Монстрами не рождаются

Дом Хейлов по ночам всегда казался Айзеку слишком тихим. Не спокойным. Именно тихим. Такой тишиной, в которой любой звук звучит как предупреждение. Старые балки скрипели от ветра. В окнах дрожал лунный свет. Где-то наверху ходил Дерек — медленно, тяжело, будто весь дом подстраивался под его шаги. Айзек сидел на полу у дивана, облокотившись затылком о стену. Эрика листала какой-то журнал, который явно не читала. Бойд молча ковырял этикетку бутылки с водой. Они всё ещё привыкали быть... стаей. Если это вообще можно было так назвать. Дерек появился на лестнице неожиданно. Просто вышел из темноты второго этажа, и разговоры сразу стихли. — У нас проблема, — коротко сказал он. Эрика закатила глаза. — Какая именно? У нас их штук двенадцать. Дерек проигнорировал. — Ардженты. Имя прозвучало как удар. Даже Бойд поднял голову. Айзек напрягся чуть заметнее остальных. Потому что он уже видел её. Амелию Арджент. И с того разговора за школой почему-то не мог выкинуть её из головы. Дерек остановился напротив них. — Крис Арджент — опасен. Но предсказуем. Он соблюдает кодекс. Пауза. — Джерард Арджент — нет. Даже Эрика перестала улыбаться. — Это тот старик? — спросила она. — С похорон? — Это человек, который считает, что любой оборотень — ошибка природы. Тон Дерека стал жёстче. — И он не охотник в привычном смысле. Он стратег. Манипулятор. Он не идёт напролом, если можно сломать тебя изнутри. Айзек нахмурился. — Ты его знаешь? Дерек усмехнулся без капли веселья. — Джерард знает всех. Это хуже. Он подошёл к окну. — Семья Арджентов десятилетиями охотилась на таких, как мы. Но раньше у них были правила. Сейчас... — он замолчал, — Джерард делает всё, чтобы правила перестали иметь значение. Бойд тихо спросил: — А девушка, которая была с ним? И впервые за весь разговор Дерек посмотрел прямо на Айзека. Слишком прямо. Айзек почувствовал это сразу. — Амелия Арджент, — произнёс Дерек. — Младшая дочь Джерарда. Эрика фыркнула. — Серьёзно? Потому что выглядит она максимум как модель с проблемами контроля и завышенным чувством собственного достоинства. — Не обманывайся, — резко сказал Дерек. Тишина. — Её начали обучать раньше, чем Элисон. Намного раньше. Она умеет стрелять, выслеживать, драться. И самое опасное — думать. Айзек медленно выпрямился. Перед глазами всплыло: «Ты слишком долго смотришь на людей, Айзек.». Чёрт. — Она участвовала в охоте? — спросил он тихо. Дерек посмотрел на него несколько секунд. — Да. Простой ответ. Но внутри него было слишком многое. Эрика скрестила руки. — Тогда почему она ходит в школу как обычная девчонка? — Потому что Ардженты умеют ждать, — холодно ответил Дерек. — А Джерард никогда не делает ничего просто так. Пауза. — Если Амелия Арджент появилась здесь — значит, это часть плана. Айзек сам не заметил, как напряглись его пальцы. Потому что в голове не складывалось. Девушка с сигаретой за школой. Спокойный голос. Усталый взгляд. И образ «идеального оружия», о котором говорил Дерек. Будто речь шла о двух разных людях. — Айзек. Он поднял голову. Дерек уже смотрел только на него. — Ты будешь наблюдать за ней. Эрика резко повернулась. — Серьёзно? Почему он? — Потому что она уже его заметила. У Айзека внутри всё неприятно дёрнулось. — Что это значит? — Это значит, — спокойно сказал Дерек, — что, если ты резко исчезнешь из её поля зрения, она начнёт задавать вопросы. Айзек медленно выдохнул. — И что я должен делать? — Ничего подозрительного. Просто будь рядом. Смотри. Слушай. Если Ардженты что-то готовят — через неё это будет видно быстрее всего.   Айзек кивнул. Но внутри появилось странное чувство. Не страх. Хуже. Интерес.  

