L'heure bleue

18 июня

Разговор с Доёном вышел мирным и пропитанным чужой тоской. Чонгук не мог понять в полной мере, каково мужчине, с которым он глубокой ночью разделил две сигареты и пару бокалов крепкого виски. Юнги уснул на диване в доме своего отца, а Доён с Чонгуком еще долго курили и пили. Чонгуку не было смысла скрывать свою связь с Юнги, тем более что у Юнги все на лице было написано, поэтому, когда с половиной бутылки было покончено, Доён лишь сказал, чтобы Чонгук позаботился о его сыне и вернул его домой целым. Чонгук же пожелал старому верному другу продержаться здесь. Никто из них не был уверен в том, что в городе будет так же спокойно, как и раньше, но что Доёну, что жителям, наверняка бы не хотелось строгого режима, как в какой-нибудь карантинной зоне, остатки которой можно разглядеть в уголках этого процветающего города. Доён позволил им переночевать в своем доме, но Чонгук едва ли спал. Слишком много всего произошло за такой жалкий клочок времени, слишком кардинально всё развернулось, да так размашисто, что как знать, когда все вернется на круги своя и вернется ли вообще. Но лучше думать о суровом «здесь и сейчас», чем под мерное сопение Юнги позволить воспоминаниям вновь обгладывать себя. Утро настало, кажется, через целую вечность. Тэхён с Чимином ушли в дом Кима собирать вещи, а Юнги все суетился у себя дома, пока Чонгук не находил себе места. Подавать карету прямо к двери он намерен не был — здоровенная бронированная махина вояк не привлекала внимания только на свалке, где Чонгук ее и оставил. Все Чонгуковы пожитки были там, поэтому Чонгук контролировал, что Юнги складывал себе. Несколько тюбиков шампуней полетели прочь и в итоге осталось лишь мыло и одна небольшая баночка, а остальное в виде вещей, посуды, провизии и припасов Чонгук лаконично уложил Юнги в рюкзак самостоятельно. Когда вернулись другие двое, Чонгук под недовольное пыхтение Тэхёна вывалил и его сумку на осмотр и оттуда повыкидывал кучу ненужной хрени, занимавшей место. К Чимину Чонгук благоразумно не полез, тот и без него все знал, только заметил, что тот мог бы и помочь Тэхёну собраться. Молчаливый невысокий паренек ожидаемо отмолчался. Никто провожать их не вышел, солнце подогревало головы, но в машине было прохладно. Там за пару минут тишины, пока Чонгук сверялся по своим картам с той, что дал Юнги, никто не перекинулся и словом.

***

19 июня

— Блин, ну и жара! Юнги сидел на переднем сидении джипа. Вчера они очень долго разговаривали с отцом. Тот сначала говорил, что ехать опасно, а затем и вовсе умолял его остаться. Но Юнги не остался. Не хотел оставаться. Слишком долго он просто так сидел в безопасности. Собрав в рюкзаки как можно больше припасов, они закинули всё в багажник Чонгуковой машины. Тэхён с Чимином сидели сзади, взявшись за руки, и о чём-то болтали. Последний был расстроен чем-то. Юнги не хотелось влезать, но кажется он обижался. Тэхён тоже был немногословным. Как он сказал, его мама с отцом плакали и переживали. Отпустить родного и единственного сына после травмы в такую поездку… Да кто не переживал бы? Даже сейчас на лице Кима отражалась вся их печаль. Выехали они вчера утром, но даже сейчас солнце припекало. Просторная белая рубашка была, казалось, единственным спасением, как и бутылка воды, которую они запихнули под сидение, чтобы та подольше оставалась холодной. Юнги не бывал раньше на вылазках. Тем более на таких долгих и даже опасных. За окном было очень солнечно и пусто. Заражённые им пока не встречались, но Чонгук заранее предупредил каждого о том, что встретить их придется очень немало, и те, кого они до этого видели, были лишь малой частью кошмара. От воспоминаний с вечера два дня назад Юнги поежился и снова посмотрел на Чонгука. Они не обсуждали их отношения, но, кажется, им теперь можно разговаривать при людях тоже? — Вы знали, что можно фильтровать мочу, если не будет воды? В ответ на попытку Юнги разбавить обстановку с заднего сидения донесся смешок. — Ну, ты можешь фильтровать свою ссанину, а мы пожалуй прокипятим ту воду, что найдем в речке или колодце, — с усмешкой ответил Чонгук и слегка покачал головой, улыбаясь. Да уж, может Юнги и может постоять за себя, но жить вне комфортного дома, где постоянно течет вода из-под крана, учиться будет долго. — Тем более сейчас сезон дождей, — поддержал Чимин. — Эй, а если возможности не будет? — запыхтел Юнги и скрестил руки на груди. — Да быть такого не может, — возразил Тэхён. — Мы же не на другой планете ищем цивилизацию. За столько времени, я уверен, вода очистилась от загрязнений и её даже чистой можно будет где-то раздобыть. Тэхён вздохнул и погладил Чимина по руке. Он понимал его, да. Знал, что обещал ему многое, но он правда всё выполнит потом. Даже сейчас он может сделать жизнь Чимина хоть немного, но беззаботной. — Эй, Чимини, — прошептал Тэхён, — Тебе не жарко? Хочешь пить? Чимин улыбнулся и взглянул на Тэхёна. — Немного. — Вот, держи, — Тэхён достал из-под кресла воду и протянул её парню. Маленький Чимин был похож на лучик света. В памяти снова и снова всплывали кадры: вот они на берегу, вот смотрят ракушки, а вот целуются… Всё это перекрывало плохое и нехорошее. Ему хотелось оказаться с ним наедине. Разгоряченный Юнги вновь и вновь что-то рассказывал, а потом они резко затормозили и он замолк. — Что-то случилось? Почему мы остановились? Они подъехали к мосту через пролив, на обеих проезжих частях толпились машины, которые были хаотично разбросаны по дороге, лёжа на днище и спущенных покрышках. Некоторые оплетала цветущая зелень, они стояли прямо у свай, которые уходили далеко вниз и которые опутывала растительность. — Сам погляди, — вздохнул Чонгук и взял в руки карту, быстро найдя там их местоположение, и принялся подыскивать ближайший мост, благодаря которому они могли пересечь пролив. Объезжать его не хотелось. — Ох, чёрт. Затор. Я думаю нам нужно осмотреться и найти, как бы объехать. Здесь наверняка найдется что-то полезное и нужное. Что думаете? — воодушевленно пробубнел Тэхён. После долгой поездки хотелось уже размяться и походить. Чонгук обернулся к Тэхёну. Тот выглядел не очень после сна в ужасно неудобном салоне, так что мужчина решил спустить ему с рук желание банально размять конечности. — Ладно. Только не уходите далеко и будьте начеку, я к вам присоединюсь чуть позже. Чимин переглянулся с Тэхёном и тут же скрипнул дверью, буквально выпрыгивая из машины: земля была так далеко внизу, будто они ехали не в машине, а на ее крыше! Сухая глиняная пыль облачком поднялась из-под кед. Чимин наконец вдохнул полной грудью: в машине хоть и были все окна нараспашку какое-то время дня, но тошнотворная духота в салоне измотала даже его. Обойдя массивный задний бампер машины, Чимин увидел, что Юнги тоже вышел. — Юнги, а ты что, когда-то пробовал фильтровать мочу? — поинтересовался Чимин, когда они втроем обогнули бетонное заграждение на краю моста и спустились по ржавой лесенке на глиняно-песчаный берег залива. — Нет, никогда, — не соврал Юнги. — Но я об этом много читал в книгах по выживанию. Думаешь, это всё не правда? Юнги осмотрелся. Боже, как же было жарко. Однако возможность размять всё тело была ему по душе. Вода, которая здесь была, имела странный запах, но выглядела более-менее приятно. — Эм… Я отойду ненадолго! — Будь осторожнее! — громко напомнил Чимин, смотря Юнги вслед. На самом деле, Чонгук давал дельные советы и был хорошим негласным лидером в их команде, вот если бы еще Тэхён с Юнги понимали, насколько важно прислушиваться. — Здесь, кажется, тихо, но может пойдем за Юнги? — Чимин взглянул на Тэхёна. Под ногами хрустела сухая трава и веточки, опавшие с деревьев, что обступали пролив неплотной кромкой. — Всё в порядке, — Тэхён улыбнулся и подошёл к Чимину, обнял его и уложил голову тому на плечо. Вокруг было красиво и тепло. Ему всегда нравилось лето, а теперь он полюбит его ещё больше. — Юнги пошёл в туалет, нам не обязательно смотреть, чем он там занимается? Он сейчас быстро придёт и мы осмотрим всё тщательнее. Эта поездка жуть как сильно утомила меня, минни. Все кости болят. Чимин кивнул и глубоко вдохнул знакомый запах Тэхёна, крепко обнял парня в ответ, прижимаясь щекой к чужому уху. — Как твоя голова? — Она не болит. Вернее… Болит, но уже не так сильно, — Тэхён уткнулся носом в волосы Чимина и засмеялся. — Юнги хотел взять шампуни, но Чонгук ему не разрешил, но он все равно пихнул их пока тот не видел. Чимин усмехнулся, крепче обнимая Тэхёна и прикрывая глаза в долгожданном и желанном всю эту поездку удовлетворении. Чимину не хватало объятий. — Ты от него недалеко ушел, — заметил Чимин, отпечатывая свою улыбку на шее Тэхёна. — О чём это ты? — Ким сжал младшего в своих объятиях покрепче и удивлённо вскинул бровь. Чимин узнал о том, что взял Тэхён? Но как? — Чонгук ведь выпотрошил твой рюкзак при мне. Большую часть составляла твоя громадная куртка, нельзя ведь так паковать вещи. Да еще и куча трусов… — хихикая, объяснил Чимин, — Нужно больше места оставить для воды, еды и патронов. — Для меня такая длинная поездка впервые. Что я буду делать с одними трусами? Они даже не успеют высохнуть! — Тэхён улыбнулся и облегчённо выдохнул. Чимин не знает, что на самом деле Тэхён взял ещё. Потом как-то узнает. — Я здесь! — закричал Юнги и подбежал к парням. — Ну и капец. Там такая громадная ящерица была, вы бы видели! Не отстраняясь от Тэхёна, скорее из бессознательного желания показать, что теперь близкий Тэхёну человек не только Юнги, Чимин повернул голову в его сторону. — Ящерицу можно пожарить и съесть, это вкусно, но поймать очень трудно, — со знанием ответил Чимин. — Что… Юнги выпучил глаза и восторженно посмотрел на Чимина. Ящерицу пожарить! Какой же этот маленький мальчик кровожадный! — Пойдёмте-ка лучше посмотрим, где можно проехать, иначе я тут поджарюсь, господа, вместо ящерицы. Чимин звонко хихикнул и заулыбался так, что едва ли видел перед собой что-то. Сам ловил себя на мысли, что иногда так много смеется и улыбается, что щеки тянет! Отпустив Тэхёна, Чимин первым отправился по береговой кромке вперед. — Возможно, даже если найдем еще мост, то там тоже будет много машин, — заметил Чимин. Как правило, так и было. Большая часть всех широких дорог и мостов была завалена брошенными ржавыми машинами, в которых даже нечем было поживиться. Вдали тем временем виднелся лишь блеклый горизонт да макушки деревьев. Лес, кажется, становился гуще. — Я думаю, что где-то там, в лесу, мы бы могли найти объезд. Вряд-ли там будет много машин, потому что все пытались выехать с города, а не заезжать в глушь. Там можно и добычу найти, — рассуждал Тэхён. — А где Чонгук? Чонгук нервно захлопнул блокнот с картами, оставив в руках лишь одну. Блокнот занял свое привычное место в рюкзаке, а сам Чонгук, кинув карту на панель под стеклом, переключил рычаг передач на задний ход и отъехал обратно к въезду на мост. За боковым окном никого не было видно. Вот блять. Он же просил их не уходить далеко! Схватив карту, Чонгук заглушил мотор и, заперев машину, направился туда, куда несколько минут назад двинулась его горе-команда. Найдет и всыплет каждому, пора бы им начать привыкать, что он не удовольствия ради пытается их контролировать. Проверив пистолет в нагрудной кобуре, Чонгук рысцой потрусил по свежим следам. Вверху шумели кроны деревьев на ветру, лицо обдувал жаркий влажный воздух. Заглянув вниз, где стояла вода в проливе, Чонгук цыкнул — и там их не было. За тонкими стволами и пышными кустарниками тоже никого не было видно. — Эй! Юнги, Чимин, Тэхён! Вы где, мать вашу?! — закричал Чонгук и замер, когда слева послышался хруст и шаги. Некто не отзывался, но бежал прямо на Чонгука. Машинально он выставил пистолет вперед, ожидая увидеть бегуна или щелкуна который хрен знает что забыл в этой безлюдной глуши. Но тот, кто вышел к нему, не был ни одним из его компании, ни зараженным. Тем не менее, дула Чонгук не опустил. — Не надо! Не надо, не стреляйте! — парень, что вышел из-за зарослей, а теперь стоял на пути Чонгука, глупо подняв руки, выглядел грязно и потрёпанно, — Меня зовут Союн! Ха Союн! Чонгук посмотрел Союну за спину и увидел, что к ним бегут и те, за кем Чонгук шел. Чимин бежал впереди и остановился неподалеку от незнакомого парня, а потом принялся огибать того осторожной дугой, чтобы приблизиться к Чонгуку. Со… Юн? Союн, кажется, так Чимин расслышал. Чимин мог рассмотреть чужака лучше чем Чонгук: тот был одет в грязные рваные джинсы, а футболка вся в грязи, как и кожаная куртка, которая облачала невысокого коренастого парня с выбритой головой. Союн, заметив и других, обернулся, но Чонгук заставил его стоять: — Не двигайся! — и Союн замер. — Вы хотите проехать через мост, да? Я могу… Могу помочь вам, могу помочь! Все два моста что вы найдете дальше будут так же забиты, а в объезд долго! Вы и сами… Знаете… — Союн облизал сухие губы, с надеждой смотря то на Чимина, то на Чонгука, то скользя взглядом по Юнги с Тэхёном. — А мне как раз туда надо! У нас там база, база! Провизия, оружие, если хотите, проведу вас туда, а? — Проведешь нас туда? — вскинул бровь Тэхён и сжал в руке любимую катану. — Это за какой такой шиш? Чего ты от нас хочешь? — парень повернулся к Чонгуку. — Это точно ловушка! Заведет нас куда-то, ограбит, а самих нас сожрёт! Чонгук утвердительно кивнул. Тэхён был прав, даже в этом диком «они нас сожрут», но Союн опередил его в том, чтобы хоть что-то сказать: — Нет! Боже, нет! — он нервно засмеялся, — Слушайте, вы сами можете поехать к следующему мосту и проверить. Он будет также полон старых машин и третий тоже! Чонгук прищурился. Этот парень был определенно местным, раз знал, сколько здесь мостов. Но топлива в обрез, как и времени, и его нельзя тратить на объезд громадного пролива. — Ну, — подал голос Чонгук. — И что у тебя за переправа? — Паром! Старый паром, на который можно погрузить и вашу машину! Раньше здесь было туристическое место, а там, где база, был парк! Вот там и работает паром. Переведя взгляд на Тэхёна, Чонгук кивнул ему на Союна, чтобы тот проконтролировал неизвестного, а сам, сунув пистолет за пояс, проверил карту. Неподалеку от их места и правда был большой парк с кемпингом, серфинговыми клубами и отелями совсем рядом. И был он чуть дальше чем самый ближайший мост. Нет, к черту. Мало ли это хуев ворюга. Союн, почувствовав, что его вот-вот тут бросят, взмолился: — Там моя семья! Моя семья, мы живем там одни! Я ушел оттуда за припасами и мне нужно вернуться к ним как можно скорее! Прошу вас! Пожалуйста, мы не собираемся вас грабить, у нас есть еда и… — Союн подбежал к Чонгуку, но Тэхён оказался быстрее и парень застыл, — Можете ехать куда хотите, но довезите меня. А я дам… — Союн беспомощно осмотрел себя: через грудь висел дробовик, позади — плотно набитый рюкзак, — Дробовик, ох, боже, или лекарства? Чего хотите? — Давайте возьмём его с собой? — спустя длинную паузу пробормотал Юнги. Он весь немного сжался и жалобно посмотрел на Чонгука. — Он просто хочет вернуться к семье? — Ты правда собираешься ему довериться? Юнги, мало ли что он может нам втирать?! — сердито завопил Тэхён. — Прошу, пожалуйста. Нас четверо, а он один. У него нет шансов сделать нам что-то, ты сам это знаешь. — Юнги посмотрел снова на Чонгука, — Он покажет нам дорогу и мы пойдем дальше сами. Чонгук обреченно прикрыл глаз и вздохнул, а когда открыл его снова бросил лишь: — Тогда ты с ним разберёшься, если он окажется проблемным. Идем, ты сядешь за руль, — прежде чем развернуться и побрести к машине.

