А ты не такой трудный, как кажешься на первый взгляд

Утро не началось с какого-то внезапного вдохновения или внутреннего света. Оно началось с будильника, который заорал так, будто ему лично было дело до судьбы человечества. Райли сначала не понял, где он вообще. Потолок. Серый. Немного трещина у люстры. Всё на месте. Значит, жив. Он перевернулся на бок и нащупал телефон. Экран ослепил. 06:42. Сообщение. Чаз: "я уже вышел. ты жив?" Райли: "почти. если умру — неси кофе на похороны" Ответ прилетел сразу. Чаз: "я без сахара возьму. ты всё равно ныл бы" Райли тихо фыркнул, сел на кровати и потёр лицо. Голова была тяжёлая, но не от мыслей просто утро, обычное тупое утро. На кухне хлопнула дверца шкафа. Мама собиралась на работу. Кто-то за стенкой снова ругался — видимо, соседи начали день с классики. — Ты сегодня рано? — крикнула она. — Да. — Завтракать будешь? — Потом, — соврал он. Он не хотел сейчас сидеть за столом и делать вид, что всё стабильно. Слишком много разговоров в последние дни. Слишком много намёков, пауз, взглядов. В ванной зеркало показало ему привычного себя — немного сонного, немного напряжённого. Но уже не того пацана из прошлой школы, который избегал собственного отражения. Он натянул толстовку, закинул рюкзак на плечо и вышел. На улице было холоднее, чем казалось из окна. Воздух щипал лицо, где-то вдалеке гудела машина доставки, и асфальт ещё был влажный после ночного дождя. Осень не спрашивает, готов ты или нет — просто приходит. Чаз стоял у угла, засунув руки в карманы. Капюшон накинут, волосы чуть растрёпаны. — Ты выглядишь как спящая красавица, — сказал он вместо приветствия. — Я просто не выспался , — Райли пожал плечами. — А ты выглядишь как человек, который врёт, что всё нормально. Чаз усмехнулся, но как-то в сторону. — Пошли за кофе. Они двинулись вдоль улицы, мимо закрытой пекарни и киоска, который открывается только когда уже никому не нужен. Молчание между ними не было неловким. Оно просто было. Райли чувствовал, как рядом идёт живой, тёплый человек, и этого хватало, чтобы не начинать внутренний монолог на тему "а вдруг". У кофейни пахло жареными зёрнами и чем-то сладким. Внутри играла тихая музыка, бариста с сонным лицом кивнул им так, будто они тут постоянные клиенты (хотя были всего третий раз). — Два американо, — сказал Чаз. — Один с сахаром, — поправил Райли. — Ты же говорил без? — Я передумал. Я сложный. Чаз закатил глаза. Пока ждали, Райли заметил, как Чаз проверяет телефон. Быстро. Нервно. Стирает что-то, снова пишет. Потом убирает. — Лея? — спросил он тихо. Чаз чуть напрягся. — Да. — Она опять? — Она всегда "опять", — выдохнул он. — Ничего нового. Райли не стал давить. Он видел, как у Чаза в последние дни будто что-то внутри сжимается — не резко, не показательно, а медленно, почти незаметно. Как если бы человек постоянно держал в руках тяжёлую сумку и делал вид, что не устал. Им выдали кофе. На улице стало светлее. — Ты с ней говорил? — осторожно спросил Райли. — Говорил. Она думает, что я всё драматизирую. — А ты? — А я думаю, что она не видит дальше собственного носа. Он сказал это спокойно, но пальцы на стакане сжались сильнее. Они пошли дальше, медленно, не торопясь в школу. До начала уроков ещё было время. — Слушай, — начал Райли, глядя вперёд, — если это снова перерастёт в какой-то трэш… ты мне скажи. Не делай вид, что всё окей. — Я не делаю вид. — Оно и видно. Чаз усмехнулся, но не спорил. — Я просто не хочу, чтобы ты это всё на себя тянул. — Я и не тяну, — Райли пожал плечами. — Я рядом, А это на миноточку не одно и то же. Чаз посмотрел на него чуть дольше обычного. Как будто хотел что-то сказать, но слова не складывались. Вдалеке показалось здание школы. Серое, скучное, с облупившейся краской у входа. Кто-то уже стоял на ступеньках, матерился, смеялся слишком громко. Чаз остановился перед входом. — Если кто-нибудь снова полезет — я не буду молчать. — Я знаю. — Нет, серьёзно. Я не буду играть в "будь выше этого". Райли сделал шаг ближе. — И я не буду, но давай без цирка, ладно? Я не хочу, чтобы всё снова превратилось в показательное выступление. Чаз кивнул. Внутри школы пахло мокрыми куртками и дешёвым освежителем воздуха. Шум стоял привычный — шаги, голоса, чей-то смех, грохот шкафчиков. И вот он. Макс стоял у окна на первом этаже, прислонившись к подоконнику, разговаривал с кем-то из старших. Увидел их почти сразу. Улыбка. Та самая. Макс оттолкнулся от стены и сделал шаг вперёд. — Утро доброе, — протянул он. — Для кого как, — ответил Чаз. — Ты рано сегодня, Райли, — продолжил Макс, обычно Чаза прямо со звонком приходишь. Макс усмехнулся. — Я просто не люблю, когда люди делают вид, что прошлое исчезло. Райли выдержал его взгляд. — Оно не исчезло. Оно просто больше не решает за меня. На секунду между ними повисла тишина. Люди вокруг замедлились — не открыто, но достаточно, чтобы почувствовать напряжение. Макс сделал шаг ближе. — Посмотрим, насколько тебя хватит. Чаз слегка сдвинулся вперёд, но Райли коснулся его локтя — еле заметно. — Не начинай, — тихо сказал он. Макс заметил этот жест. — Трогательно, — бросил он и ушёл к лестнице. Райли выдохнул только когда тот скрылся из виду. — Я его когда-нибудь реально ударю, — сказал Чаз. Они поднялись на второй этаж. Звонок ещё не прозвенел, но коридор уже заполнялся. Перед кабинетом математики Чаз вдруг сказал: — Кстати… если сегодня после школы Лея опять начнёт… я, возможно, не буду отвечать сразу. Просто чтобы ты не думал всякого. — Я не думаю всякого, — автоматически ответил Райли. — Врёшь. — Ладно. Думаю. Иногда. Чаз усмехнулся. — Тогда просто знай — это не про тебя. Райли кивнул. Звонок разрезал коридор. Они зашли в класс вместе, сели за одну парту. Обычный день начал раскручиваться — формулы, цифры, чья-то глупая шутка на задних рядах. Но где-то на фоне уже назревало что-то ещё. Не громко. Не драматично. Просто ощущение, что напряжение не исчезло — оно переместилось. В переписки. В недосказанность. В чужие взгляды. И пока учитель писал на доске, Райли поймал себя на мысли, что наблюдает не только за Максом. Он наблюдает за Чазом. За тем, как тот сжимает челюсть, когда телефон вибрирует в кармане. За тем, как делает вид, что не читает сообщение. И это было почти страшнее любых слов Макса — потому что драку видно сразу, а вот трещины внутри человека замечаешь только если смотришь очень внимательно.