***

С самого утра дождь лил не прекращая. Школьная парковка блестела мокрым асфальтом. Люди перебегали между машинами, ругались, смеялись, прятались под куртками.   Айзек заметил байк раньше, чем её саму. Чёрный Kawasaki. Капли стекали по корпусу. А потом появилась Мел. Без зонта. В чёрной кожаной куртке. С мокрыми после дождя волосами. Она сняла шлем одним движением и сразу подняла взгляд. Точно на него. Как будто знала, где он стоит. Айзек почувствовал, как внутри инстинктивно напрягся волк. Она заметила. Конечно заметила.   Мел медленно подошла ближе. — Ты опять слишком долго смотришь. Айзек усмехнулся уголком губ. — А ты опять это замечаешь. — Это сложно не заметить. Она остановилась рядом. Слишком близко для случайного разговора. И Айзек вдруг уловил её запах. Ментоловые сигареты. Дождь. Бензин от байка. И что-то ещё — металлическое. Опасное. Не кровь. Оружие. Дерек был прав. Чёрт. Но почему тогда находясь рядом с ней не хотелось уйти?   — Ты куришь каждый раз, когда философствуешь? — спросил он. Мел достала пачку сигарет. — Только когда разговариваю с людьми, которые задают слишком много вопросов. — А если я скажу, что просто хочу узнать тебя поближе? Она коротко взглянула на него. И на секунду в её лице мелькнула усталость. Настоящая. Не маска. — Тебе это не нужно, Айзек. Он нахмурился. — Почему? Она прикурила сигарету, выдыхая дым в холодный воздух. — Потому что люди обычно разочаровываются, когда узнают меня чуть лучше. Тишина. Школьный двор шумел где-то вдалеке, но здесь будто всё стало тише. Айзек смотрел на неё внимательнее. На слишком ровную осанку. На взгляд человека, который привык оценивать угрозы. На руки — тонкие, красивые... и с едва заметными следами старых шрамов возле костяшек.   Она заметила его взгляд. Медленно опустила сигарету. — Что? — Ты дерёшься. Не вопрос. Мел чуть прищурилась. — А ты наблюдательный. — Это плохо? — Очень. Айзек сам не понял, почему сделал это. Шаг ближе. Совсем немного. Но Мел мгновенно напряглась. Не видимо. Не для обычного человека. Для него. Будто внутри неё щёлкнул предохранитель. И вот тогда Айзек понял окончательно. Она тоже что-то подозревает. Не знает. Но чувствует. — Ты меня боишься? — тихо спросил он. Мел несколько секунд молчала. Потом вдруг усмехнулась. Красиво. Но без тепла. — Нет. Пауза. — И это, возможно, моя первая ошибка в этом городе. Она обошла его и направилась к школе. Айзек остался стоять под дождём. А внутри уже начинало расти чувство, которое может уничтожить его. Потому что впервые за очень долгое время он встретил человека, который выглядел таким же потерянным, как он сам. Вторник в Бейкон-Хиллс тянулся медленно. Сырым дождём, запахом мокрого асфальта и ощущением, будто что-то в этом городе приближается слишком быстро. Первая неделя в Бейкон-Хиллс начала складываться в странную иллюзию нормальности. И именно вторник оказался опаснее остальных. Потому что всё ещё выглядел нормальным. И это, пожалуй, пугало Мел сильнее всего. Потому что нормальность — опасная вещь. К ней быстро привыкаешь. Интерес оказался самой опасной частью. Он появился слишком быстро.   После утреннего разговора Мел ушла в школу первой, оставив его под дождём одного. Но Айзек ещё долго стоял возле парковки, слушая, как удаляется звук её шагов. Внутри неприятно шумело. Волк реагировал странно. Не как на угрозу. Как на что-то… важное. Это раздражало.   На первом уроке Айзек почти не слышал учителя. Он сидел у окна, машинально крутя ручку между пальцев, и смотрел вперёд — туда, где через несколько рядов сидела Мел.   Она всегда занимала место так, чтобы видеть весь класс. Он заметил это сразу. Никогда не садилась спиной к двери. Всегда выбирала угол обзора. Всегда замечала, кто входит последним. Сейчас она спокойно записывала что-то в тетрадь, чуть подпирая щёку рукой. Со стороны — обычная ученица. Если не присматриваться. Но Айзек уже присматривался. Слишком внимательно. Он замечал, как она почти никогда не расслабляет плечи полностью. Как её взгляд автоматически скользит по людям, оценивая. Как она слышит шаги раньше остальных. И ещё одну вещь. Мел редко смотрела людям прямо в глаза дольше нескольких секунд… если только не хотела специально выбить их из равновесия.   Стайлз однажды попытался флиртовать с ней между уроками — скорее ради развлечения, чем всерьёз. — Так, мне нужно понять, — говорил он, идя рядом с ней по коридору. — Ты родилась с этим вайбом «я могу закопать тебя в лесу», или Ардженты проходят специальные курсы? Мел даже не подняла головы от телефона. — Это факультатив. Стайлз восхищённо выдохнул: — Всё. Я официально боюсь и восхищаюсь одновременно. Она коротко усмехнулась. И Айзек, наблюдавший это со стороны, вдруг понял странную вещь. С Мел люди либо нервничали… Либо начинали тянуться к ней ещё сильнее. Даже Лидия. Особенно Лидия. На большой перемене Айзек увидел их вместе в столовой. И это почему-то зацепило его внимание сильнее, чем должно было.   Лидия сидела на столе возле окна, закинув ногу на ногу, и что-то рассказывала с привычной лёгкой язвительностью. Элисон смеялась рядом. А Мел… Мел слушала. И вот это было неожиданно.  Она почти никогда не перебивала Лидию. Не пыталась доминировать в разговоре. Просто наблюдала с этим своим спокойным вниманием, будто действительно считала слова важными. Иногда отвечала коротко. Метко. Сухо. Но рядом с девочками становилась… мягче. Не сильно. Едва заметно. Однако Айзек начал улавливать эти моменты. Например, то, как она бессознательно подвигала Элисон стакан с кофе ближе, когда та отвлекалась на разговор. Или как спокойно выслушивала очередную эмоциональную тираду Лидии о школьной драме, хотя явно считала большую часть происходящего бессмысленной. Или как смотрела на них обеих. Будто не до конца понимала, как вообще оказалась среди нормальных людей. Это было странно. Потому что Айзек знал это чувство. Слишком хорошо. Он сам последние месяцы жил именно так. Как человек, случайно оказавшийся среди чужой нормальной жизни. Когда ты сидишь в классе, слушаешь, как кто-то обсуждает домашку или вечеринки, а внутри тебя уже давно что-то сломалось настолько сильно, что назад дороги нет. И почему-то рядом с Мел это ощущение становилось особенно острым.   На уроке литературы Айзек снова поймал себя на том, что смотрит на неё. Она сидела через проход, лениво листая книгу, пока учитель что-то рассказывал про символизм. Обычная сцена. Но потом один парень с заднего ряда наклонился к ней слишком близко. — Так ты реально из Франции? Мел не отрывалась от страницы. — Частично. — А у тебя там парень остался? Айзек уже заранее почувствовал раздражение. Сам не понимая почему. Мел медленно подняла взгляд. Спокойно. Без злости. Но парень сразу неловко выпрямился. — Нет. — Тогда, может— — Не продолжай. Тон был ровным. Вежливым. И именно поэтому звучал так убийственно. Парень замолчал мгновенно. Мел снова вернулась к книге, будто разговора вообще не было. Айзек едва заметно усмехнулся. Потому что это было красиво. Не жестоко. Не показательно. Она просто умела ставить границы так, что люди сами начинали чувствовать себя глупо. И именно в этот момент Айзек понял, что цепляет его сильнее всего. Не её внешность. Хотя, господи, конечно и это тоже. А то, насколько отчаянно она пыталась всё контролировать. Каждое движение. Каждое слово. Каждый взгляд. Как будто если расслабиться хоть на секунду — случится что-то ужасное. Он слишком хорошо это понимал. Потому что сам жил так же. Только по другой причине.   После уроков он увидел её возле шкафчиков. Мел стояла одна, убирая учебники в сумку. Вокруг шумела школа. Кто-то смеялся. Лакроссисты спорили. Девушки обсуждали очередную вечеринку. А она выглядела так, будто существует чуть отдельно от всего этого. Будто наблюдает за чужой жизнью через стекло. И именно тогда Айзек впервые заметил одну очень маленькую деталь.  Когда Мел думала, что никто на неё не смотрит… Она выглядела бесконечно уставшей. Не физически. Глубже. Словно постоянно носила что-то тяжёлое внутри себя. Она закрыла шкафчик чуть медленнее обычного. На секунду прикрыла глаза. И это длилось всего мгновение. Потом маска вернулась. Идеальная осанка. Спокойное лицо. Контроль. Но Айзек уже увидел. И почему-то именно это зацепило его окончательно. Не опасность. Не тайна. А эта короткая секунда слабости, которую она так отчаянно пыталась скрыть. Потому что это было настоящим. А значит — всё остальное тоже могло быть настоящим.     Во вторник вечером, после школы — дом Дерека. Хейл дождался момента, когда Эрика с Бойдом ушли вниз, а дом снова погрузился в привычный полумрак. — Айзек. Наверх. Тон был коротким. Без выбора. Айзек молча поднялся следом. Комната Дерека выглядела почти пустой. Старый стол. Стул. Несколько разбросанных папок. Открытое окно, через которое тянуло холодным лесным воздухом. Дерек стоял спиной к двери. — Закрой. Щелчок замка прозвучал слишком громко. Несколько секунд Хейл молчал. Будто подбирал не слова — насколько честным стоит быть. Потом наконец заговорил: — Ты уже понял, что это не обычное наблюдение. Айзек нахмурился. — Потому что она Арджент? — Потому что она дочь Джерарда. Это прозвучало тяжелее. Дерек повернулся к нему. Лунный свет резче очертил его лицо — усталость, злость, въевшуюся слишком глубоко. — Ты знаешь, кем была Кейт Арджент? Айзек медленно кивнул. — Той, что сожгла твой дом, твою семью. На секунду в комнате стало холоднее. Не физически. Эмоционально. Дерек опустил взгляд в сторону окна. — Она не просто сожгла дом и убила моих родных. Пауза. — Она играла с людьми. Ломала их. Улыбалась, пока делала это. Айзек молчал. Потому что впервые слышал в голосе Дерека не только злость. Боль. Старую. Гнилую. Такую, что давно стала частью человека. — Кейт умела делать одну вещь лучше всего, — продолжил Дерек тихо. — Она заставляла тебя забыть, кто перед тобой. Он усмехнулся безрадостно. — Ты начинал видеть девушку. Человека. Не охотницу. Айзек почувствовал, как внутри неприятно сжалось. Потому что именно это с ним и происходило. Дерек заметил это сразу. Конечно заметил. — Не повторяй моих ошибок. Тишина. Айзек отвёл взгляд. — Я не идиот. — Тогда не веди себя как идиот. Резко. Жёстко. Дерек сделал шаг ближе. — Ты думаешь, я не видел, как ты на неё смотришь? Айзек сжал челюсть. — Я просто выполняю… — Нет. Голос Дерека стал тише. Опаснее. — Ты начинаешь искать в ней оправдания, интересоваться ей. И это ударило слишком точно. Потому что Айзек действительно думал об этом. Постоянно. О том, что Мел не похожа на остальных. О том, что она красивая. О том, что в её глазах слишком много усталости для человека, который наслаждается охотой. О том, как она говорила. Как смотрела. Как будто всё вокруг давно перестало её удивлять.   — Она участвовала в охоте, — снова напомнил Дерек. — Видела смерти. Скорее всего, сама убивала. Айзек резко поднял голову. И Дерек понял. — Ты уже надеешься, что это неправда. Молчание стало ответом. Хейл медленно выдохнул и отвернулся. — Это всегда начинается одинаково. Айзек нахмурился. — Что? — Ты думаешь, что именно этот человек — другой. Слова падали тяжело. Будто он говорил не только про Мел. — Что если присмотреться внимательнее — окажется, что под всем этим есть что-то настоящее. Что-то хорошее. Он усмехнулся болезненно. — А потом однажды понимаешь, что тебя всё это время изучали как цель. Айзек сглотнул. Потому что в голосе Дерека сейчас было слишком много личного. — Мел не Кейт, — вырвалось раньше, чем он успел подумать. И это была ошибка. Очень большая.  Дерек медленно повернул голову. Взгляд стал почти ледяным. — Ты знаешь ее пару дней. Айзек молчал. — И уже защищаешь. — Я не защищаю. — Тогда перестань звучать как человек, который сейчас начнёт оправдывать охотницу. Напряжение в комнате стало почти осязаемым. Айзек чувствовал собственное сердцебиение слишком отчётливо. — Я просто не думаю, что она... такая. — Какая? Тишина. И вот тут Айзек понял, что не может ответить. Потому что сам не понимал. Дерек внимательно наблюдал за ним ещё несколько секунд. Потом голос стал спокойнее. Почти усталым. — Послушай меня внимательно, Айзек. Он подошёл ближе. — Я не говорю тебе ненавидеть её. Пауза. — Я говорю: не забывай, кто она. Айзек опустил взгляд. — А если она не хочет быть такой? Вопрос вылетел тихо. Почти против воли. Дерек замер. И на секунду в его лице мелькнуло что-то странное. Понимание. Очень короткое. — Тогда это сделает ситуацию только хуже. Айзек нахмурился. — Почему? — Потому что люди вроде Джерарда не отпускают своих детей. Живыми — точно. Тишина. Ветер качнул занавеску. Где-то внизу громко засмеялась Эрика. Обычный звук вдруг показался бесконечно далёким. Дерек отвернулся к окну. — Наблюдай за ней. Но держи дистанцию. — А если она поймёт? — Она уже понимает. Айзек почувствовал, как внутри снова неприятно дёрнулось. Потому что это было правдой. С самой первой встречи Мел смотрела на него слишком внимательно. Будто тоже пыталась решить — что именно он такое. — И ещё кое-что, — тихо добавил Дерек. Айзек поднял взгляд. — Не смей предать стаю ради неё. После этих слов он просто вышел из комнаты. А Айзек остался стоять один.    