***

Ехать по кочкам было тем ещё испытанием. Юнги десять раз ударился головой о потолок, подпрыгивая вверх. Громкий смех Тэхёна и Чимина бил по его гордости! Подъехав к кромке леса, они остановились у очень даже примечательного домика. Союн клялся, что здесь есть запасы. Юнги вышел с машины и глубоко вздохнул. Здесь очень пахло горячими соснами, смолой и грибами. Когда все последовали его примеру с дома вышла перепуганная взрослая женщина. — Добрый день? — Мам! — когда Союн, который всю дорогу вел себя тише воды ниже травы, только подсказывая, куда его отвезти, выскочил из машины, то тут же понесся к женщине в распростертые объятия. Та крепко обняла его в ответ, с щекастой улыбкой приговаривая: — Сыночек, ох, сынок! Тебя так долго не было… — Я нашел Сунхи лекарства! Как он?.. — кажется, эти двое их не замечали. Вся четверка смотрела на воссоединение мамы и сына молча. — Не мог слушать сказки от меня, говорил, что я просто ужасный рассказчик, — гортанно засмеялась женщина и только теперь уставилась маленькими глазами на провожатых, которые доставили ее сына домой. — А что это за люди? — Мам, они помогли мне, — Союн слезящимися глазами посмотрел на них и улыбнулся, — Им нужны припасы. — Ох! — женщина расплылась в улыбке, — У нас есть консервированные персики и домашняя лапша для рамена! Вы можете остаться попить с нами грибной ухи. Чонгук покачал головой, чем заметно расстроил женщину. — Ничего. Союн, иди почитай наконец ему сказки, Сунхи по тебе соскучился. Союн кивнул, но прежде подошел к Чонгуку и протянул тому руку. — Спасибо, — Чонгук лишь кивнул в ответ, отвечая на слабое рукопожатие, после которого бритый парень потрусил в дом, из которого вышла женщина. — Идемте, выберите все что хотите, — сказала она, зазывая жестом за собой. — Чимин, Юнги? — Чонгук осмотрел тех, кого назвал. Чимин с готовностью кивнул.

***

Тэхён держался в стороне, пока Чонгук и Чимин таскали продукты, а Юнги стоял и мило беседовал с женщиной. Как оказалось, её муж умер несколько лет назад и она осталась с двумя сыновьями. Младший тяжело болел, а старший был их единственным добытчиком. Обычно они питались дичью, на которую Союн охотился. — Маленький Сунхи заболел насколько месяцев назад. Добывать для него лекарства так сложно… Но Союн очень старается, — грустно рассказывала женщина, вытирая слезы. Они стояли у порога дома. Здесь в целом было уютно, но Юнги напрягся, взглянув на ветку одной из сосен, растущих у дома. Там сидело две вороны и пристально смотрели на него. Тревожно опустив взгляд, Юнги мягко улыбнулся женщине. — Ну всё закончили, нам пора! — позвал всех Тэхён. Он стоял у машины. Солнечный свет так красиво падал на его красные пряди, что это напоминало Юнги спелый гранат. Юнги уже собирался уходить, но женщина предложила пойти попрощаться с Союном и заодно поприветствовать Сунхи. Тот редко видел людей, поэтому для него это будет в радость, и Юнги согласился. — Ладно, собирайтесь все, я сейчас приду! — сказал Юнги и направился в дом следом за женщиной Чонгук оперся о бампер машины рядом с Тэхёном и выдохнул. Юнги и высокая женщина уже пять минут как скрылись за дверью. Кричали вороны. — Неспокойно. Они здесь одни, но что-то не так, — поделился своими мыслями Чонгук. Его нутро вопило и металось, но он сам не мог понять, почему, а Тэхён вполне возможно мог понять его. Но не успел Тэхён раскрыть рта, как Чимин прошептал страшные слова: — Союн заражен. В ответ пронзительно каркнул ворон и захлопал крыльями.

