За счет заведения

***

*Чон Хосок присоединился к чату*

      Чонгук не верит своим глазам, когда получает уведомление. Хосока никогда не интересовала подобная активность. С ростом компании он предпочитает решать вопросы с глазу на глаз, минуя социальные сети. Он ничего не пишет, наблюдая, как рядовые сотрудники приветствуют руководителя. Хосок стойко игнорирует все сообщения, видимо, избирая для себя роль простого наблюдателя. Чонгук открывает личный чат, желая выяснить причину такого поведения, как дверь его кабинета резко открывается, а за ней — виновник торжества.       — С каких пор ты решил вступить в нашу кофейную лигу? — шутит Чонгук.       — С тех пор, как мой парень стал абсолютно непредсказуемым. — Хосок проходит внутрь и закрывает за собой. — Я ещё ничего не успел толком посмотреть, но уже изучил слухи, о которых ты вскользь упомянул в пятницу после нашего бурного секса. Какие-то парни играют для тебя в моём ресторане… Это что такое? — он с порога накидывается с вопросами, находит видео в общем чате и показывает его Чонгуку. Тот лишь закатывает глаза, улыбаясь. — У тебя сохранено видео?       — Ты серьёзно?       — Дай мне свой телефон.       — Хо…       — Я сказал — дай телефон. Чонгук вздыхает и нехотя протягивает телефон. Хосок вводит пароль — его дата рождения — так банально мило, что можно было бы простить этому непредсказуемому мусангу всё, но сейчас не время. Пока Хосок листает галерею, у него внутри всё кипит от злости и ревности. Он находит видео и криво улыбается.       — Я так и знал… — с презрением говорит Хосок. — Сохранил, чтобы пересматривать? Когда твой скучный парень занят более важными делами? Надо же, тут даже фотосессия совместная. Может, распечатаем, вставим в рамочку?       — Отдай мой телефон, — строго просит Чонгук, — твоя ревность переходит все границы.       — Все границы? А где твои границы, когда ты хранишь в телефоне фото и видео с другими мужчинами?       — Ты серьёзно?.. — смеётся Чонгук, подозревая, что у Хосока и правда сейчас начнётся приступ ревности на пустом месте.       — Нахрена ты напялил этот платок? — Хосок недовольно скользит взглядом по Чонгуку, а затем небрежно, словно брезгует, поддевает пальцами и дёргает платок на себя.       — Отвали, — Чонгук укладывает ладонь поверх чужой. — Ты вчера перестарался. Как подросток оставил мне засосов, я так не собираюсь ходить, — Чонгук оттягивает тонкую ткань и показывает синяк.       — Это тебе напоминание.       — О чём? Чтобы я не общался с людьми?       — Чтобы ты помнил, какая цена у этого общения! Чонгук в очередной раз вздыхает, закатывая глаза, а затем спрашивает:       — А ты не думаешь, что это цена твоего страха?       — Что ты несёшь?       — То самое. У тебя какая-то болезненная ревность проснулась ко всему и всем. Раньше такого не было.       — Прекрати, Чонгук. Хватит меня цеплять, хватит передёргивать мои слова. Считай, что ты выиграл — у тебя отлично получается выводить меня из себя. Я даю тебе три дня на реабилитацию. У меня к тебе всё ещё есть огромный список вопросов, но мне с утра уже сообщили, что меня ждут в нашем филиале в Таиланде, так что я вылетаю вечером, вернусь через три дня.       — А я?       — А ты остаёшься тут, — ставит ультиматум Хосок, выпрямляясь и скрещивая руки на груди.       — Что? Почему? Это мои клиенты!       — Вот как ты заговорил…       — Я там расположил всех! Я знаю их традиции, обычаи! Я подписал с ними контракт!       — «Я, я, я»… да ты просто незаменимый представитель нашей компании в Таиланде!       — Ты даже не рассматриваешь вариант, что я могу быть полезен?! Ты делаешь это специально, хотя ты прекрасно знаешь, что я идеально всё там знаю! Я знаю их атмосферу!       — Именно поэтому ты остаёшься. Твоя, как ты выражаешься, «атмосфера» — исключительно твои личные непроверенные связи. И эти связи могут осложнить профессиональную коммуникацию и дальнейшие решения. Мне нужен нормальный рабочий процесс… без твоего эмоционального фона.       — Эмоциональный фон? Ты что… ты про Чаи?       — Я про то, что ты можешь превратить мою деловую поездку в кризис своей идентичности. Мне некогда разбираться, будешь ли ты флиртовать с ним у меня на глазах, чтобы передать мне какое-то тайное послание. Я не смогу тебя контролировать.       — Так возьми меня с собой и контролируй там сколько влезет!       — Размечтался. Ты остаёшься тут, помогаешь Намджуну уладить весь тот бардак, который ты развёл. А ещё ты будешь тихо, мирно и самое главное — терпеливо ждать моего возвращения. Я думаю, что тебе полезно практиковать такой навык.