***

Школа жила своей обычной жизнью. Среда наступила слишком быстро. Кто-то расставался. Кто-то устраивал вечеринки. Тренер орал на лакроссистов так, будто от школьного матча зависела судьба страны. Стайлз говорил без остановки. Лидия выглядела как человек, который однажды случайно проснулся слишком умным для окружающих. Элисон пыталась балансировать между двумя мирами и пока ещё не понимала, что долго это не продлится. А Мел наблюдала. Всегда наблюдала.   Она сидела в классе экономики, подпирая щёку рукой, пока тренер пытался объяснить что-то про рынок и спрос. — Если кто-то из вас ещё раз скажет, что криптовалюта — это инвестиция, я лично выгоню вас в лес умирать, — раздражённо бросил он. — Тренер, это угроза? — тут же спросил Стайлз. — Нет, Стилински. Это обещание. Класс заржал. Мел тихо усмехнулась, опуская взгляд в тетрадь. И почти сразу почувствовала чужой взгляд. Айзек. Через ряд. Опять. Это начинало раздражать. И одновременно... Нет. Об этом она старалась не думать.   Айзек быстро отвёл глаза, когда она повернула голову. Но слишком поздно. Она заметила. Конечно заметила. После урока он догнал её у шкафчиков. — Ты вообще когда-нибудь отдыхаешь? Выглядишь измотаной. Мел захлопнула дверцу. — А ты всегда появляешься так тихо? — Стараюсь. — У тебя плохо получается. Айзек чуть улыбнулся. И Мел неожиданно поймала себя на мысли, что ему идёт улыбка. Это было некстати. Очень. — Ты всем отвечаешь так дружелюбно? — спросил он. — Только тем, кто слишком любопытен. — Тогда у меня плохие новости. Я очень любопытный. Она медленно посмотрела на него. — Я заметила. На секунду между ними повисла тишина. Странная. Не неловкая. Опасная. Потому что Мел всё чаще замечала за собой одну проблему — ей становилось интересно рядом с ним. А интерес всегда был слабостью.  

