шрамы и поцелуи

три года спустя, ноябрь За окном льет дождь, ветер завывает так сильно, что иногда трясутся окна. Капли барабанят по стеклу, по квартире разносится аромат какао. Дазай пересматривает свой любимый мультик «Рататуй». Уютная Франция, смешная серая крыса и рыжий повар, что ей подчиняется. Что-то ему напоминает.. Он готовит какао на двоих, а в духовке печется шарлотка. Он не особо любит яблочные пироги, но его парень их обожает. Поэтому он решил испечь этот пирог. Он любит готовить, особенно для Чуи, за последние три года их совместной жизни он прочувствовал кайф в том, чтоб создавать из еды что-то новое и вкусное. Он слышит хлопок входной двери. Значит Накахара уже вернулся с работы. Последнее время у него много работы. Постоянные показы, из-за чего ему нужно держать себя в форме, к тому же, он выпустил еще две коллекции одежды: «Шоколад и лед» и «Закат с корицей». Коллекции подняли его популярность до небес, а потому его и без того плотный график стал невозможным. Дазай учится уже на третьем курсе, и иногда тоже устает как собака, к тому же его ректор — Мори Огай, решил устроить его в токийское отделение полиции. И сейчас он работает там на полставки, хотя иногда его допускают даже к серьезным делам, как «свежий взгляд» на дело. Он считается гением на их курсе, ему все пророчат огромное будущее в качестве детектива. Ему это льстит, но порой бывает не очень, когда завистливые одногруппники пытаются найти на него управу, шантажировать или побить. Последнее больше смешно, чем страшно. Они все проходят курс физической подготовки, на котором Дазай делает большие успехи, несмотря на то, что в школе он ненавидел физкультуру. Однако, сокурсники решают вечно, что его легко приложить лицом в пол, полностью игнорируя то, что он самый быстрый из потока и стратегически умнее. В общем, побить его так никому и не удалось, но они пытаются чисто из принципа. Осаму слышит воду из ванной комнаты, разливает какао по чашкам и отрезает кусочки шарлотки, раскладывая на тарелки. В ожидании Чуи, он досматривает мультик. — Скучал? – Накахара стоит перед сидящим на стуле Дазаем, а после обнимает его, прижимая каштановую голову к своему животу. — Очень. – Осаму жмется ближе, руками обнимает за талию, вдыхая любимый запах. Они ужинают в тишине, потому что в их работе этого не хватает. Чуя заговаривает первым, нарушая комфортную тишину. — Осаму, ты ведь знаешь всю эту ситуацию с тем, что мне нужно скрывать свои отношения и все такое. — Нет, милый, за пять лет отношений я ни разу не заметил! — Как всегда, спасибо за сарказм, детка. — Обращайся. Они смеются, пока непогода на улице бушует, а в квартире полумрак, приятный глазу. — Понимаешь, Осаму, я терпеть не могу, когда к тебе подкатывают. Ты сам знаешь, что я из себя выхожу, как только слышу это. — Чуя, ты избил моего одногруппника за то, что тот позвал меня на кофе. Я успел заметить, что ты псих. Накахара виновато чешет затылок, вспоминая тот инцидент. Он немного погорячился, но эта улыбка того пацана и смущенное предложение сходить выпить кофе, пока рядом с Дазаем стоял Чуя, просто наглость! — Кхм, опустим это. В общем, – старший встает из-за стола, становясь на одно колено перед сидящим парнем. — Ты выйдешь за меня? Осаму шокировано смотрит на коробочку с кольцом внутри, на стоящего на одном колене Чую и опять на коробку с кольцом. — Нет, я не выйду за тебя. Накахара опускает голову. — Ты издеваешься. — Не исключено. Младший улыбается, бросаясь к будущему мужу на шею с объятиями. Они падают смеясь, счастливо и влюблено. Неважно, что скажет компания, Кое или еще кто-либо. Неважно на слухи вокруг Чуи, как только его сфоткают где-то с кольцом. Плевать на всех и все, пока в его жизни есть эти карие глаза, что смотрят на него с такой любовью и теплотой, пока родные руки обнимают его так крепко, словно кроме него не существует никого. наше время — Все-таки, я рад, что все сложилось так как есть. Чуя целует чужую макушку, пока они едут в машине домой. Туда, где их никто не сфотографирует, не будет задавать назойливые вопросы и осуждающе смотреть. Доезжают они быстро. Зайдя в квартиру и приняв душ, они садятся ужинать. — Ты не жалеешь, что рассказал о своей ориентации? – Дазай обеспокоенно смотрит на своего мужа. — Детка, я заебался врать о том, что мои коллекции одежды что-то значат, хотя все они посвящены тебе и моей любви к тебе. Младший улыбается, накалывая на вилку салат и отправляя её в рот. Он обожает салаты. И Чую. Но салаты больше. — Кстати, у тебя на завтра есть планы? – Накахара выглядит невозмутимо, но чувствуется, что тот что-то задумал, и вряд ли это будет приятно. — У меня завтра выходной и ты об этом знаешь. – Дазай щурит глаза в подозрении. — Ты пойдешь со мной завтра на интервью, я представлю тебя публике как своего мужа. Вилка с грохотом падает на стол. Младший в полном ужасе смотрит на мужа, который скоро явно станет бывшим. — Что ты сделал? — Ничего.. Почему сразу я что-то сделал? — Чуя. — Нет, ну правда. — Накахара, чтоб тебя, Чуя. — Возможно, чисто теоретически, я сказал, что у меня есть муж. — Блять. Дазай хватается за голову, оттягивая волосы. Он в отчаянии. — И, возможно! Ну, гипотетически конечно, я сломал аппаратуру в студии, когда они показали мне фотки с нашего недавнего свидания в парке. — Я требую развод. Я очень хочу развода, отпусти меня. Возможно, Осаму давно понял слова Тачихары Мичизу из старшей школы, о том, что Чуя заберет его свободу. В каком-то смысле, это правда. Чуя ревнивый, до жути, он жесток с теми, кто думает, что имеет шансы на Дазая. Но, важное отличие в том, что у Осаму никогда не было свободы, а потому отдать её в руки человеку, которого он любит и любим им в ответ, не самое худшее его решение. Шрамы на теле не болят, мысли не душат, на безымянном пальце обручальное кольцо, а теплые губы целуют словно он сокровище, за которым охотятся пираты всю свою жизнь. Если ради этого ему нужно ограничить контакты с людьми, появляться на публике, пока родные руки крепко держат за талию и по утрам вставать пораньше, чтоб приготовить Чуе кофе, то он готов пожертвовать своей несуществующей свободой. Он всегда был в плену. Заложник своих мыслей и тела. Лишь в средней школе он попал в плен голубых глаз, рыжих волос и красивой улыбки. И пропал. Еще в пятнадцать он понял, что неважно, сколько придется ждать, он будет ждать. Каждый день его жизни стоил того, чтоб сейчас лежать в постели с Чуей, сладко его целуя, пока тот держит его за бедра, вдавливая в кровать. Изводит медленными толчками и влажным языком. Целует до головокружения и осыпает комплиментами, как в их самый первый раз. С того момента почти ничего не изменилось, просто любви и секса стало больше. Ну и.. — Нет, я точно хочу развода. — Врешь. Ты меня обожаешь. — Ты купил мне пять хомяков, конечно, блять, я тебя обожаю! Семейная идиллия, не иначе!