***

Юнги подошёл к двери и уже был готов открыть её, но тут же замер, услышав странные звуки за ней. Хлюпанье и чавканье? Внутри сразу стало холодно и тревожно. Слегка приоткрыв дверь, Юнги заглянул в маленькую щёлочку. Его душу наполнил леденящий страх. Вокруг были раскиданы пластинки и колбочки из-под лекарств, а Союн… Союн сидел над своим маленьким братом и… Ел его? Вся маленькая кроватка была в крови. Когда Юнги поднял взгляд повыше, заметил, как пара пустых глаз смотрит на него. Срочно закрыв дверь, Юнги сильно в неё вжался, не позволяя никому оттуда выйти. Ты, ты, ты, ты виноват. Страх охватил его с ног до головы. Ему придется убить его. Убить человека! Чонгук сказал, что Юнги несёт ответственность за это. Добежать до машины, даже до двери у него нет шансов. Тем временем, в дверь уже долбились в попытках выбить. Очень кстати с ним был пистолет, который Чимин дал ему ещё несколько дней назад. Не выдержав напряжения, Юнги заплакал. Почему он такой доверчивый ко всем? Почему? Глубоко вдохнув, насколько это было возможно, Юнги стер слезы рукой и выдохнул. Нужно. Это нужно сделать. Как только удары по двери стали слабее, а затем и вовсе стихли, Юнги позволил себе немного отойти. Видимо, Союн решил доесть своего младшего брата. Собравшись с мыслями, Юнги влепил себя внушающую пощёчину. Он схватился за пистолет и снова глубоко вздохнув. Отворив резко дверь, его догадки подтвердились. Парень на четвереньках жевал брата, пока тот безвольной куклой валялся на полу. Прицел, визг, выстрел, тишина. Оглушающее сердцебиение заполнило все его мысли. Свалившись на пол, Юнги зарыдал, стоило ему увидеть, как из головы парня вытекает вязкая тёмная кровь, а сам тот бьётся в конвульсиях, после чего обмякает и замирает. — Что ты наделал… — шептала женщина, в ступоре стоя около стены, на которой висела яркая картина подсолнухов. — Что ты сделал с моими мальчиками?.. Что ты сделал?.. Лицо женщины было острым и вытянутым, будто та сбросила несколько килограмм в одно мгновение, а по ее щекам катились слезы. Она не шевельнулась, даже когда мимо нее пробежал Чонгук и, подлетев к Юнги, помог ему подняться. — Ты в порядке?! Он не тронул тебя? Юнги дрожал и дергался, а красивое лицо было искажено так, будто Юнги причинили чудовищную физическую боль. Оглянувшись, Чонгук увидел и Чимина с Тэхёном, что прибежали следом после выстрела. — Да, да, я в порядке… Он ничего мне не сделал, он… Просто… Юнги продолжал плакать. Видеть боль на лице женщины было ещё нестерпимее, чем он предполагал. У неё никого не осталось, но ведь Юнги… Он не виновен? Он хотел что-то сделать. Если бы не он, она тоже умерла бы? — А я говорил, не нужно ему верить и с собой брать! — яростно шипел Тэхён, выбегая на улицу. Лишь бы всего этого не видеть. Чимин пихнул Тэхёна в бок и приложил палец к губам. Чонгук усаживал Юнги на заднее сидение, а Чимин шептал Тэхёну: — Ты ему вроде бы друг? Зачем ты делаешь еще хуже такими словами? Думаешь, он знал, как будет? — Чимин смотрел поочередно то в один то в другой темный глаз. — Не знал, но это было очевидно? Что нам теперь с женщиной делать? — Ничего, — Чимин кивнул за спину Тэхёна на тихий дом. — Она не выйдет. Тэхён не успел ответить, Чонгук окликнул: — Тэхён, садись вперед. — Союн говорил про паром, — напомнил Чимин и Чонгук выглянул из-за двери: — Ты имеешь понятие, как этой хреновиной управлять? Чимин пожал плечами. — Может быть, разберемся, — Чимин говорил так будто в доме все мертвы, но понимал, что та женщина вряд ли им поможет. Чонгук вздохнул. Вопреки тому, что сказал Чимин, женщина вышла им помочь, молча помогла заехать на борт просторного судна и спокойно управляла им, не произнося ни слова, но все видели, что на нем отражается. Прежде чем они уехали, она сказала лишь одно: — Сунхи любил консервированные персики. Попробуйте обязательно. В ответ промолчали, а Чонгук поблагодарил за помощь и кивнул. Смеркалось, глаза дико слипались, усталость давила на плечи, а Юнги на заднем сидении только судорожно дышал.

***

Тэхён стоял на улице. Было уже темно. Закаты и ночи в их краях были до жути красивыми, но несправедливо ранними. Вдохнув порцию холодного воздуха, Тэхён улыбнулся сам себе. Чимин прав, он несправедливо обвинил Юнги, любой из них мог допустить такую ошибку. Отпив из кружки горячего кофе, Тэхён поник. Звёзды светили сегодня так ярко-ярко и красиво. Чимин отошёл минуты две назад в туалет и вот уже вернулся. У Тэхёна было много вопросов и много чего хотелось ему узнать. Сегодня они дежурили вдвоем вплоть до рассвета. Чонгуку и Юнги нужно отоспаться. — Как ты узнал, что он заражен? И если знал, почему ты не остановил Юнги? — Тэхён с укором поглядел на парня. — Я понял это только тогда, когда сказал об этом, — Чимин почувствовал укор в этом вопросе и уселся рядом с Тэхёном около люка на крыше машины. Вокруг было темно. — Я подумал, что Союн врет нам, потому что он хорошо знает эти места и мог бы добраться сам, мог бы обойти нас. Он не хотел нас ограбить, потому что был напуган, а вся его одежда была в земле, к тому же он был готов отдать нам последнее, лишь бы успеть. Он спешил. Пока мы ехали, он нервничал и молчал, одергивая куртку, его дробовик висел неудобно для правши, зато кобура на поясе висела удобно. Наверное, его укусили в плечо. Чимин ненадолго замолчал, втягивая носом постепенно холодеющий воздух: — А потом я понял, куда он спешил и зачем. Его брат ведь болен, а у Союна лекарства, он хотел принести их прежде, чем… Станет монстром. Чимин взглянул на Тэхёна и крепче обнял колени, которые подтянул к груди. — Почему тогда он пошел к нему, а не просто отдал их матери? Он знал, что времени у него в обрез, но все равно пошел туда. Он его съел… Маленького мальчика. Чимин прикрыл глаза и отвернулся. Он вспомнил тепло объятий Тэхёна в ночь, когда Тэхён пообещал сделать все, что нужно, потому что Чимин был обречен. Так и появился подходящий ответ: — А почему это сделал ты тогда? — Что сделал? — удивился Тэхён и взял Чимина за руку, прижав того к себе. — Ты не должен был оставаться со мной, потому что я мог превратиться, но остался, — Чимин говорил тихо, голос смешивался с шумом ветра. — Я так захотел. Мы же говорили об этом? — парень свободной рукой зарылся в свои волосы и улыбнулся. — Я пообещал тебе быть рядом и буду. Ты мне не запретишь. — Союн тоже хотел побыть со своей семьей, — Чимин заглянул Тэхёну в скрытое темнотой лицо, — Но не знал, как скоро у него не останется времени. — Оправдываешь его? Потому что понимаешь его? — Я не оправдываю, — Чимин убрал руку и обнял себя, уперевшись подбородком в колени. — А что тогда? — Тэхён промурчал и продолжил пить кофе. — Я думаю, в этом была причина, и всё, — Чимин поднял голову и взглянул на небо. — Ты мне нравишься. Тэхён повторил за Чимином и посмотрел на звезды. Те причудливыми узорами рассыпались по небу и собрались в такие причудливые узоры. Из всех них он знал только большую медведицу и овна. В темноте он потянулся пальцами к нежным пальчикам Чимина и осторожно подушечкой коснулся его ноготка. — Хён? — Чимин посмотрел на блестящие в свете звезд руки. — После того как ты очнулся, ты… Изменился. Ты очень жесток и резок, это пугает меня. Как ты объяснишь это? — М? Не совсем понимаю о чем ты, Чимини. — Только очнувшись ты подорвался убить Чонгука, как будто забыл, что именно он помог тебе с ногой и не убил меня, хотя любой на его месте поступил бы именно так. Ты то обращаешься с Юнги нежно и бережно, упрекая Чонгука во всяком, то сам же говоришь ему гадости вместо поддержки. Ты стал очень злым, — Чимин от напряжения нахмурился, старательно подбирая слова. — Прости. Ты боишься меня из-за этого? — Тэхён перевел взгляд с неба на Чимини. — Просто… Я последнее время я чувствую себя таким раздраженным. Не могу сказать, с чем это связано. Чимин поджал губы. — Наверное, из-за головы. Ты ведь не долечил ее, — с упреком сказал он. — Прости. Я всё это долечу. Ты не замерз, малыш? — Немного, — Чимин расценил это как разрешение наконец прильнуть к Тэхёну, зарывшись носом в его горячей шее, а руками обвил его. — Первым дежурить будешь ты? — пробурчал тихо Чимин в мягкую кожу Тэхёна. — Если ты уже хочешь спать, то да. Я буду первым. У Юнги сегодня очень трудный день. Я могу и всю ночь дежурить, а днем отоспаться. — Тэхён погладил парня по плечу. — Нет, просто разбудишь меня через три часа, — Чимин чуть отстранился, чтобы оказаться так близко к лицу Тэхёна, что почти утыкался ему в нос. В глазах Тэхёна блестели звезды и Чимин вспомнил про ракушку, которую в тот день, когда они поцеловались, нашел для него Тэхён. Она лежала в надежном кармашке рюкзака. Тэхён улыбнулся тому, как льнул к нему Чимини. Он был мягким и очень теплым. Потянувшись к нему вперед, Тэхён очень нежно прижался к губам Чимина. Кажется, это уже входит в привычку целоваться в такие неожиданные моменты.