***

К середине среды жизнь Айзека стремительно переставала быть похожей на человеческую. День ощущался неправильно ещё с самого утра. Воздух — слишком тяжёлый. Звуки — слишком резкие. Даже собственная кожа казалась тесной. Полнолуние приближалось. Нет — уже почти наступило. И для новообращённого оборотня это было хуже любой боли. Первое полнолуние. Дерек предупреждал, что именно первое пережить сложнее всего. Тело не умело справляться с этим. Инстинкты рвали контроль на части. Волк внутри будто впервые проснулся по-настоящему — голодный, злой, дезориентированный. Раздражение. Шум в голове. Запахи слишком сильные. Эмоции слишком громкие. Люди вокруг становились не людьми — набором звуков, запахов, движений. И хуже всего было то, что он переставал понимать, где заканчивается волк и начинается он сам. На тренировке по лакроссу всё стало ещё хуже. Крики тренера били по нервам. Скрип кроссовок по траве раздражал до ярости. Кто-то слишком громко смеялся за спиной. Чьё-то сердце стучало быстро, нервно, навязчиво. Айзек пытался держаться. Правда пытался. Но когда один из игроков резко толкнул его плечом, внутри будто что-то сорвалось. — Полегче, псих, — бросил парень. И этого хватило. Айзек услышал, как у него ускорилось сердцебиение. Слишком чётко. Слишком близко. Запах адреналина ударил в голову. Мир на секунду стал красным. Когти появились раньше, чем он успел это осознать. Резко. Инстинктивно. Будто тело больше не спрашивало разрешения. — Айзек! Голос Скотта прорезал шум в голове как удар током. Лейхи дёрнулся, резко сжимая кулак. Когти исчезли. Дыхание сбилось. Сердце колотилось так сильно, что казалось — сейчас разорвёт грудную клетку. Никто не заметил. Кроме Скотта. И, возможно... Он резко поднял взгляд к трибунам. Мел стояла наверху рядом с Элисон. Холодный ветер трепал её волосы. Руки скрещены на груди. И смотрела она не на драку. Не на остальных. На него. Внимательно. Слишком внимательно. Именно это ударило сильнее всего. Потому что в её взгляде не было страха. Паники. Обычного человеческого непонимания. Он был анализирующим. Словно она пыталась сложить в голове части головоломки, которые пока не совпадали. Рядом что-то говорила Элисон, отвлекая её буквально на секунду — и именно поэтому Мел не успела заметить когти. Но недостаточно, чтобы не почувствовать неправильность происходящего. Айзек ощутил, как внутри всё напряглось ещё сильнее. Полнолуние уже давило на инстинкты. До ночи оставалось всего каких-то несколько часов. Волк требовал реакции. Опасность. Бег. Нападение. И хуже всего было то, что какая-то часть него сейчас воспринимала Мел тоже как угрозу. Не потому что боялся её. Потому что рядом с ней становилось слишком сложно скрывать, кем он теперь является.     Вечером той же среды. Дом Арджентов казался ещё тише обычного. — Ты странно смотришь на Айзека, — заметила вечером Элисон, лёжа на кровати с учебником. Мел сидела у окна, курила и листала конспект. — А ты странно смотришь на Скотта. Элисон тут же покраснела. — Это другое. — Конечно. — Я серьёзно. Мел выдохнула дым в окно. — Я тоже. Элисон прищурилась. — Ты ему не доверяешь? Пауза. Мел задумалась. Странный вопрос. Потому что дело было не в доверии. Айзек вызывал у неё ощущение неправильности. Как будто она смотрит на картинку и не может понять, что именно в ней не так. Он двигался слишком тихо. Слишком хорошо чувствовал пространство вокруг. Слишком внимательно слушал. И ещё... Она вспоминала лес. Омегу. Всё чаще.   — Я думаю, — медленно сказала Мел, — что он многое скрывает. Элисон пожала плечами. — После смерти отца? Не удивительно.   Нет. Не это. Мел чувствовала. Что-то другое.     Тем же вечером Джерард вызвал её в кабинет. Как всегда — без предупреждения. Мел вошла спокойно. Хотя внутри уже всё напряглось. Кабинет пах деревом, оружейным маслом и давлением. Джерард сидел в кресле. Крис стоял у окна. Это уже было плохим знаком.   — Ты отвлекаешься, Амелия, — произнёс Джерард без приветствия. Мел осталась стоять. — Нет. — Не лги мне. Его голос был спокойным. Это хуже крика. — Школа начинает влиять на тебя. — Я выполняю всё, что требуется. — Но недостаточно эффективно.   Крис чуть нахмурился. Мел это заметила. И это тоже было странно. Потому что обычно Крис молчал.   — Она адаптируется, — негромко сказал он. Джерард даже не посмотрел на сына. — Именно это меня и беспокоит. Пауза. — Ты начала слишком много времени уделять ненужному. Мел медленно сжала челюсть. — Тебе показалось. Ошибка. Тишина стала ледяной. Джерард поднялся слишком резко. Пощёчина прозвучала оглушающе. Мел даже не пошатнулась. Только медленно отвернула голову обратно. За дверью кто-то замер. Элисон. Она услышала. Мел поняла это сразу.   Джерард наклонился ближе. — Никогда больше не лги мне. Тебе нравится быть обычным подростком, но это не твой путь, дочь. Каждое слово — как удар. — Ты Арджент. Веди себя соответственно.   Он отступил. А Мел стояла неподвижно. С идеально ровной спиной. Только пальцы дрожали едва заметно.   Крис смотрел на неё слишком долго. Будто впервые начинал видеть не солдата. Девочку. Слишком рано превращённую в оружие.     Элисон ждала её в коридоре. Бледная. Растерянная. — Мел... — Не сейчас. Голос Мел был слишком спокойным. Это пугало сильнее всего. — Он ударил тебя. — И? Элисон уставилась на неё. — И?! Ты говоришь это так, будто... Мел резко повернулась. И Элисон осеклась. Потому что в глазах Амелии было что-то страшное. Не злость. Привычка. — Не делай из этого трагедию, — тихо сказала Мел. — В этом доме есть вещи намного хуже. И ушла. А Элисон осталась стоять в коридоре, впервые по-настоящему испугавшись собственной семьи.    

***

В четверг утром Мел появилась в школе так, будто ничего не произошло. Идеальная осанка. Спокойное лицо. Плотный слой тональника скрывает след на скуле. Одежда более яркая, чтобы перетянуть внимание. Приветливая улыбка шире, а взгляд пустой.   Но Айзек заметил. Конечно заметил. Он поймал её у автоматов с напитками. — Что случилось? — Ничего. — У тебя синяк на щеке. Мел даже не моргнула. — Бывает. Айзек почувствовал, как внутри начинает закипать раздражение. Не на неё. На того, кто это сделал. — Кто? Вопрос вылетел слишком резко. Почти рычанием. Мел медленно подняла на него взгляд. — Ты задаёшь слишком много вопросов для человека, который сам состоит из секретов. И которому не следовало бы лезть в дела других. Он замер. На секунду. Одну короткую секунду. Но Мел этого хватило. Вот. Опять. Это чувство. Словно она почти дотронулась до правды.   Айзек тихо выдохнул. — Может, потому что некоторые секреты опасны. — Опаснее моих. Он посмотрел ей прямо в глаза. И впервые ответил честно: — Возможно. Тишина. Мел вдруг почувствовала странный холод внутри. Потому что в этот момент она поняла: что бы ни скрывал Айзек Лейхи... это связано с тем лесом. С Дереком. С тем, что Джерард называл чудовищами. И хуже всего было то, что какая-то часть неё не хотела, чтобы подозрения подтвердились.    