***

      Три дня казались вечностью и Хосоку, и Чонгуку. Хосок поймал себя на мысли, что у него развилось обсессивно-компульсивное расстройство — он стал смотреть в телефон чаще, чем в отчёты от Намджуна. Это плохой знак. А всё из-за того, что он начал следить за всеми чатами, в которых состоял Чонгук. На удивление Чонгук никак себя не проявлял, лишь изредка выкладывал расписание смен и лайкал чьи-то глупые шутки с комментариями. Хосока радовало, что в Таиланде он и правда смог заниматься исключительно работой. Единственное, что его по-настоящему тревожило — это необходимость везти партнёров в Сеул. Внешне он никак не показывал своей неприязни к Чаи, а тот, казалось, нарочно постоянно крутился рядом. Хотелось наброситься и задушить его. Он внимательно следил за Чаи: любую его улыбку или сообщение в телефоне сопровождал скептическим взглядом, подозревая, что он писал Чонгуку. Может, Чонгук прав? И у Хосока просто нервы шалят, а на их фоне образовалась патологическая ревность. Чем дольше Хосок находился с Чаи, тем больше преимуществ он находил в нём. К своему сожалению и ужасу. Чонгук определённо мог положить на него глаз — в моменте. Его лёгкость, его умение держаться на людях, харизма… Чонгук как сорока, которую тянет на всё яркое и необычное, а подобное притягивается подобному. Что, если этот тайский принц и правда сможет забрать всё внимание Чонгука, а заодно и его самого? Нет, бред какой-то. Хосок даже немного снижает градус гнева на Чонгука, когда спустя три дня приземляется в аэропорту Инчхона. Погруженный в мысли, он идёт к выходу, наблюдая, как впереди идут коллеги и тайские партнёры, что-то бурно обсуждая. Но кое-что заставляет отвлечься — Чонгук, который стоит около входа.       — Привет, — Чонгук расплывается в обворожительной улыбке и подходит ближе, забирая чемодан из его рук, а затем протягивает ладонь. У них договорённость — никаких проявлений чувств на людях. Это правило Хосока, и Чонгук почему-то безоговорочно следует только ему.       — Что ты тут делаешь? — Хосок отвечает на рукопожатие, сжимая ладонь как можно сильнее и притягивая к себе Чонгука.       — Соскучился, решил тебя встретить, — подмигивает он. — Я терпеливо тебя ждал, как ты и просил.       — Опять придумал спектакль?       — Я тебе клоун, что ли, чтобы развлекать? Чонгук отвлекается и приветствует коллег. Хосок внимательно следит за тем, как общается с ним Чаи. Его совершенно не удивляет, что эти двое обнимаются, будто бы закадычные друзья. Как же раздражает… Но он берёт чемодан и отходит к автомобилю. Их партнёры едут заселяться в номер, в то время как Хосок радуется, что может остаться наедине в Чонгуком. Он сидит на пассажирском сидении, то и дело бросая косые взгляды.       — А где твой любимый леопард? — язвит Хосок, глядя на простую белую рубашку и чёрные джинсы.       — Оставил для вечеринки.       — Надо же, никогда не забываешь про них… Почему ты сказал Чаи, что вы увидитесь завтра?       — Потому что я поеду с ним, чтобы сопровождать их всех к поставщикам, — Чонгук осторожно давит на газ.       — В каком смысле? Я ведь поставил Рана к ним.       — Он заболел, у него грипп.       — И ты обрадовался?       — Я просто делаю свою работу, я думал, ты соскучишься.       — Я соскучился, но это не спасёт тебя от нотаций. К тому же мы с тобой не обсудили ещё твои происшествия. Что ты сделал за три дня?       — Внёс пару перспективных предложений.       — Отлично, на совете как раз и проверим.       — Да ты просто неутомим. На совете Хосок хочет провалиться сквозь землю. Это катастрофа. Не вселенского масштаба, конечно, как сказал бы Намджун, но близко к тому. Все руководители сидят, опустив головы, и только бесстрашный Чонгук сидит так, словно бессмертный. Хосок смотрит все отчеты и понимает, что под конец года разгребать так много проблем ему ещё никогда не приходилось.       — Мы в принципе не потеряем особо много… — осторожничает Намджун, и Хосок вздыхает. Он прекрасно понимает, что друг просто старается его приободрить. А его надо не приободрять, а держать в узде, иначе он тут все разнесёт.       — Так, чай «Белый Пион». Три тысячи за сто граммов. За три дня исчез почти килограмм. Я не вижу его ни в системе, ни где-то ещё… То есть его не продавали. Он что, испарился? Или его пили. Кто? — спрашивает Хосок, осматривая каждого сидящего строгим взглядом.       — Ну, я угощал гостей, — звучит на другом конце стола. Разумеется, от Чонгука.       — Каких гостей? Хотя погоди… это вообще не имеет значения. Ты угощал моим элитным чаем, который я откладываю для особых случаев, свою свиту?       — Какая свита, Хосок?! Надо было уладить кое-какие детали!       — Какие ещё детали!       — Например, с местным здравоохранением! Ты же знаешь, что они в любом случае подали бы иск!       — Иска не было бы, если бы ты не притащил своих животных в зону кухни! Ты потратил мой чай на… блять… Я вообще покупал этот чай в Гонконге. Я бы понял, если бы его поставили на баланс и продавали как копи-лювак! А вообще я покупал его, чтобы пить самому! В тишине! В одиночестве! Или… с тобой! — поднимается с места Хосок.       — Кхм-кхм, — тихонько кашляет Намджун, намекая Хосоку, что тот переходит в обсуждение личных проблем, и Хосок тут же поворачивается в сторону друга.       — Итак… — вздыхает Хосок, поправляя пиджак и оглядывая всех сотрудников. — За всё это время вы устроили и допустили простой одной кофейни, нововведения в ресторане, найм новых сотрудников. Средний чек в сетке кофеен упал на 7-15%, в ресторане на 10%. Устроили из кафе какой-то детский клуб и кружок по интересам, образовательный центр и приют для бездомных с бесплатной раздачей продукции. Ни у кого из вас, руководителей, не щёлкнуло ничего внутри? — возмущается Хосок. — Прекрасные результаты, мистер временный управляющий! — обращается уже к Чонгуку.       — Зато ты видел, какая активность в социальных сетях? Сколько лайков собирают наши посты?!       — Лайки — это не деньги. Или ты предлагаешь мне зарплату людям лайками платить?       — Но лайки — это возможная конвертация в реального покупателя! Хосок молча берёт со стола планшет и открывает ленту инстаграма, а затем выводит изображение на экран позади себя. Все сотрудники поднимают головы, наконец-то заинтересованно смотря на ленту.       — Лайки, говоришь? — Хосок листает посты и, натыкаясь на один, открывает комментарии. — У меня прямо дежавю… «Гений», «прекрасный мастер кофе», «солнце!». Не вижу ни одного комментария о нашем кофе или наших акциях. Людям нравишься лично ты. А вот этот парень, — он открывает профиль какого-то мужчины, полностью забитого татуировками, — вообще комментирует все посты, где есть ты.       — Хватит следить исключительно за мной! Там вообще-то и нашими барменами восхищаются!       — Я слежу за репутацией бренда! А она попахивает безумной фанатичностью. У меня к тебе один вопрос: тебе настолько не хватает моего внимания, что ты решил собрать его с каждого незнакомца? Так сказать… с мира по нитке?       — Кхм-кхм, — в очередной раз кашляет Намджун.       — А что, нельзя? — возмущается Чонгук, тоже вставая с места и опираясь руками на стол. Хорошо, что они сейчас стоят по разные стороны, есть безопасное расстояние. — Мне надоело быть твоей единственной игрушкой, которую ты берёшь, когда хочешь развлечься. Может, я хочу, чтобы меня ценили и восхищались без твоего одобрения?!       — Ценили? Эти люди тебя не ценят по-настоящему! Они любят твою внешность, твою харизму! Для них ты — экзотический сорт кофе! Всего лишь развлечение! Тебе не нравится, знаю, и я уже говорил, но ты как дорогая шлюха, готовая всем угодить! Ты этого не понимаешь и тратишь всего себя на сомнительные связи, пользуясь рабочим положением! А я вынужден держать в узде всю твою хаотичную, дорогостоящую натуру! И в отличие от твоих фанатов у меня нет функции «отписаться», когда ты надоешь мне.       — Ах, так значит, я тебе надоел?       — Ребята… — вмешивается Намджун, — давайте на личные темы после совещания поговорим, у нас тут со здравоохранением вопрос серьёзный… Хосок снова снова отвлекается на Намджуна. Тот прав, совсем не время и не место обсуждать подобное. Какой позор! Ещё и перед руководителями! Что ж, дополнительное внимание для Чонгука и новый повод для сплетен.       — А что со здравоохранением?! Чонгук уже распил с ними чай, должно быть, всё решено.       — Всё решено, — деловито заявляет Чонгук и садится обратно.       — Ладно… — неожиданно спокойно говорит Хосок, перебирая пальцами по холодному столу. — Собрание окончено. Возвращайтесь к работе. И с текущего момента любые перестановки и согласования — строго через меня. Сотрудники расходятся, и в кабинете остаются только Намджун, Хосок и Чонгук.       — Что ещё? — раздражается Хосок на Чонгука. — Я сказал, чтобы все разошлись. Думаешь, у тебя особое положение?       — Ты меня отстраняешь?       — Ты был временным руководителем, я вернулся. Теперь всё встанет на свои места.       — Тебя что-то не устраивает в моей работе?       — Ты что, обнулился за пять минут? Я распинался зачем? Я сказал тебе обо всех претензиях. Ты просто развлекался как мальчишка, пока я был в отъезде.       — Знаешь, тебе тоже не помешает иногда это делать.       — Очень удобно не думать о последствиях, когда за твоей спиной стоит тот, кто разрулит всё дерьмо. Ты сам мне сказал, что устал быть моей игрушкой. Значит, искал других? Что ж, поздравляю, ты нашёл. Целую толпу. И ёбаного попугая в придачу. Надеюсь, они справятся с тобой и твоими потребностями, когда у тебя в очередной раз поедет крыша из-за того, что я просто не посмотрел на тебя.       — Да пошёл ты! — кричит Чонгук и, разворачиваясь, выходит из кабинета, хлопая дверью.       — М-да…       — Ну, и что ты скажешь?       — Ну, вы, ребята, оба не правы. Всё же не так критично, деньги…       — Намджун, плевать я хотел на деньги. Дело ведь не в них. Дело в том, что он не думает о работе, он относится к этому так, словно это игра, которую можно перезапустить, если вдруг сюжет стал слишком скучным. А самое главное, что все эти его ребята подыгрывают ему. Слишком весёлые, слишком беззаботные. Ему хорошо в этом, а знаешь, что самое ужасное?       — Ну?       — В этом всём нет места мне. Я смотрю на него и понимаю, что он в этом реально счастлив. Всё, что я делаю — душу его своим порядком.       — Если бы ты душил его, он бы ушёл, поверь, а ты для него, наоборот, отличный якорь. Просто иногда его корабль слишком шатает. И тебя, кстати, тоже. Что на тебя нашло сегодня?       — Меня бесит мысль, что Чонгук будет развлекать Чаи. Я всё время в Таиланде смотрел на него. И, ты не поверишь, пришёл к неутешительному выводу, что в нём плюсов больше, чем в моей золотой кредитной карточке.       — Это работа, не надо думать, что он пойдёт к нему, как мужчине. Ты же не думаешь, что он всерьёз может увлечься?       — Этот Чаи… он слишком хорош. Даже если я его уволю.       — Он не лучше тебя. Никто не лучше тебя. Ты ведь сам говорил, что Чонгук делает всё, чтобы заполучить твоё внимание. Присмотрись, уверен, он этого Чаи дёргает, лишь бы тебя позлить.       — Детский, блять, сад… — Хосок ложится на стол, уперевшись лбом на свои локти.       — Ну, тебе же от этого весело, — смеётся Намджун.       — Посмотри на меня. Я выгляжу весёлым? Почему у вас с Чимином спокойные нормальные отношения, а у нас каждый раз такое?       — Потому что тебе бы не подошли другие отношения. Вспомни, как ты за ним бегал. Вот и добегался.       — Видимо, он хочет, чтобы я снова побегал.       — Ну так побегай, Хосок, в чём проблема?       — Я уже набегался. Не охуел ли он часом?       — Ну… — пожимает плечами Намджун, — это как с автомобилем. Понимаешь, чем дороже и выше класс машины, тем больше налог. У тебя люксовый автомобиль. Представь, что тебе придётся сейчас передвигаться на своих двух. Как ощущения?       — Такое себе, — кривит лицо Хосок.       — Ну вот. Чонгук тебе очень много даёт. В своеобразной манере. Поехали вообще в магазин, развеемся?       — В какой ещё магазин? Посреди рабочего дня.       — Ну да, купим к вечеринке одежду.       — С каких пор ты стал таким шмоточником?       — С тех пор, как с Чимином стал встречаться, — тепло отзывается о своем парне Намджун, и Хосок закатывает глаза.       — Не трави мне душу.