***

20 июня

Чонгук смог уснуть лишь под утро, в то же время, что уснул и Юнги. Тот наверняка думал, что его беспокойные повороты с бока на бок остались незамеченными, но нет. Чонгук не мог уснуть из-за шебуршения рядом, но молчал, всё понимал. Чонгуку не нужно быть провидцем, чтобы понимать, что случилось в том домике у пролива, и как это повлияло на Юнги, до этого никогда не видевшего настоящей изнанки жизни в городе. Поэтому Чонгук позволял жаться к себе, делал вид, что во сне неосознанно обнимает Юнги. Он мало чем мог помочь, но дать то малое, что Юнги нужно, он был всё же в состоянии. Сверху доносились глухие голоса, Чонгук не разбирал слов, но и те стихли быстро. Дежурил, видимо, Тэхён, а Чимин спал, оба — на плоской просторной крыше. Утром единственным выспавшимся оказался Чимин, Тэхён даже отказался от завтрака, увалившись спать. Юнги, взлохмоченный и помятый, непривычно молчал, а Чиминово молчание не было для Чонгука чем-то странным. Утро выдалось пасмурное, небо затягивали тучи, повисали низко, давили. Когда все собрались обратно в машину, мелкий дождь робко выстукивал по крыше, однако уже спустя полчаса перерос в настоящий ливень, от которого, тем не менее, Тэхён на заднем сидении не проснулся. Зеленые пейзажи густых лесных зарослей тускнели от хмурого неба и поволоки дождя. Серость с лобового стекла едва успевал убирать единственный рабочий дворник. Заваренный травяной чай в термосе успокаивал, а тот факт, что все пассажиры молчали помогал яснее думать. Очень скоро лесная трасса сузилась до двухполосной улочки, а висящий над дорогой знак оповещал о развилке. Вперёд — «медицинский центр асан: санаторий вашей мечты», а название населенного пункта, в который вела правая ветвь развилки, было закрашено черным баллончиком, а сверху белым выведено уродливое «ублюдки все сдохли». Чонгук остановился перед знаком, чтобы свериться с картой. Через сто метров и правда была развилка, правая ветвь которой вела в карантинную зону в десяти километрах отсюда, но туда Чонгук ехать и не собирался. Однако странность была в карте — нужная дорога буквально пронизывала территорию оздоровительного центра, утопленного в лесу, и лишь какая-то дорожка огибала мед-центр вокруг, выводя на другой конец нужной дороги. Когда через два километра они уперлись в покореженные автоматические ворота, ведущие на въезд вверх, Чонгук удостоверился, что дорога и правда буквально шла через этот медицинский центр. Дальше за дымкой бушующего ливня виднелись высокие здания. Раздраженно отбросив карты прочь, Чонгук развернулся и двинул по припорошеннлй старой листвой дороге в объезд, однако там его ждал неприятный сюрприз. Карета скорой помощи и строительный грузовик столкнулись так, что белый кузов перевернутой на бок скорой зарос плющом, а врезавшийся в толстое дерево грузовик перекрыл оставшуюся часть узенькой дорожки. — Сидите здесь, — сказал Чонгук, выходя из машины, чтобы осмотреться. За огромной махиной грузовика оказались брошенными с два десятка машин, которые, видимо, так и не смогли обогнуть этот затор. Оно и не удивительно. Вокруг — плотный лес, меж стволами хрен проедешь. Вернулся Чонгук раздраженный. — Ехать придется через санаторий, — тихо пояснил он Юнги и Чимину, а после круто развернул джип и двинул обратно к въезду. Съехав по небольшой насыпи вниз, они оказались в просторном парке, который с обеих сторон обступал дорогу, которая сама по себе разветвлялась на дорожки, ведущие на паркинг и в разные корпуса мед-центра. Однако совсем скоро пришлось остановиться: перед ними возникли массивные ворота, украшенные металлическим флагом, а рядом выведенная краской эмблема агентства экстренного реагирования, собранного из говна и палок еще в начале эпидемии. Именно они контролировали и регулировали теперь карантинные зоны, а этот санаторий, видимо, когда-то был их подконтрольной территорией, а значит, и дорога тоже. — Бля-я-ять, — выругался Чонгук, откапывая из стопок карт нужную, ту, на которой Гон Ю показал Юнги, куда направлялся. Может, у этого дебила просто был доступ в КЗ по соседству? Будь он у Чонгука, не полез бы сюда. А теперь выбора нет: если в них никто не стреляет, значит, тут пусто, а если тут пусто, то можно попытаться открыть ворота и проехать дальше. Тяжелый вздох, две обеспокоенные пары глаз вылупились на него, а Тэхён отвернулся спиной. — Вы можете остаться здесь и нормально позавтракать, посрать или поспать, что хотите. Я постараюсь открыть те ворота, но если не выйдет, поищу генератор, чтобы включить, — Чонгук ткнул пальцем за лобовое стекло, — Пробить их на лету не предлагать, только разъебём машину, ворота крепкие. Чонгук обвел всех взглядом. — Просто сидите тут и всё, — а сам принялся собираться на выход. — Я с тобой пойду, — тихо и еле слышно произнёс Юнги. Темные круги бессонной ночи засели у него под глазами и придавали парню больной вид. Ему бы по-хорошему поспать, но он не сможет уснуть уже точно. Не то, чтобы он спрашивал у Чонгука разрешения, оно ему не было нужно, он хотел поставить его перед фактом. В заброшенном санатории наверняка найдется немало припасов и прочих полезных вещей. Зашуршав рюкзаком, он вышел с машины, взглянув прежде на сонного Тэхёна. — Будешь только мешаться, если найдем тут зараженных. Иди и досыпай, — покачал головой Чонгук, перепроверяя количество патронов в револьвере и дробовике, а потом доложил в рюкзак к одной самодельной бомбе еще две. — Нет, не буду. Забыл, как мастерски я управляюсь с оружием? Между прочим, вдвоём безопаснее, если ты не знал. Кто прикроет твою спину в случае удара? — С твоим состоянием мне придется прикрывать и свою, и твою спину одновременно, — выдохнул Чонгук и, не дожидаясь ответа, заглушил двигатель и выпрыгнул из машины под ливень. Волосы и рубашку вновь намочила теплая влага летнего дождя. Обернувшись, Чонгук шумно вздохнул, видя, что Юнги хрен клал на его своеобразную заботу. Надо же, мастерски обращается с оружием и полтора часа целится. Благо, не мажет. Как там было? Друзья познаются в беде? Что ж, за долгое путешествие им придется много чего узнать друг о друге, приятного и не очень, как сейчас. Накинув на голову капюшон чёрной худи, Юнги поежился от холодного ветра. Погода сегодня, конечно, удалась. Большие капли падали на поверхности и ударялись так сильно, что ничего вокруг нельзя было расслышать. В том числе и шаги. Оглянувшись, Юнги внутреннее ахнул. Каким же всё-таки красивым раньше было это место? Громадное многоэтажное здание с множеством отделений, большая территория с газонами, на которых проросла трава чуть ли не в его рост, лавочками и фонтаном. Прибившись поближе к Чонгуку, Юнги сжал в руках покрепче пистолет. В нём было не так много пуль, но достаточно для того, чтобы отбиться от нескольких заражённых. Чонгук одобрительно хмыкнул, когда увидел у Юнги в руке пистолет. Попали в здание они прямо через винтовые двери, которые, естественно, не крутились, но стекла внутри были разбиты и хрустели под ногами. Внутри звуки дождя глохли, однако всё ещё резонировали гулким эхом по всему просторному холлу. Высокий потолок, окна на котором хоть и заросли, но пропускали тусклый свет. Три этажа опоясывали холл со всех сторон так, что крыша была видна. Впереди — ресепшн, а слева от него — та самая странная лестница, на которую указывал Юнги. Может вопрос и получится глупым, но он не может промолчать. Поэтому протянув палец вперёд, Юнги посмотрел удивлённо на Чонгука и спросил: — Почему эти лестницы такие странные? Откинув вымокшие волосы назад, Чонгук тихо ответил: — Это эскалатор. Выглядит странно, потому что когда-то эта штуковина двигалась. Встаешь на ступеньку и стоишь, пока тебя везут наверх, — Чонгук махнул рукой на нарисованную на полу стрелку, упирающуюся в нижнюю ступеньку, а рядом пристраивалась такая же лестничная лента, стрелка от которой вела уже в коридор. Разбитые панорамные окна вместо стен открывали вид и на ворота, к которым Чонгук направился, чтобы найти провода и контроллеры, которые бы могли подсказать хотя бы направление для поисков. Прямо из-под оконных рам росли одуванчики, все жёлтенькие, лишь парочка качались мягкими пушистыми кружочками на ветру. — Мне стоит что-то подыскать? Я думаю в таком месте найдется немало добра. Все же больница, — Юнги, открыв рот, всё рассматривал и всё его здесь интересовало. В таких местах он раньше никогда не был. Когда он подошёл к одной из закрытых дверей, он легко улыбнулся. — Не отходи далеко просто. С пистолетом молодец, но лучше не спешить с шумом, — ответил Чонгук, но ответа не последовало и Юнги удалился за ближайшую дверь, на которой значилось «картотека». Видимо в комнате за дверью не было окна потому что из-под неё рос плющ. Так и оказалось. Когда он дернул за ручку, дверь легко поддалась и открыла Юнги вид на что-то невероятное. Противоположной стены здесь не было практически совсем. Та выпала от вероятно сильного удара, поэтому вся комната представляла собой один большой террариум. Тут и там трава, плющ, хмель, и ползучая роза, которая пробралась сюда через клумбу, что была прямо на месте, где прежде было окно. Присев на пол, Юнги прислушался к дождю. Под его ногами куда-то мчалась улитка. Наверное, она старалась поспешить со всех своих сил. Рядом с ней пробежал яркий красный жук в черную крапинку. Он запомнит этот момент, как фотографию, но только в голове. Где-то в углу располагался паук. Самого его не было видно, лишь паутинка, на которой скопились капельки дождевой воды и кое-где коконы с мушками, которым не посчастливилось пролететь здесь. В какой-то момент Юнги накрыло грустью. Всё вокруг было таким красивым и зелёным только потому, что здесь давно не было людей, и его самого тоже когда-то не станет. Дверь Юнги оставил открытой, так что Чонгук двинулся дальше, к инородной, искусственной комнатке, впаянной в разошедшуюся трещинами стену. Будка управления воротами и въездом на территорию. Двери не было, петли буквально выкорчеваны из железной рамы. Судя по погрому, на военных здесь напали давно, да и захватчики, судя по тишине, тоже долго тут не протянули. Внутри контрольной рубки окна уцелели, как никак, пуленеробиваемое стекло, однако на полу творился ужасный хаос: на табурете в углу догнивал век солдат, лица Чонгук не видел, но судя по сквозной дыре на затылке, лица там и нет, выстрелили из дробовика прямо в лицо. Пахло здесь соответственно, ко всему добавлялась жухлая прошлогодняя трава и листья, которые внутрь заметало ветром с улицы. Благо, множество рубильничков, бегунков и даже микрофон, ведущий, видимо, к мегафону на улице, и самая нужная кнопка активации ворот была тут же и относительно целой. Скорее всего, если удастся запитать рубку, то включится всё, в том числе, вероятно, и свет, черные лианы проводов от которого обнаружились по всему периметру холла, а на перилах верхних этажей Чонгук теперь заметил и прожекторы. Выйдя на улицу через разбитое окно, Чонгук осмотрел ворота. Прямо над ними, пригвожденный к облупившемуся бетону, вился толстый провод из рубки, а потом врезался в стену напротив. Другое крыло, в котором наверняка располагался генератор, было