***

Четверг тянулся для Элисон мучительно долго. Элисон поймала Мел только ближе к вечеру. Дом Арджентов снова казался слишком тихим. После сцены в кабинете эта тишина стала другой — тяжёлой, вязкой, как будто стены впитали всё произошедшее и теперь хранили это внутри. Снизу доносился приглушённый голос Криса. Где-то работал телевизор. Но второй этаж будто существовал отдельно от остального дома.   Дверь в комнату Мел была приоткрыта. Элисон осторожно постучала. — Можно?   Мел сидела на полу возле кровати, перебирая детали разобранного пистолета. Методично. Спокойно. Настолько спокойно, что от этого становилось не по себе. Лампа рядом отбрасывала мягкий жёлтый свет на её руки. На тонкие пальцы. На едва заметный синяк под тональником. Она даже не подняла головы. — Ты уже зашла. Элисон медленно вошла внутрь. Комната Мел была странной. Почти без личных вещей. Аккуратная до болезненности. Несколько книг. Куртка на спинке стула. Пепельница у окна. И оружие. Слишком много оружия для комнаты девушки их возраста.   Элисон остановилась посреди комнаты. — Ты правда собираешь это сейчас? — Это успокаивает. Щелчок затвора. Мел наконец подняла взгляд. — Ты пришла не за этим. Элисон сглотнула. Потому что не знала, как начать. Она всё ещё слышала тот звук. Пощёчину. И ещё больше — реакцию Мел. Точнее, её отсутствие. — Почему он так с тобой обращается? Тишина. Мел снова опустила взгляд к пистолету. — Элисон... — Нет, серьёзно. — Голос девушки дрогнул сильнее, чем она хотела. — Это ненормально. Мел коротко усмехнулась. Не весело. Устало. — Для тебя — да. — Для всех нормальных людей — да! На секунду что-то мелькнуло в лице Мел. Что-то почти болезненное. Но исчезло слишком быстро. — В нашей семье многое работает иначе. — Это не ответ. — Другого у меня нет. Элисон подошла ближе. — Ты боишься его? И вот теперь Мел замерла по-настоящему. Пальцы остановились. Комната будто стала тише. Несколько секунд она просто смотрела на оружие у себя в руках, а потом очень спокойно сказала. — Нет. Пауза. — Но я знаю, что происходит, когда его разочаровывают. Элисон почувствовала, как внутри всё неприятно сжалось. — Мел... — Так надо. Эти два слова прозвучали страшнее всего. Без истерики. Без злости. Без жалобы. Будто ей повторяли это столько лет, что они стали частью её самой. Элисон медленно села на край кровати. — Кому надо? Мел подняла глаза. И в этот момент выглядела не как охотница. Не как Арджент. Не как девушка, которая умеет убивать. Просто уставшей. Очень. — Всем, — тихо сказала она. — Ему. Семье. Традициям. Неважно. Она собрала пистолет одним движением и поднялась на ноги.  Разговор заканчивался. Элисон почувствовала это сразу. — Ты не обязана всё это терпеть. Мел посмотрела на неё долго. Слишком долго. А потом вдруг очень слабо улыбнулась. Почти мягко. — Ты всё ещё думаешь, что у людей есть выбор. Элисон нахмурилась. — А разве нет? Мел отвела взгляд к окну. Тёмный двор. Огни улицы. Свобода где-то там, за стеклом. — Не у всех.   После этого она просто вышла из комнаты. А Элисон осталась сидеть одна среди идеально ровных вещей и запаха оружейного масла, впервые понимая, насколько одинокой может быть жизнь человека рядом с ней.    

***

В пятницу утром Элисон наконец нашла Скотта и Стайлза возле школы. Стайлз, как обычно, говорил одновременно, жестикулировал и пытался есть картошку фри. — Я просто утверждаю, что тренер однажды убьёт кого-нибудь свистком. Это вопрос времени. — Это физически невозможно, — устало сказал Скотт. — Скотт, ты оборотень. Ты не можешь больше использовать слово «невозможно». Элисон подошла ближе слишком резко, и оба сразу замолчали. Скотт нахмурился. — Что случилось? Она оглянулась по сторонам. — Нам надо поговорить. Стайлз мгновенно посерьёзнел. — Окей, это уже звучит как начало плохой серии. Они ушли за угол школы, где обычно было пусто. Несколько секунд Элисон молчала. Потом тихо сказала: — Позавчера Джерард ударил Мел. Стайлз перестал жевать. Скотт резко поднял голову. — Что? — Я слышала это. — Элисон нервно обняла себя руками. — Они были в кабинете. Он сказал, что она отвлекается, что школа на неё влияет... а потом просто... Она замолчала. Стайлз медленно выдохнул. — Окей. Ладно. Это... это очень хреново. Скотт нахмурился сильнее. — Она в порядке? Элисон нервно усмехнулась. — В этом и проблема. Она ведёт себя так, будто это нормально. Тишина. Стайлз отвёл взгляд. — Потому что, возможно, для неё это нормально. И от этой мысли всем троим стало не по себе. Скотт тихо спросил: — Что она сказала? Элисон горько улыбнулась. — Что «так надо». Стайлз поморщился. — Ненавижу такие фразы. После них обычно вскрывается семейная травма размером с Канаду. Скотт толкнул его локтем, но слабо. Потому что даже он сейчас выглядел подавленным. Элисон посмотрела на них. — Вы же знаете, кто она. Что она охотница. Оба напряглись. Стайлз осторожно кивнул. — Да. — Но... — Элисон нахмурилась, пытаясь подобрать слова, — она не похожа на Кейт. Имя повисло тяжело. Даже ветер будто стал холоднее. Скотт первым отвёл взгляд. Потому что Кейт Арджент до сих пор ассоциировалась у него с болью, страхом и кровью. Стайлз тихо пробормотал: — Ну... Кейт была психопаткой с модельной внешностью и огнемётом в душе. — Стайлз. — Что? Я пытаюсь быть деликатным. — У тебя плохо получается. — Я знаю. Элисон опустила глаза. — Мел... другая. Скотт задумался. Перед глазами всплыло лицо Амелии. Её взгляд. Спокойствие, за которым постоянно чувствовалось напряжение. — Возможно, — медленно сказал он, — она просто выросла в этом раньше, чем успела стать кем-то ещё. Стайлз нахмурился. — Это вообще очень грустная мысль, между прочим. — Но правдивая, — тихо ответил Скотт. Элисон нервно выдохнула. — Иногда мне кажется, что она всё время ждёт удара. Даже когда никто ничего не делает. Стайлз на секунду стал непривычно серьёзным. — Люди не становятся такими просто так. Тишина. Где-то на парковке засмеялись ученики. Проехала машина.  Обычная школьная жизнь продолжалась, будто ничего не происходило. А они стояли и обсуждали девушку, которая, возможно, должна была быть их врагом. И почему-то это всё больше переставало казаться таким простым.    

