. Люди гудели вокруг: смех, крики, списывание домашки, кто-то уже спорил о чём-то глупом. Всё было как обычно. Но «обычно» закончилось, когда он увидел Чаза. Чаз стоял у окна. И рядом с ним — Лея. Лея была из тех людей, которых невозможно не заметить. Не потому что она как-то специально выпендривается — нет. Она просто… яркая. Волосы тёмные, почти чёрные, всегда немного растрёпанные, будто ей вообще плевать на идеальность. Глаза светлые, внимательные. И она смеялась часто. Громко. По-настоящему. Лея не была какой-то школьной королевой — ей было похер на иерархии. Но с ней всегда хотели говорить. Потому что она слушала. И потому что от неё исходило это странное ощущение лёгкости. И сейчас она смеялась. Чуть наклонялась к Чазу, волосы падали ей на плечо. Чаз что-то рассказывал — активно, жестикулируя, как он всегда делал. Он вообще не умел говорить спокойно. Если он что-то объяснял — он проживал это заново. И вдруг Райли понял, что остановился. Он не собирался останавливаться. Но ноги сделали это сами. Он не слышал слов. Только видел: как Лея легко касается Чаза за локоть. Как Чаз не отодвигается. Как между ними нет напряжения. Как они стоят слишком близко. В груди что-то неприятно сжалось. Не больно. Но резко. — О, смотрите-ка, — протянул знакомый голос сбоку. — Новенький завис. Опять. Райли дёрнулся. Это был Макс. Макс — его задирa с прошлой школы. Тот самый. Высокий, с вечной ухмылкой, от которой хотелось либо врезать, либо уйти, чтобы не слышать. Они проучились вместе три года. Три года подколов, тупых шуток «эй, гений», «эй, псих», «эй, котик, ты опять один?». Макс никогда не бил первым — он делал хуже. Он давил словами. Подначивал. Смеялся тогда, когда смеяться было не над чем. И вот теперь — та же школа. Тот же коридор. Тот же голос. — Ты чего завис? — продолжил Макс, вставая рядом и прослеживая его взгляд. — А-а. Понял. — Отвали, — тихо сказал Райли. — Да ладно тебе, я просто наблюдаю. Интересная картина. Наш угрюмый герой и его… — он прищурился, — …синяя радость жизни. — Закрой рот. — А что? Ревнуешь? Райли резко повернулся к нему. — Ты сейчас договоришься. Макс поднял руки. — Ого, какие мы нервные. Я просто сказал, что у тебя лицо, как будто тебе только что сообщили, что твой единственный друг нашёл замену. Слово «единственный» резануло. — Он не мой «единственный», — процедил Райли. — Ну да, конечно. У тебя же толпа друзей. Очередь стоит. Райли сжал челюсть. Он ненавидел, что Макс всё ещё может задеть. Ненавидел, что тот всё ещё видит слишком много. — Они просто разговаривают, — добавил Макс, кивая в сторону Чаза и Леи. — Или ты уже решил, что это предательство века? — Ты вообще не в теме. — Я? — Макс тихо усмехнулся. — Поверь, я отлично знаю твой тип. Ты цепляешься. А потом злишься, когда человек не принадлежит тебе полностью. — Я ни за кого не цепляюсь. — Ага. Именно поэтому ты стоишь как вкопанный и прожигаешь их взглядом. Райли сделал шаг вперёд. — Слушай, если ты снова решил поиграть в школьного клоуна за мой счёт, найди кого-нибудь другого. Макс посмотрел на него внимательнее. И на секунду — буквально на долю секунды — его лицо стало серьёзным. — Я не играю, — сказал он тише. — Я просто знаю, чем это обычно заканчивается. — Ты ничего не знаешь. — Знаю достаточно. В прошлой школе ты тоже «ничего не чувствовал». Помнишь, чем это кончилось? Райли замер. Он помнил. Слишком хорошо. И именно поэтому сейчас внутри было так неприятно. В этот момент Чаз заметил Райли. И улыбнулся. Улыбнулся так, будто всё нормально. Будто ничего не изменилось. Будто они вчера не сидели на площадке в полутемноте и не говорили о страхе привыкать к людям. Будто он не говорил: «Но и уходить не планирую.» И это, чёрт возьми, задело сильнее всего. Потому что если он может так же легко стоять с кем-то другим… значит, это всё не было особенным? — Иди уже, — тихо сказал Макс. — А то сейчас сам себе что-нибудь напридумываешь. — Заткнись. — Видишь? Уже злишься. Райли резко выдохнул и пошёл вперёд. Чаз сразу отстранился от окна. — Привет! — сказал он, как обычно. Легко. Слишком легко. — Привет, — коротко ответил Райли. Лея посмотрела на него внимательнее. — Ты Райли, да? — спросила она. — Мы вроде на истории вместе сидим? — Угу. — Я Лея. — Я знаю. Чаз чуть улыбнулся. — Мы просто обсуждали проект по биологии, — сказал он. — Лея предложила идею. — Ага, — кивнула она. — Чаз хочет сделать что-то масштабное, как всегда. — Ну а что? Если делать — то нормально. — Если делать — то не обязательно устраивать цирк, — усмехнулась Лея. Они переглянулись. Слишком естественно. И Райли почувствовал, как внутри снова поднимается это тупое, неприятное ощущение. — Круто, — бросил он. — Удачи вам с цирком. И пошёл мимо. — Эй, — Чаз догнал его через пару секунд. — Ты чего? — Ничего. — Ты странный. — Спасибо. — Я серьёзно. — А я нет. Они шли рядом, но коридор вдруг стал тесным. Люди толкались, кто-то прошёл между ними, задел плечом. — Ты злишься? — спросил Чаз. — Нет. — Райли. — Что? — Ты злишься. — С чего бы? — Не знаю. Может, потому что ты только что посмотрел на меня так, будто я тебя предал. Эти слова ударили слишком точно. — Не драматизируй. — Я не драматизирую. Я спрашиваю. Райли остановился. — Ты не обязан стоять только со мной, — сказал он холодно. — У тебя есть друзья. Общайся. Мне вообще похуй. Последняя фраза прозвучала слишком резко. Чаз замолчал. — Я и не стою только с тобой, — спокойно ответил он. — Но это не значит, что ты для меня «просто один из». — А кто я? — Райли… — Нет, серьёзно. Кто? Вопрос повис в воздухе. Чаз открыл рот, потом закрыл. — Ты важный, — сказал он наконец. Слово простое. Но оно зацепило. — Тогда почему мне кажется, что я просто запасной вариант? Чаз нахмурился. — С чего ты это взял? — Ты так же смеёшься с ней. — И что? — И ничего. — Я должен смеяться по-другому? — Забей. Райли развернулся и пошёл дальше. И в этот момент он услышал за спиной тихий голос Макса: — Ты реально собираешься опять всё просрать? Он не обернулся. Потому что знал: если обернётся — либо врежет, либо скажет что-то лишнее. А внутри было слишком много всего. Слишком много страха. Слишком много злости. И слишком много чувств к одному идиоту, который сейчас шёл рядом и не понимал, что коридор стал тесным не из-за людей. А из-за того, что Райли начал бояться. Бояться, что это «мы» — не такое уж и его.