забаррикадировано тщательнее: за заколоченными и кое-где уцелевшими окнами виднелись укрепления из мешков с песком. Им точно сюда. Придется подниматься через второй этаж, который через коридор над дорогой и воротами, мог позволить попасть в нужное крыло, либо искать обходной путь. А выйти потом можно будет из того крыла, отодвинув какую-то из баррикад на дверях. Перед тем, как вернуться обратно в здание, Чонгук взглянул на припаркованный прямо у ворот джип, тот был скрыт от дождя широким укрытием надземного перехода, внутри виднелись два силуэта. Чонгук поспешил к Юнги, тот обнаружился там же, куда и пропал: сидел на корточках, что-то разглядывая на земле. Безмятежно, почти беззащитно. Но в одной руке у него все тот же пистолет, а другой он что-то трогает в зарослях на земле. — Нам на второй этаж, — окликнул подвисшего парня Чонгук. То, что тот не замечал его присутствия впритык — плохой знак, если, конечно, он не нарочно игнорирует Чонгука. Из мыслей Юнги вырвал голос Чонгука, который, как и ожидалось, слышался плохо из-за дождя. Он тут же поднялся и поспешил покинуть комнату. — Здесь, как видишь, ничего нет, да и если бы было от солнца испортилось давно. Нужно осторожно ходить, иначе можно провалиться. — Ага, — согласился Чонгук, обводя взглядом напрочь отсутствующую стену напротив. Сюда будто что-то врезалось и снесло половину стены вместе с несущими колоннами. Из-за таких повреждений, причем аккурат под вторым этажом, придется быть аккуратнее. — Может, всё-таки пойдешь в машину? Тебе нельзя позволять так к себе подкрадываться. В следующий раз это могу оказаться не я, — Чонгук последовал за Юнги на выход. Тот и правда был по-сонному нерасторопным и неуклюжим, рассеянным. — Но здесь никого кроме тебя нет? — Юнги растерянно посмотрел на Чонгука и захлопал глазами. — Не пойду я никуда. Хочу здесь поискать всякие полезности, а не сидеть на попе ровно. — Припасов достаточно. И поверь мне, мы здесь не одни, — ответил Чонгук и вышел вперед, направляясь к эскалатору. Пока что именно он был самым очевидным способом попасть наверх. — Не бубни, пожалуйста. Вечно ты какой-то грубый и осторожный, — зафырчал парень и поправил рюкзак на спине. Когда это припасов было достаточно? Всегда нужно, чтобы было ещё. — Эй, Чонгук? Откуда ты знаешь, как называются эти штуки? Чонгук шумно вздохнул, но доёб проигнорировал, проглотил, аккуратно наступая на пыльную ступеньку: та казалась устойчивой. — Мне было одиннадцать, когда все началось. Кое-что успел застать, — удостоверившись, что механизм не грозится вдруг полететь к чертям, Чонгук двинулся. — Вау… Значит ты всё это помнишь. Даже мир, каким он был до пандемии? — Не всё, но да, — металлический отзвук шагов Юнги смешивался с шумом дождя, что беспощадно тарабанил по крыше и окнам, уцелевших на этажах. — Значит, тебе было особенно грустно, когда всё случилось, — Юнги вздохнул и расстроенно принялся рассматривать спину Чонгука. Наверное, ему было очень страшно. Лоза с широкими листьями добралась даже на второй этаж, опутывая ржавые алюминиевые перила зеленью. Чонгук ничего не сказал в ответ, но в голове все же кое-что витало: то, что случилось вчера, не могло не выбить Юнги из колеи. Они не поговорили об этом в машине, а Чонгук чувствует, что должен сказать хоть что-то. В конце-концов, он помнит, что сказал Юнги это злое «ты разберешься с ним, если он станет проблемой». Конечно, он не мог знать наверняка, и Юнги тоже. Только Чимин понял это — и то, когда стало слишком поздно. На втором этаже стоял полумрак: окна были заклеены выцветшими газетами, на полу были хаотично раскиданы спальные мешки и импровизированные лежаки, кое-где даже виднелись рюкзаки и утащенные, вероятно, из кабинетов тумбочки. Запах свежести остался внизу, здесь все заполняла зловонная духота. — Слушай, — вздохнул Чонгук, не оборачиваясь к Юнги. Его голос тут же отразился от облупившихся стен, — То, что произошло вчера… Такое случится не раз за время в дороге. Я бы рад сказать, что это нормально, но не могу. В общем… — Чонгук, обычно точный и конкретный в словах, терялся, — Ты ни в чем не виноват и сделал, что должен был. Мужчина замолк, стараясь не смотреть в сторону идущего рядом Юнги. Тот внимательно слушал. Когда Чонгук закончил, по пальцам еле ощутимо прошлась мелкая дрожь. Чонгук прав, в этом никто не виноват, но навязчивая идея виновности всё равно засела у Юнги где-то под ребрами. Живот неприятно заболел. В стенах этого этажа находиться было невыносимо. Пахло пылью, гнилыми листьями и старостью. Отсюда хотелось поскорее уйти или хотя бы открыть окна на проветривание. — Я знаю. Ты это хотел мне сказать? Юнги чувствовал себя странно. Чонгук был… Не таким, как тогда, в его спальне. Он был снова холодным и отстранённым, обычным Чонгуком. Или может это он тогда был не настоящим и ему всё привиделось? Чонгук взглянул на Юнги и тихо ответил: — Да. А сам ощущал это напряжение, но понятия не имел, что с этим сделать. В разговорах он был плох. Тем временем, в коридоре, который вел к переходу между двумя крыльями здания, становилось все светлее, а когда они приближались, складывалось ощущение, будто там было огромное панорамное окно. Однако, когда они подошли ближе, Чонгук замер, выставив руку в сторону, чтобы Юнги держался за его спиной. Сразу слева от них в стене зияла огромная дыра, а потолок осыпался, образовав завал, а дыру в стене заполнял покореженный, мятый и ржавый вертолет. За паутиной битого стекла кабины не было видно, что внутри, а погнутые лопасти упирались в стены. Таким образом, вертолет врезался во внешнюю стену, вдоль которой и шел коридор, не задев палаты на противоположной. Здесь вновь пахло дождем, а о металлический корпус шумно тарабанили капли, образуя на уцелевшем клочке пола лужу. Видно, стоит здесь давно, раз пол под этой самой лужей начинал зеленеть. Через завал идти было опасно, на палаты вдоль завала надежды было мало, но осмотреться стоило. — Постой здесь, я посмотрю, можно ли обойти через палаты, — сказал Чонгук Юнги, а сам направился к двери, которой не дотянулись разрушения от врезавшегося в стену вертолета. Юнги кивнул, соглашаясь с Чонгуком. Когда тот ушел, он облегчённо вздохнул, ему хотелось побыть одному. Присев у стены, Юнги достал из рюкзака бутылку воды и выпил немного. Руки всё ещё немного дрожали, а от упоминания о еде становилось только хуже. Он закрыл глаза, прислушиваясь. Звуки падающих капель глушили какие-либо другие и от этого было самую малость некомфортно. Интересно, что произошло с пилотом вертолета и где он сейчас? Раздвижная дверь в палату завизжала ржавыми салазками, когда Чонгук попытался ее открыть, и мужчина замер. Шуметь было нельзя, поэтому он вслушался. Только дождь, который играет им на руку, путая звуки. Ничего. Открыв дверь достаточно, чтобы зайти внутрь, Чонгук пригнулся, держа наготове нож, и осмотрелся. Просторная палата, пахнет затхлостью и пылью, окна так же заклеены. Дверь единственная, но на стене слева от окна, что располагалось напротив двери, виднелись просторные дыры окон, ведущих в соседнюю палату. Эти выбитые окна располагались высоко к потолку, но наверх можно было залезть при помощи уцелевшей кушетки, стоявшей аккурат под этим окном. Найдя проход, Чонгук решил осмотреться. Эта палата однозначно была жилой: за выбитое окно под потолком тянулись провода, подключенные к настольной лампе, на белых стенах виднелись старые детские рисунки. Лес, улыбчивое солнце, уродливые белые птицы, большое здание, вероятно, сам санаторий и двое человечков, которые стояли держась за руки рядом. Один высокий и с длинными волосами, другой в зеленой курточке. На матрасе, что лежал под стеной с рисунками, валялся яркий плед с рисунком красной улыбающейся машины с глазами. Чонгук выдвинул каждый ящик в рабочем столе, на котором стояла лампа, и нашел много полезного: пара пуль, антисептик и бинты вещи нужные, ими брезговать было бы глупо. Однако на самом нижнем ящике висел замок, который Чонгук легко отломал тыльной стороной ножа. Встретил его пыльный дневник, на котором фломастером была выведена неловкая копия машины, как на пледе. Вероятно, дневник маленького владельца. Под дневником оказалась находка куда удивительнее: маленький гладкий черный экранчик, а с обеих сторон от него — кнопочки управления, треугольники, кружочки и квадратики. Невольно Чонгук улыбнулся, когда, нажав на кнопку пуска, экранчик загорелся. Заряда треть, но хватит. Такой хреновины он не видел уже лет двадцать. Psp с игрульками вроде гонок и поединков с пиксельными персонажами и раньше был ценностью, а сейчас… Рядом удобно нашелся шнур для подзарядки, который можно будет воткнуть в прикуриватель в джипе. Отложив находку в сторону, Чонгук нарыл в ящичке последнюю находку: малюсенький малокалиберный коротыш. Чонгук тяжело вздохнул, отложив его назад, а в блокноте открыл первую страничку: «Привет дневник! Дяденьки военные очень добры к нам но мамочка говорит что они плахие и без них мы бы справились. Я не, знаю, они привезли маме мне дяде и тете чхве одежду еду и лекарства. Так что, они нравятся мне. Один дядя военый хороший он, падорил мне мелки и я думаю что хочу на рисовать а пока вот. У них есть такие красивые собачки!!! Хочу скорее с ними дружить. Сегодня на ужин будет пюре с кари!!!!!!!!» А на развороте — корявый рисунок парнишки в зеленой курточке, рядом с которым улыбалась страшненькая рыжая собака с топоршащимся хвостом, а чуть повыше тарелочка с рисунком, вероятно, пюре с карри. Таких страничек с текстом больше не было: блокнот был толще чем есть на самом деле, большинство страниц вырвано. Сунув блокнот в рюкзак, Чонгук поднялся и поспешил на выход. — Хэй, — окликнул он Юнги, что сидел, прислонившись к стене, — Не сиди так, спину застудишь. На вот, такого ты точно в жизни не видел, — Чонгук с улыбкой кинул Юнги шнур и игровую приставку. — Ух ты, что это? — спросил Юнги, осматривая странную штуковину. Он поднялся с места, потому что в спину и вправду стало слишком холодно покалывать. — нашел ещё что-то? — Игровая приставка, — Чонгук тыкнул на нужную кнопочку и экран загорелся, а взору предстала менюшка с разнообразными играми. — Вау… это что-то крутое? — Юнги начал хаотично тыкать на кнопочки пока приставка не запищала и высветилось что-то пиксельное. — Очень крутое. До вспышки если такая штука у тебя была, ты был очень-очень крутым, — Чонгук улыбнулся. Тепло приятно покалывало в груди от вида на мгновение загоревшегося взгляда Юнги и его неловких тыков на все кнопки сразу. — Ну, эй, сломаешь же. Там вон снизу написано, что куда тыкать надо. Вот этим переключаешь менюшки, этим выбираешь игру, а этими кнопками с фигурами управляешь, — Чонгук сам нажимал на нужные кнопки, пока не включил простенького пакмана, в котором желтый кружок со ртом должен был как можно быстрее скушать розовые кругляшки, чтобы набрать побольше очков. — Значит я теперь крутой? А, Чонгук? — Юнги улыбнулся и захихикал. Подробные штуки он встречал очень редко. Они казались ему такими интересными, но странными. Наверное, подобное вызывало раньше дикий восторг! Теперь оно есть и у него. Игрушка