***

Тем же пятничным утром. Утро в Бейкон-Хиллс для Амелии начиналось одинаково. Сырой воздух. Туман между деревьями. Сонные улицы, по которым люди ехали на работу так, будто этот город никогда не скрывал под кожей ничего странного. Мел всё больше замечала одну вещь — Бейкон-Хиллс очень старательно притворялся нормальным. И, возможно, именно поэтому здесь было так опасно.   Чёрный Kawasaki мягко урчал под ней, пока она ехала к школе. Холодный ветер цеплялся за волосы, выбившиеся из-под шлема. На светофоре рядом остановился минивэн с двумя детьми на заднем сиденье. Девочка лет восьми посмотрела на Мел с восхищением, будто увидела кого-то из фильма. Амелия коротко усмехнулась уголком губ. Дети всегда реагировали честнее взрослых. Взрослые чувствовали угрозу. Дети — образ.   Когда Мел въехала на школьную парковку, привычная волна взглядов встретила её ещё до того, как мотор затих. Она уже почти научилась различать типы этих взглядов. Интерес. Зависть. Флирт. Страх. Любопытство. Некоторые люди смотрели так, будто хотели познакомиться. Некоторые — будто пытались понять, насколько опасно к ней приближаться. И, честно говоря, вторые нравились ей больше.   Амелия сняла шлем и медленно провела рукой по волосам. Где-то справа тут же раздался тихий свист. — Господи, она опять выглядит так, будто вышла из рекламы, — прошептала какая-то девочка подруге. — Или из криминальной хроники, — ответила та. Мел услышала обеих. И решила, что вторая версия ближе к правде. Она захлопнула шкафчик байка и направилась к зданию школы, чувствуя на себе чужие взгляды. За последние недели ученики привыкли к её присутствию — но не до конца. Амелия Арджент оставалась человеком, которого сложно было встроить в привычную школьную систему. Она не была «милой новенькой». Не была «стервой». Не была «тихоней». Люди не понимали, куда её отнести. А всё непонятное обычно нервирует.   У входа её почти сразу перехватила компания каких-то младшекурсников. — Эй, Амелия! Она остановилась. Парень в школьной куртке явно собирался с духом. — Это правда, что ты жила в Европе? — Да. — А где именно? — В местах с людьми. Пауза. Парень моргнул. Его друзья тихо заржали. Мел спокойно пошла дальше, слыша за спиной: — Почему мне кажется, что она оскорбила меня, хотя я не понял как? Потому что поняла, мимоходом подумала Мел.   Коридоры школы гудели жизнью. Хлопающие шкафчики. Запах дешёвого кофе. Смех. Разговоры про вечеринки. Чьи-то драмы. Чьи-то оценки. Иногда Мел смотрела на всё это почти с завистью. Не на людей. На их способность жить мелкими проблемами. Для большинства учеников самой большой катастрофой здесь был плохой тест или расставание. Для Мел катастрофа всегда имела запах пороха и крови.   — Ты опять выглядишь так, будто хочешь сбежать через пожарный выход. Лидия появилась рядом настолько бесшумно, что обычный человек вздрогнул бы. Но не Мел. — А ты опять читаешь людей без разрешения. Лидия поправила волосы. — Это талант. — Это нарушение личных границ. — Мне говорили. Они медленно пошли по коридору вместе. Их странная дружба продолжала развиваться именно так — через колкости, наблюдения и осторожное взаимное уважение. Лидия была одной из немногих, кто не пытался произвести на Мел впечатление. И одной из ещё более немногих, кто её не боялся. — У тебя сегодня настроение хуже обычного, — заметила Лидия. Мел усмехнулась. — Ты ведёшь статистику? — Конечно. — Это пугает. — Меня часто так описывают. На секунду Мел посмотрела на неё внимательнее. Иногда рядом с Лидией возникало странное чувство. Будто под идеальной внешностью и школьной популярностью скрывается что-то намного глубже. Не опасное. Но... необычное. Слишком внимательный взгляд. Слишком быстрый ум. Слишком хорошее понимание людей. Лидия замечала вещи, которые остальные пропускали. И это делало её потенциально проблемой. Или союзником. Мел пока не решила. — Кстати, — Лидия чуть наклонилась ближе, — ты уже заметила новый школьный феномен? — Здесь их слишком много. — Эрика Рейес. Мел замедлила шаг. Да. Она заметила. Сложно было не заметить. Эрика изменилась слишком резко.   Ещё до появления Мел в этой школе Эрику видели — сутулой, нервной, почти незаметной. Девушка, которая старалась занимать как можно меньше пространства. А после вообще увезли в больницу из-за приступа. Это и заинтересовало Мел, что бы она решила навести справки об Эрике. Теперь же Эрика Рейес входила в помещение так, будто принадлежала ему. Высокие каблуки. Яркий макияж. Открытая одежда. Слишком уверенная походка. И люди смотрели. Постоянно.   — Я слышала, раньше у неё были эпилептические приступы, — продолжила Лидия. — И она почти ни с кем не разговаривала.   Мел молчала. Она вспоминала вчерашний день. Эрика стояла возле лакроссистов и смеялась слишком громко. Слишком демонстративно. Будто всё ещё училась быть той версией себя, которую теперь показывала миру. Как актёр, забывающий иногда текст.   — А теперь? — спокойно спросила Мел. Лидия хмыкнула. — А теперь половина школы внезапно в неё влюблена. Мел чуть повернула голову, наблюдая, как Эрика проходит по коридору. Красивая. Хищная. Голодная до внимания. Но что-то в ней цепляло Амелию не внешностью. Поведение. Эрика двигалась почти как человек, впервые почувствовавший силу. И пока не умеющий с ней обращаться.   — Люди не меняются настолько быстро, — тихо сказала Мел. Лидия посмотрела на неё внимательнее. — Думаешь, что-то случилось? Мел задумалась. Да. Определённо. И дело было не в популярности. Эрика теперь смотрела на людей иначе. Как будто перестала их бояться. Это Мел узнавала очень хорошо. Так смотрят люди, которые внезапно поняли, что способны причинить вред. — Думаю, — медленно произнесла Мел, — что некоторые вещи ломают человека. Пауза. — А некоторые делают так, что ему больше нечего терять. Лидия неожиданно замолчала. Потому что это прозвучало слишком серьёзно для обычного школьного разговора. Звонок спас их от необходимости продолжать тему. На биологии Мел сидела у окна и почти не слушала учителя. Она наблюдала. За Скоттом, который выглядел всё более дёрганым в последние дни. За Айзеком, который опять слишком часто поднимал на неё взгляд. За Эрикой, чья улыбка временами становилась почти волчьей. И это слово пришло в голову слишком естественно. Волчьей. Мел медленно перевела взгляд на окно. Лес за территорией школы казался слишком тёмным даже днём. Всё в этом городе начинало складываться в неправильную картину Дерек Хейл. Омега в лесу. Айзек. Странное поведение Скотта. Эрика Рейес, изменившаяся за несколько дней так, будто стала другим человеком. И ощущение опасности, которое не исчезало ни на минуту.  Амелия медленно крутила ручку между пальцами. Она знала это чувство. Так бывает перед охотой. Когда ты ещё не видишь зверя — но уже слышишь, как трещат ветки в лесу.    