***

      Хосок ощущает себя третьим лишним, особенно когда становится свидетелем милований Намджуна и его Чимина. Скрестив руки на груди, он внимательно наблюдает, как Чимин носится вокруг Намджуна, прикладывая к его груди то одну, то другую рубашку.       — Может, стоит что-то поярче взять?       — Давай оставим яркое для Чонгука, — просит Намджун, и Чимин кивает.       — Тогда, может, этот? Бордовый благородный цвет.       — Меня сейчас стошнит, — влезает в разговор Хосок.       — Ой, да брось, — смеётся Намджун, — как тебе бордовый?       — Тебе идёт, — кивает Хосок, — у Чимина отличный вкус. Но я не готов наблюдать за вашими приторными облизываниями друг друга.       — Тебе что, Чонгук не даёт? — усмехается Чимин.       — Очень смешно… Я пойду в другой отдел.       — Давай-давай. Хосок пересекает весь магазин и заходит в отдел аксессуаров. Не то что бы он фанат такого, но после того, как Чонгук постоянно искал в магазинах именно этот отдел, Хосока манило сюда как магнитом. Он бродит вдоль стеллажей с ремнями и резко останавливается, как только слышит знакомый голос, теряя всякий интерес к витринам. Чонгук стоит перед большим зеркалом, рассматривая своё отражение, а заодно и очередной платок на своей шее.       — Этот цвет идеально подходит к твоей коже, — нахваливает Чаи, не стесняясь разглядывать фигуру Чонгука.       — Думаешь? Красный хорош, мне нравится, но мой строгий руководитель скажет, что это слишком вызывающе и… — Чонгук замирает, когда видит в зеркале третью фигуру. Хосок стоит позади всех, но тем не менее попадает в поле зрения, вынуждая обернуться. — А вот, кстати, и он. Что скажешь, м? Хосок подходит ближе и без лишнего приветствия тянется к ткани, а затем к бирке.       — Кашемир. Тут цена, за которую можно было бы купить новую кофемашину, которая как раз сломалась. Ты планируешь этот платок купить вместо золотого слитка или просто носить?       — Планирую чувствовать себя прекрасно. Это инвестиция в моё хорошее настроение, — моментально находит ответ Чонгук, снимая с себя платок. Хосок забирает его и отдаёт мимо проходящему консультанту.       — Упакуйте, пожалуйста, — Хосок кивает сотруднику, и тот моментально убегает на кассу. — Инвестиции в настроение должны быть оправданы. Я надеюсь, что отдача будет соответствующей. И я надеюсь, что её будет ощущать только инвестор, а не случайные зрители, — он не удерживается и бросает короткий взгляд на Чаи, сухо улыбаясь. Тот как придурок лыбится, даже не понимая намёка. Хосок оплачивает покупку и ждёт, пока кассир пробьёт чек. Чаи выходит из магазина первым, и Хосок успевает притормозить, схватив Чонгука под локоть.       — Держи, твой трофей, — протягивает пакет.       — Спасибо, конечно, но я мог бы и сам купить. Говорил, что я устраиваю показуху, а сам сейчас устроил представление похлеще моего.       — Носи на здоровье, — Хосок игнорирует фразы Чонгука, крепче сжимая за руку. — Но если я увижу эту инвестицию где-то в инстаграме с ним на заднем плане, я использую этот платок не по назначению.       — И каким же образом?       — Чтобы лишить тебя дара речи. На время, — обманчиво нежно улыбается Хосок, а затем отпускает Чонгука. Тот облизывает губы, задевая кончиком языка пирсинг.       — Любопытно, господин Чон… — чуть громче произносит Чонгук, когда выходит из магазина, чтобы Чаи услышал его.       — Ваши директора всем дарят такие дорогие подарки? — интересуется таец.       — Нет, он просто мне задолжал. «Вот же сукин сын!» — ругается про себя Хосок, когда слышит ответ Чонгука. Он всё прекрасно понимает... Хлеба и зрелищ — вот, чего ждёт Чонгук в данную минуту. Хосок и так позволил себе больше, чем должен был. И Чонгук прав — показательное выступление, которое было целенаправленным, единственный зритель не оценил и даже не понял, что оно предназначалось для него. Что ж, больше Хосок такой досадной ошибки не допустит. Никакого хлеба и никаких зрелищ. Чонгук их не получит! Не от Хосока. И не сегодня!