оказалась довольно интересной, хоть и простой. — Нам нужно пойти куда-то в другое место, здесь ничего больше нет. — Да, нам нужно в другой корпус, скорее всего, генератор там. Как видишь, через завал напрямик никак, — мужчина махнул рукой, а сам неловко отшагнул от Юнги. Того, кажется, эта приставка мало впечатляла и эти кривляния были бестолку. Ну, и к черту тогда. Тон Чонгука вновь стал спокоен и холоден. — Так что пошли, я нашел, где полезем. Развернувшись, Чонгук направился обратно в палату, где первым залез на кушетку, а после и подтянулся к окну под потолком. Но прыгать в комнату не спешил. Там было совсем темно и поэтому пришлось включить фонарик на лямке рюкзака. Тот блекло осветил похожую на соседнюю, но более просторную палату. На противоположной стене виднелось разбитое большое окно, которое могло бы помочь им пробраться на еще комнату вперед, а там уже и выйти в уцелевшую часть коридора. Чонгук первым выбрался из окна, спрыгнув на пол, а Юнги медлил. Спрятав приставку в свой рюкзак, он поежился. Чонгук снова был Чонгуком. Просто собой. Не отвечая ничего в ответ, он дождался пока мужчина заберется наверх и спрыгнет. Сам он последовал тому же примеру. В комнате было темно, пахло сыростью. Шуметь здесь точно не стоит иначе кто знает, чем им всё это обернётся. Делая маленькие шажки вперёд, Юнги шёл за Чонгуком, внимательно смотря под ноги. Повсюду было стекло, его нужно осторожно обходить. Проткнуть ботинок сейчас хотелось меньше всего. Шум дождя, кажется, стал ещё громче, но стоило ему прислушаться, как Юнги резко потянулся к Чонгуку и крепко сжала его руку в своей, заставив того тормознуть. Где-то слышалось щелканье. Тут? За стеной? Если да, то с какой стороны? Оно было еле разборчивым из-за шума, но липкий страх все равно пробежался по позвонку. Юнги не осмелился сказать хоть что-то. Чонгук машинально сжал руку Юнги в ответ, замерев всем телом. Они оба услышали этот звук. Мельком оглянувшись на Юнги, Чонгук отпустил его руку и кивнул, без слов увлекая за собой, а сам, подсвечивая путь фонариком, двинулся вперед, к выбитому окну в соседнюю комнату. Медленные шаги едва отзывались стёкольным звоном. Когда Чонгук приблизился к окну вплотную, блеклый белый свет фонарика выцепил в темноте силуэт, что стоял аккурат справа от Чонгука, спрятанный за стеной. Обглоданный, будто от голода зараженный пожирал сам себя, щелкун подергивался, стоя к Чонгуку спиной, а наростами в голове почти упирался в стену у заклеенного газетами окна. На запястье щелкуна блеснуло нечто металлическое, похожее на браслет. Обведя фонариком оставшуюся часть комнаты, Чонгук больше нигде не обнаружил зараженных. Оглянувшись, Чонгук указал Юнги на щелкуна. Тот мог куда быстрее и без лишнего шума о битое стекло разобраться с щелкуном. Юнги кивнул, всматриваясь в черты лица Чонгука. Потянувшись за спину, он схватился за свой лук и достал из колчана стрелу. Натянув тетиву, он несколько секунд прицелился, прежде чем острие стрелы воткнулось в голову щелкуна. Тот, не издав ни звука, осел. Облегчённо выдохнув, Юнги спрятал лук обратно. Как хорошо, что получилось с первого раза и ему не придется слушать упреки от Чонгука. Тем временем живот неприятно скрутило вновь. То ли от голода, то ли от волнения. Переминаясь с ноги на ногу, Юнги обнял сам себя. Его ни на минуту и даже секунду не покидало странное ощущение того, что что-то здесь не так. Что вертолет, который прямо сейчас находится рядом с ними, за этими стенами, не мог просто так случайно влететь в здание. К тому же это санаторий, место где собиралось безмерное количество когда-то больных людей. Интересно, Чонгуку все это не кажется таким же? Что щелкуны это не единственное, с чем им придется здесь столкнуться. В правом боку неприятно кольнуло и Юнги постарался расслабиться. «Всё это просто навязчивые мысли и не больше», — уверял он сам себя. Всё будет хорошо. Чонгук, не дожидаясь Юнги, сразу перелез через разбитое межкомнатное окно, оказавшись, видимо, в зале ожидания: диваны сдвинуты ближе к столу в центре комнаты, а по углам стояли давно иссохшие и завявшие цветы в больших круглых горшках. Однако в догадке, что зараженный здесь был один, Чонгук очень скоро обнаружил, что ошибся: прямо за шкафом с покрытыми пылью стеклами обнаружился труп. Над головой мертвеца, прикрытой капюшоном, кошмарным смертельным рисунком виднелся запекшийся вертикальный кровоподтек, и еще большая лужа — рядом, а из костлявой руки вываливался пистолет, покрытый слоем пыли. Картинка сложилась: кто бы ни были эти двое, зараженный щелкун до превращения был прикован, а застрелившийся рядом за шкафом — безумец, решивший остаться рядом до самого конца. Никак обдумывать это Чонгук не хотел, поэтому поспешил к двери впереди. Та легко отодвинулась прочь и они оказались в части коридора, проход куда загораживал обвал. Быстрым шагом они преодолели переход из крыла в крыло, оказавшись в просторном зале, занимавшем почти все пространство, а окнами выходящего на все тот же парк перед главным входом. Проводов нигде Чонгук разглядеть не мог. — Нам вниз, генератор, наверное, где-то там, — тихо сказал Чонгук идущему позади Юнги и поспешил к лестнице почти сразу слева: на этот раз обычной, не эскалатору. От Юнги веяло этим напряжением, нервное молчание будто электризовало затхлый воздух вокруг, но Юнги виноват сам: Чонгук предлагал, даже настаивал остаться в машине отсыпаться. Чонгук хотел было что-то сказать, но передумал, когда они оказались на первом этаже. Здесь было еще темнее, чем во всех комнатах до вместе взятых. Зато фонариком быстро обнаружился провод, что вдоль стены вился вглубь этажа. Чонгук взглянул на Юнги. Тот был совсем рассеян и плох, даже и сказать нечего: тому было бы лучше остаться в машине. Мужчина подумал было вновь взять Юнги за руку, раз тот в особенно напряженные моменты искал именно такой поддержки, но не решился. Не время для сюсюканья и нежностей, Юнги сам вызвался, пусть и разбирается сам. Поэтому, хмыкнув, Чонгук достал биту и двинулся по кабелю вперед, наостряя слух. Все же, одного они уже встретили, а значит, компания должна быть где-то рядом. По одиночке твари не ходят. Юнги плелся за Чонгуком тихой серой мышью, у которой вот-вот отвалится или разорвется голова. Где-то со двора послышался грохот от грозы, а дождь и того не собирался утихать. Юнги чувствовал себя лишним здесь, даже если он и был полезным. На первом этаже в этом корпусе было очень холодно, это он почувствовал сразу, как только они сюда спустились. Чонгук держал в руке свою биту, значит он думает, что здесь есть кто-то ещё. Это утешало, потому что Юнги сразу отмечал в голове, что Чонгук его переживания понимает, даже если они не были озвучены. В такой обстановке очень хотелось затеять какой-то разговор, но говорить сейчас хотелось меньше всего. Однако убедившись, что везде тихо, Юнги всё же спросил: — Чонгук, как думаешь, кто-то ещё мог прийти сюда за генератором? — Мог, но вряд ли остался жив, — намекая на повстречавшегося им щелкуна. Все больше и больше в нос ударял запах застоявшейся воды и гнилого от влаги бетона. Вот черт, будет очень хуево, если генераторы засунули в подвал, а подвал затопило, хотя судя по тому, что они двигались в сторону служебных блоков это может быть пиздец как вероятно. Тем не менее, было тихо. Необычайно глухо и тихо, только дождь нарушал эту гробовую тишину, которая почти до мурашек пробирала. Стены вокруг шли уродливыми трещинами, которые кое-где пытались шпаклевать и подлатать, но это мало помогало, а Чонгук всем существом чуял: Что-то не так. Это ощущение никогда его не подводило, и Чонгук осторожно замедлился. Юнги смотрел внимательно на Чонгука. На то, как тот замедлял свой шаг, прислушивался ко всему, но здесь ведь было тихо? Парень сжал свой нож в кармане худи покрепче и подошёл к нему поближе, чтобы в случае чего, быть готовым ко всему. Он ведь полезный, правда? — Слушай Чонгук, я хотел сказать, что… Не успев договорить, Юнги ботинком поскользнулся на какой-то склизкой штуке, которую мужчина до этого обошёл стороной и вовсе не заметил, и с грохотом упал на пол. Он уже хотел был ойкнуть и попросить Чонгука на него не злиться за то, что он такой рассеянный сегодня, но пол от сильного удара и не малого веса Юнги начал проваливаться вниз. В голову тут же ударила паника. Стараясь поскорее встать, он сделал только хуже. Гнилая балка провалилась вместе с ним. С ужасом он хаотично попытался ухватиться за что-либо, но все та же мокрость ему не позволила, пальцы соскользнули и он во второй раз упал, но на этот раз в воду. В голове пульсировала паника и он скорее попробовал вставь, умоляя бога не быть травмированным. Это получилось легко. Воды здесь было примерно по колено. Хлюпанье воды, визг, крик и щелканье, которое эхом пронеслось по коридору со стороны, заставил Юнги врасти корнем в бетон. Схватившись за удобно замеченный в кармане фонарик, Юнги включил его и осветил бетонный коридор, в котором он оказался. — О, боже мой… — руки, как и ноги, задрожали. Впереди, неподалеку на него бежала толпа голодных заражённых. В основном это были щелкуны, которые провели здесь бесчестное количество лет. Чонгук что-то говорил ему, но Юнги не слышал. Он не слышал ничего, кроме паники, что била по его голове. Он побежал в противоположную сторону. Этот коридор был очень длинным, так как являлся подвалом. Слезы предательски собирались в уголках глаз. Господи, какой же ты бесполезный, Юнги! Вода мешала бежать ему во всю силу, как и им. Это давало хоть какую-то фору. Щелканье отбивалось от мокрых бетонных стен эхом. Это эхо будет теперь мучить его в кошмарах всю оставшуюся жизнь, если он выживет здесь, что очень маловероятно. В конце концов, впереди оказался большой железный стол, который подпирал собой дверь. Над ней был стеклянный проём, а вернее только его небольшая рама. Забираясь быстрее на стол, Юнги ухватился за эту раму и пролез в эту часть коридора. Надеяться на то, что они не проломят дверь смысла нет, но и он не в состоянии отбиться от них всех. Юнги хаотично рассматривал с помощью фонарика комнату, чтобы иметь место, где можно спрятаться. Слёзы наворачивались всё сильнее и сильнее от тупой безысходности, которая его душила. Нужно дождаться Чонгука и расправиться с теми, с кем он сможет. Воды здесь было не так много, как за дверью. Он не будет бесполезным. Нет, нет, нет. И он выберется отсюда, точно сможет! Хаотичный стук в дверь послышался уже через какое-то мгновение. В воде скрыться от щелкунов невозможно, но спрятать всё равно есть какой-то смысл. С этого коридорчика было три двери, в одну из которых вел всё тот же провод, по которому они шли с Чонгуком. Значит пускать их туда нельзя ни в коем случае. Собравшись с мыслями, Юнги начал тяжело дышать, но у него все равно было одно преимущество. В углу между дверями был шкаф. Пусть не большой, но залезть в него и переждать можно. Эти заражённые не такие умные, а после начать по одному их устранять. Боже, лишь бы они просто отсюда ушли… В этот момент с коридора отдаленно послышался звук выстрелов. Наверное, это Чонгук. Он ведь его не бросит здесь?