***

К вечеру пятницы напряжение в доме Арджентов ощущалось почти физически. Просто в какой-то момент дом переставал быть домом и снова становился штабом. С заходом солнца исчезали звуки обычной жизни. Телевизор в гостиной замолкал. Музыка из комнаты Элисон стихала. Даже шаги становились тише — будто стены сами напоминали, кому принадлежит это место. Мел сидела за столом в своей комнате, заканчивая конспект по экономике. Ручка двигалась ровно, быстро, почти машинально. Внизу хлопнула дверь. Крис вернулся. Через несколько секунд послышался второй звук. Тяжёлый стук трости Джерарда о пол. Собрание. Она поняла это сразу. Не потому что её позвали. Потому что её всегда звали. Мел медленно закрыла тетрадь. На секунду задержала взгляд на собственном отражении в тёмном окне. Идеально ровная осанка. Спокойное лицо. Никаких следов усталости. Хорошо. Так и должно быть.   Когда она спустилась вниз, в кабинете уже горел свет. Виктория Арджент сидела в кресле возле камина. Безупречная, как всегда. Волосы идеально уложены. Спина прямая. В руках бокал вина, который она почти не трогала. Крис стоял у стола, просматривая карту Бейкон-Хиллс. Джерард сидел в центре комнаты. И именно это автоматически делало его главным. Он даже не поднял взгляд, когда Мел вошла. — Закрой дверь. Она подчинилась молча. Щелчок замка прозвучал слишком громко. Элисон на такие собрания не приглашали. Пока нет. Потому что Элисон ещё оставляли шанс быть «нормальной». Мел — никогда.   — Начнём, — спокойно произнёс Джерард. На столе лежали фотографии. Лес. Следы когтей на деревьях. Размытые снимки ночных силуэтов. Отчёты. Маршруты. Обычный вечер в семье Арджентов. — Активность увеличивается, — сказал Крис. — За последние недели нападений стало больше. Виктория холодно уточнила: — Подтверждённых? — Да. Джерард медленно сложил руки на трости. — Альфа собирает стаю. Мел подняла взгляд. Это было важно. Очень. — Есть информация о составе? — спросила она спокойно. Крис коротко посмотрел на неё. Почти незаметно. Но внимательнее, чем раньше. — Пока нет. Неправда. Мел поняла это сразу. Не потому что знала наверняка. Потому что Крис чуть замедлился перед ответом. Слишком опытный человек, чтобы не заметить. Он что-то скрывал. И это было необычно. Джерард перевёл взгляд на дочь. — Что насчёт школы? Вот. Главная причина, по которой она здесь. Мел спокойно подошла к столу. — Ничего критичного. Поведение учеников стандартное. Большая часть слухов крутится вокруг нападений в лесу и Айзека Лейхи. — Лейхи, — повторила Виктория. — Сын убитого. — Да. — Проблемный мальчик, — холодно заметил Джерард. Мел едва заметно напряглась. Не из-за слов. Из-за собственного внутреннего отклика на них. И это раздражало. — Он не выглядит агрессивным, — ответила она ровно. Крис поднял на неё взгляд. Слишком быстро. Мел заметила. Джерард — тоже. — Ты наблюдала за ним? — спокойно спросил он. Ловушка. Она знала этот тон. Каждый вопрос Джерарда всегда был проверкой. — За всеми, кто может представлять интерес, — безупречно ответила Мел. Несколько секунд тишины. Потом Джерард кивнул. Принял ответ. Пока что. Виктория сделала глоток вина. — А девушка? Эрика Рейес. Вот тут Мел действительно заинтересовалась. Потому что имя Эрики всё чаще всплывало в разговорах. Слишком резко. Слишком внезапно. — Популярность появилась практически за неделю, — сказала Мел. — До этого её почти не замечали. Виктория слегка нахмурилась. — Я порасспрашивала про нее, посмотрела записи школьной медсестры, — продолжила Мел. — Раньше у неё была эпилепсия. Социальная изоляция. Панические атаки. Крис медленно отложил папку. Слушал внимательно. — А теперь? — спросил он. Мел чуть задумалась. Перед глазами всплыл образ Эрики в школьном коридоре. Высокие каблуки. Слишком уверенная походка. Слишком резкая перемена. И запах. Странный. Неправильный. — А теперь она ведёт себя так, будто однажды проснулась другим человеком. Джерард заинтересованно поднял голову. — Объясни. Мел выдержала паузу. — Люди не меняются настолько быстро без причины. Тишина. Крис внимательно посмотрел на неё. И впервые за долгое время почувствовал странное, неприятное ощущение. Не гордость. Тревогу. Потому что Мел говорила как охотник старше её возраста на двадцать лет. Без эмоций. Без сомнений. Без жалости. Слишком правильно.   Джерард медленно улыбнулся уголком губ. Редко. Опасно. — Именно поэтому ты здесь. И вот это ударило сильнее, чем должно было. Не похвала. Подтверждение функции. Полезности. Мел опустила взгляд на фотографии. Внутри всё неприятно сжалось. Но внешне — ничего. Как всегда.   Виктория спокойно спросила: — Есть подозрения? — Пока только интуитивные, — ответила Мел. — Но поведение Эрики нестабильно. Реакции слишком быстрые. Повышенная агрессия. И она начала общаться с Лейхи.   Крис нахмурился едва заметно. Слишком много совпадений. Джерард медленно постучал пальцами по трости. — Продолжай наблюдение. — Да. Без колебаний. Без вопросов. Именно так должна отвечать идеальная дочь Арджентов.   Несколько секунд в кабинете слышался только треск камина. Потом Виктория вдруг посмотрела на Мел внимательнее. — Как школа? Вопрос прозвучал почти нормально. Почти по-матерински. Но только почти. Мел спокойно встретила её взгляд. — Нормально. — Подруги появились? — В определённой степени. — Элисон? — Да.   Крис снова посмотрел на неё. И что-то внутри него сдвинулось ещё сильнее. Потому что ответы Мел звучали не как разговор подростка с семьёй. Как отчёт. Сухой. Чёткий. Обработанный.   Джерард вдруг произнёс: — Не привязывайся. Мел замерла едва заметно. — Я понимаю. — Нет, Амелия, — спокойно сказал он. — Ты начинаешь забывать. Тишина стала тяжёлой. Крис медленно выпрямился. — Отец… — Она должна помнить, кем является. Голос Джерарда остался ровным. — Эмоции делают охотников слабыми.   Мел почувствовала, как внутри привычно всё сжимается в узел. Та самая реакция. Выученная годами. Не спорить. Не чувствовать. Не показывать. — Да, сэр.   Крис резко перевёл на неё взгляд. И вот это оказалось хуже всего. Не страх. Не подавленность. Привычка. Будто для неё это нормально. Будто она даже не пыталась представить другую жизнь.   Джерард удовлетворённо кивнул. — Хорошо.   Разговор продолжился. Маршруты. Оружие. Лес. Тактика. Мел участвовала идеально. Уверенно отвечала. Анализировала. Запоминала. Иногда Крис ловил себя на том, что забывает, сколько ей лет. А потом она чуть устало поправляла рукав свитера или бессознательно крутила ручку между пальцев — и становилось страшно. Потому что перед ним сидела не взрослая охотница. Девочка. Которую превратили в оружие настолько рано, что она сама уже не замечала разницы.   В какой-то момент Джерард повернулся к Крису: — Ты слишком мягок с Элисон. Виктория едва заметно напряглась. — Она ещё ребёнок, — ответил Крис. — И именно поэтому её нужно готовить сейчас. — Она не готова. — А Амелия была готова?   Тишина. Крис замолчал. Потому что ответ был очевиден. Нет. Никто не спрашивал, готова ли Мел. Её просто начали ломать раньше. И впервые за очень долгое время Крис почувствовал к собственному отцу не уважение. Не страх. Почти ненависть. Он перевёл взгляд на Мел. Она сидела спокойно. Неподвижно. Идеально. И это выглядело неправильно настолько, что становилось тяжело дышать.    

***

Уже глубокой ночью, когда пятница медленно перетекала в субботу, ночь в Бейкон-Хиллс всегда ощущалась иначе, чем днём. Тише. Холоднее. И честнее.   Мел уехала без особой цели. Сразу после собрания. Просто завела свой байк и исчезла из города, как будто ей нужно было доказать себе, что она всё ещё контролирует собственное движение. Что контролирует хоть что-то в своей жизни.   Дорога привела её к старой площадке на окраине. Пустой. Сломанные качели. Ржавый металл, который скрипел даже от ветра. Она остановилась. Выключила двигатель. И тишина накрыла её резко, почти неприятно. Мел села на качели. Одна нога на земле, другая чуть отталкивается. Медленно. Лениво. Как будто она проверяет, выдержит ли мир её вес. Сигарета между пальцами. Дым растворяется в холодном воздухе. Она не думает ни о чём конкретном. Только слушает ночь. И именно поэтому она не замечает сразу, что здесь уже не одна.   Айзек появился не из ниоткуда. Он просто шёл. Возвращался — усталый, чуть напряжённый, с этим привычным состоянием, когда тело уже не понимает, где заканчивается опасность и начинается просто город. И он замирает, когда видит её. Сначала думает, что ошибся. Потом — что это плохая идея. Потом — что он всё равно идёт ближе.   Мел замечает его только тогда, когда качели чуть скрипят сильнее от её движения. Она не оборачивается сразу. Только говорит спокойно: — Если ты пришёл читать лекции о ночных прогулках и вреде курения, ты опоздал. Айзек фыркает. — Я не знал, что у тебя график расписан. Он подходит ближе, но не слишком. Останавливается сбоку. Мел наконец смотрит на него. И оценивает его взглядом так же спокойно, как и всегда. — Ты часто появляешься там, где тебя не ждут, Айзек. — Я мог бы сказать то же самое про тебя. Пауза. Качели слегка скрипят. Он кивает на сигарету. — Ты не устала травить себя? Мел выдыхает дым в сторону, не в его сторону. — Ты не устал делать вид, что заботишься? Он усмехается. Но не обижается. Это между ними уже почти привычка — не играть в вежливость до конца. Айзек смотрит на неё внимательнее. Она сидит так, будто весь мир — просто фон. Но в этом спокойствии есть что-то неправильное. Слишком ровное. Слишком контролируемое. — Ты всегда одна? — спрашивает он. Мел качает ногой. — А ты всегда задаёшь такие вопросы людям, которых преследуешь по ночам? Он замирает. — Я тебя не преследую. — Нет, — соглашается она спокойно. — Ты просто появляешься там же, где и я. Случайность очень настойчивая у тебя. Пауза. Айзек делает шаг ближе к качелям. — Ты не должна быть здесь одна. Мел усмехается. — Это инструкция по безопасности? Он смотрит на неё дольше. И голос становится тише. — Это просто... опасно. Ночь. Одинокая девушка. Ты можешь вляпаться в неприятности. Вот здесь она впервые чуть замедляется. Не внешне. Внутри. — Неприятности — это относительное понятие, — говорит она спокойно. И добавляет чуть тише: — В этом городе почти всё уже «неприятности».   Тишина. Айзек садится на соседние качели. Не спрашивая. Просто садится. И это странно даже для него самого. Они какое-то время молчат. Только металл скрипит. Только ветер. Только ночь.    Мел смотрит в сторону. — Ты не похож на человека, который гуляет ночью без причины. Айзек чуть улыбается. — А ты не похожа на человека, который просто катается на байке ночью в городе, где происходят убийства.   Она поворачивает голову. И на секунду их взгляды задерживаются дольше обычного. И в этом моменте есть опасная мысль у обоих: «я почти понимаю тебя». Мел первой отворачивается. — Тогда у нас проблема.  — Какая? — спрашивает он. Она чуть качается на качелях. И отвечает честно, но спокойно: — Люди, которые начинают понимать друг друга... обычно плохо заканчивают. Айзек молчит. Потому что не уверен, хочет ли он спорить с этим. Но потом всё равно говорит: — Или просто наконец перестают быть одни. Мел чуть усмехается. Но не отвечает сразу. И в этом молчании между ними впервые появляется не подозрение. А что-то другое. Тихое. Ещё не названное. Мел докуривает сигарету. Тушит её о землю. — Тебе лучше идти домой, Айзек. Он встаёт. Но не сразу уходит. — Тебе тоже. Мел кивает. Но не двигается сразу. И когда он всё-таки уходит, она остаётся ещё на пару секунд. Слушая, как ночь снова становится пустой.   И впервые за всё время думает: «Он появился здесь слишком вовремя... или я слишком часто бываю одна?».