***

Чонгук машинально отскочил прочь, когда сзади послышался сухой и гулкий треск, но среагировал поздно: пол здесь прогнил и видимо не выдержал Юнги, который не заметил пятна. А дальше время будто замедлило свой ход, как в самых ужасных снах мужчины: он видел все медленно, но и сам двигался так же чертовски медленно. Обвалившийся вниз пол поднял целый столб пыли и оглушительно всплеснул воду, которой затопило подвал. Блять, блять, блять, блять, блять. Чонгук стоял на самом краю, из-под бетонного тонкого пола под ногами выпирал ржавый штырь, а снизу доносилась адская какофония из зараженных, которые, видимо, притаились внизу, а теперь им прозвенел звонок на обед… Чонгука передернуло, а Юнги внизу очухался, вроде бы, невредимый. — Беги! — взревел Чонгук, — прячься и держи наготове респиратор! Могут быть споры! — Спрятав биту, Чонгук достал пистолет из кобуры и прицелился и фонариком, и оружием туда, откуда послышался рев и яростные щелчки. Юнги внизу смотрел туда же, а Чонгук вниз прыгать не спешил: подвернет себе ногу, и они сгинут там вместе. Испуганные глаза Юнги мазнули по нему, Чонгуку, а после Юнги заторопился выбраться из завала, пугливо пятясь от опасности прочь, пока в итоге не сорвался на бег, а вслед за ним спустя несколько секунд высыпали зараженные. Бледные, синюшные сталкеры и щелкуны, чьи оглушительные крики эхом раздавались по округе. По тварям Чонгук тут же открыл огонь, таким образом выигрывая Юнги время тем, что отвлекает мразей новым источником звуков. Сталкеры, пробежавшие мимо, — это пиздец как плохо. Эти суки еще опаснее щелкунов, потому что не ломятся бездумно, а прячутся, стараясь застать врасплох. В висках отбивал частый ритм пульс, лоб покрылся испариной, а сам Чонгук, расстреляв патроны, перезарядился, наблюдая, как еще одна стайка пришла вместо расстрелянных зараженных на выстрелы. Цыкнув, Чонгук бегом двинулся по проводу вперед, пока не добрался до заветной двери с надписью «Вход только для технического персонала». Он молился давно позабытому богу, чтобы генератор хотя бы находился не далеко, чтобы если что сразу бросить затеянное и отправиться за Юнги.

***

Юнги не знает, сколько времени он провел в шкафу. Когда звуки стрельбы прекратились, вокруг стало тихо, если не учитывать щелканье в комнате. Отворив шкаф еле-еле заметно, Юнги начал умолять, чтобы здесь были только они. Главное, чтобы не сталкеры. К его счастью так и случилось. Осветив комнату фонариком, Юнги насчитал пять щелкунов, что толпились друг у дружки. Уложив свой фонарик очень тихо на шкаф, Юнги вдохнул и схватился крепче за лук. Всё, что ему нужно сделать, это выпустить пять острых стрел в шею или в голову. Он справится. Первый. Второй. Третий. Четвёртый. Когда дело дошло до пятого, ноги невольно задрожали. Тот стоял так, словно он смотрел на него. Будто бы его глаза могли смотреть даже сквозь него, глубоко в душу. Но у него не было глаз. Всё, чем мог похвастаться этот щелкун, это безмерное количество наростов грибов из головы. В ушах загудело. Спустив стрелу, Юнги вздрогнул. Промахнулся… От неудачи, он невольно вздохнул громче, чем бы того хотелось и заражённый уже бежал на него. Отдаленно снова раздались выстрелы, которые на мгновение сбили щелкуна и дали Юнги момент, чтобы выпрыгнуть на него с ножом. В этот раз он начал уже тяжело дышать, не запрещая себе этого. Чертов пиздец, который сейчас происходит, разве он заслужил его? Разве его рвение пойти с Чонгуком оправдывает всё это второй день подряд? Он снова сжался, давая волю слезам. Когда рядом послышались спокойные размеренные шаги, Юнги всхлипывал уже во всю. Фонарик скатился со шкафа и плавал уже в воде, которой здесь было по щиколотки. Эта комната находилась на несколько ступеней выше того коридора. — Это всё ты виноват! — начал он, стирая слёзы. — Нужно было найти другой обход! Фонарик безвольно мигал, отбрасывая яркие переливающиеся блики на стены, пока вовсе не погас. Слова Юнги проглотила тишина, которую больше не нарушали никакие звуки, даже дождь. — Да нет. Очень хорошо, что вы сюда пришли. Чего ревёшь? Что, щелкунов жалко? В возникшем из пустоты голосе Хосока слышалась улыбка. Воспользовавшись замешательством Юнги, парень продолжил, сняв с пистолета предохранитель и направив его дуло Юнги в лоб. Это все, что Юнги мог разглядеть, прежде чем тонущий фонарик окончательно потерял работоспособность и комната погрузилась во тьму. — Будь паинькой, веди себя тихо, если не хочешь быть разорванным громадиной за стеной. Будто в подтверждение за стеной раздался пробирающий до самых костей нечеловеческий рёв.

***

Чонгук с облегчением увидел, что дверь, в которую ломились зараженные, была забаррикадирована, а глупые существа едва ли додумались бы отодвинуть препятствие, только парочка от давки всё же провалилась за дверь в окно над ней. Если Юнги там, то пусть не вылазит — Чонгук надеялся, ему хватит на это мозгов. А сам он тем временем должен был думать, как быть, ведь глазастые сталкеры уже шипели на свет фонарика, агрессивно извиваясь под такими нечеловеческими углами, что едва ли на такое был бы способен здоровый человек. А нужный провод по потолку тянулся аккурат за дверь, в которую ломилась толпа, которая тем временем уже вся заприметилась к нему. Ничего. Для таких случаев он и припас кое-что мощнее пистолета, хоть и в таком хрупком окружении использовать это было рискованно, но выбора нет. Либо он помрет здесь с Юнги, либо включит генератор и они выйдут отсюда. Быстро доставая из рюкзака бомбу, Чонгук отступал назад, контролируя резкие и хаотичные выпады подбиравшихся все ближе зараженных. Но у тех шансов было мало: кинув бомбу прямо в середину кучи, Чонгук поспешил укрыться за ближайшей стеной: взрыв и крики звучали почти в унисон. А теперь нужно как можно скорее искать в этом месиве из покрытых мхом стен и раскиданного тут и там хлама генератор. А подвал был большим и разноуровневым, но уходить вглубь Чонгук не спешил, а направился в соседний с забаррикадированным коридором проход. Жадные заискивающие всхлипы и надрывные вопли, кажется, звучали отовсюду, а Чонгук старался не думать о том, что выбраться может попросту не получиться. Прерывистое дыхание сзади было так близко, что по волосам на затылке прошелся электрический ток, и Чонгук развернулся, чтобы уничтожить оставшихся зараженных, которых не разорвало еще там. И все его тело пробрало ледяным наваждением. Зеленая курточка на неестественно маленьком для зараженного тельце, лица за ужасными наростами не видно, а худые руки с крючковатыми пальцами слепо тянутся к Чонгуку. Рядом ковыляет, дергаясь, пара взрослых в грязной зимней одежде, облепленной кровью и ошметками, кажется, иссохшей плоти. Пасти жадно раскрыты. Три выстрела, три журчащих всплеска грязной воды, и Чонгук мчится вперед, заглядывая в каждый подворачивающийся закуток, пока в одном из них не видит то, о чем предупреждал Юнги: целая комната, заполненная мутным туманом, а на стенах роспись из живой рельефной краски, что узором оплетала стены вокруг и труп — в самом центре, сердце проростка. Чертыхнувшись, Чонгук быстро надел респиратор и двинулся дальше, не переставая повторять заученную молитву. Она помогала держаться здесь и сейчас, не позволяла удариться в панику, ведь контроль вновь ускользал. «…И позволь своему господу взять твое сердце в руки свои» — И избавит он его от мук и прегрешений, — шептал мужчина одними губами, пока что-то невидимое не заставило его сбавить темп и остановиться. Что-то ужасное будто поджидало его дальше, в этой непроглядной тьме, край которой не мог выхватить луч фонарика. За буквально выдернутой с корнями дверью справа Чонгук наконец увидел знакомый красный огонёк — так отблёскивал на свету диод, оповещающий о работе генератора. Комната была сухой, а прямо в дыру под потолком лианами вились кабели, спускаясь к заветному генератору. Комната была просторной и нетронутой водой, но низкие потолки давили, а Чонгук заметил, что наступил на что-то мягкое и жилистое, что тут же, подобно мышце огромного организма, сократилось. И Чонгук услышал рёв, от которого сдавило горло и не было никакой возможности даже вдохнуть. Нет. Только не оно. Однако господь Чонгука оставил, как только мужчина сам от него отвернулся, и теперь он был один на один с монстром, повстречать которого — смертный приговор. Из дальнего проёма, дальше, чем располагался генератор, свет фонаря выловил шевеление, а после мощные руки буквально разбили узенький проход и теперь перед Чонгуком предстало оно — буквально елозящее макушкой по потолку разбухшее нечто, с мясистыми руками и брюхом таким, будто казалось, что это нечто просто глотает добычу, не прожевывая. Но нет, всё лицо чудища было привычно заросшим грибковой заразой. — Избави от грехов моих, — прошептал Чонгук, меняя пистолет на дробовик. Щелчок перезарядки. Животный дикий вой.

***

Юнги уже забыл, когда слышал этот голос в последний раз. Это был не Чонгук. К нему пришел не он, а Хосок. И он прямо сейчас утыкался ему в лоб своим пистолетом. Чонгук не выстрелил тогда в силу обстоятельств, но сейчас никаких обстоятельств нет и вряд-ли будут. Его переживания подтвердились. Живот всю дорогу, что они шли сюда, болел не просто так. Юнги умрет здесь и сейчас. У Хосока нет причин оставлять его здесь, а то, о чём он говорит… Неужели он имеет ввиду нечто, о чём Юнги даже никогда не слышал? «Пожалуйста, Чонгук, будь в порядке, прошу» Глаза снова заслезились. Чертов день его добьет. Вокруг темно и Хосок не видит ничего точно так же, как и он. Резко дернув головой в сторону, Юнги выбил с рук Хосока пистолет и кинулся наугад бежать в сторону той двери, куда вели провода. Где-то сбоку послышались повторяющиеся выстрелы дробовика и визг. Такой, что душу сжимало. В пальцах покалывало иголками и этого визга хватило, чтобы сам Юнги растерялся и оказался поваленным Хосоком на пол. Больно ударившись лицом о пол, Юнги попытался брыкаться. Хосок сверху что-то бубнел, повторял. Юнги начинал паниковать и пика эта паника достигла тогда, когда Хосок схватил его на ощупь за волосы и окунул в воду. Ещё никогда в своей жизни Юнги так не боялся умереть, как сейчас. Горло жгло, голова гудела, а легкие распирало. Когда пытка закончилась, Хосок включил свой нагрудный фонарик и яркий свет теперь неприятно бил ему в глаза. Юнги закашлялся. За стеной битва набирала оборотов и Юнги хотелось закричать, но это только сбило бы Чонгука поэтому он просто уставился на Хосока, который снова наставил на него свой пистолет и смотрел в этот раз в несколько раз агрессивнее. Теперь Юнги мог рассмотреть Хосока: исхудавший, на лице раны, бедро крепко перевязано поверх джинс. Сам он весь был таким словно он никогда и не жил с семьей мин. И его это пугало. До дрожи как сильно пугало.

***

Потолок осыпался, но выстоял, пока Чонгук стоял поодаль, стараясь понять, как ему быть теперь, чтобы иметь хоть один шанс убить эту тварь. Прежде всего её нужно отсюда выманить, иначе все старания окажутся тщетны, если неповоротливый топляк разобьет генератор. —Ну, иди же сюда, мразь, — громко выкрикнул Чонгук, приманивая здоровяка к себе, а сам выскочил в коридор, осматриваясь. На рёв скоро сбегутся все, кто только может. Нужно быть быстрее. Как только упитанная фигура протиснулась в проём, Чонгук достал из рюкзака припасенный коктейль молотова. Щелчек зажигалки, выуженной из кармана — и горящая бутылка летит аккурат в башку твари. Тот чурается, закрывая облепленными наростами руками лицо, и скулит, а после скрючивается и Чонгук тут же прячется за ближайшую стопку коробок: пространство вокруг с шипением опаляет ядовитая пыльца, которую выпустил раненный топляк. Сердце настолько быстро и гулко стучало чуть ли не в самых ушах так, что Чонгук слышит вопли и щелчки, доносящиеся из глубины коридора будто через толщу воды, потому что к нему самому приближается громадина. Уже тянет огромную лапу прямо к нему, но Чонгук реагирует молниеносно и выстрелом дробовика лишает твари лапищи. Та ревёт, не пятится, но заминки Чонгуку хватает, чтобы отступить ещё дальше и достать новый и предпоследний коктейль. Наросты на широком мясистом лице твари обуглились, но последние огоньки дотлели, и в свете фонаря Чонгук бросает еще одну взрывную смесь. На промах у него шансов нет, но и в этот раз Чонгуку удается попасть: тварь почти визжит, а из-за спины топляка вылезают щелкуны, которых Чонгук отстреливает из дробовика, отступая всё дальше и дальше в прежний коридор, где отстрелял последних трех «гостей» Юнги. Главное не останавливаться и не давать тварям себя зажать. Ни на секунду не останавливаться. И Чонгук пользуется медлительностью и хаотичностью слепых зараженных, чтобы перезарядить четырехзарядный дробовик. Четыре новых патрона, и Чонгук теперь расстреливает замешкавшегося топляка, стараясь попадать если не в лицо, то в ноги. Тот медлителен, однако в один момент Чонгуку приходится отскочить в ближайший проём, когда упырь, разогнавшись, решает тараном впечатать мужчину в стену, но лишь оставляет в бетоне вмятину, а Чонгук из пистолета отстреливает оставшихся зараженных, которые пришли своему главарю на подмогу. Чонгук чувствует, как задыхается, но ни секунды на передышку у него нет, он палит все четыре патрона в башку зараженного, держась подальше от хаотично размахивающей вокруг руки, пока наконец не отходит в просторное помещение, по колено заполненное водой. Еще немного, главное не позволять себя поймать и зажать… Чонгук достаёт последнюю из двух самодельных бомб, которые взял с собой, но не решается кинуть в воду — механизм не сдетонирует, нужен хоть клочок сухой земли, которая осталась там, в коридоре за спиной топляка. Чонгук запрыгивает на обвалившийся потолок, стараясь выманить сюда же эту тварь. И это срабатывает: Чонгук быстро соскакивает с импровизированного постамента, а топляк мнется на развалинах, рыча и ревя. Мужчина не медлит: кидает бомбу тому под ноги и та детонирует так оглушительно, что у Чонгука окончательно закладывает уши. Остается слышать лишь пронзительный свист и звон в ушах, в то время как столб бетонной пыли, как бы Чонгук не светил фонариком, оставался неподвижным. Неужели… Прерывисто тяжело дыша, Чонгук стоял за колонной поодаль, стараясь уловить хоть одно движение монстра, который мог выжить после взрыва. Но нет. Дымка рассеялась и Чонгук увидел распластанный на обвалившемся потолке мясистый обугленный труп, в который для верности выстрелил еще раз. Тот лишь остаточно нервно дернулся. Грудь Чонгука тяжело и часто вздымалась, однако его работа еще не была окончена, но оставалась за малым в сравнении с тем, что случилось уже. Он пулей ринулся обратно в комнату с генератором, тот завелся не сразу, но, благо, все же затарахтел. Топлива немного, хватит от силы на час-полтора, но им много и не надо. Теперь Юнги… Главное, чтобы он был в порядке, а с зараженными, если те вдруг его зажали, Чонгук разберется, не все патроны расстрелял. Всё тело было напряжено до последнего нерва, пот градом катился по лбу, шее и спине, казалось, от этой ледяной влаги даже мокли руки, но Чонгук держал дробовик крепко. Звать Юнги Чонгук опасался, поэтому просто принялся разгребать завал, чтобы хоть немного втиснуться в дверь.

***

— Что, куколка? — гадкая улыбка расплылась на лице Хосока, а дыхание было сбивчивым от боя, — я и не думал, что ты решишь сопротивляться. Хосок сильнее стиснул волосы Юнги, но замер, услышав со стороны двери грохот. Генератор тарахтел и гудел, значит, это Чонгук идёт к ним. А Юнги рефлекторно воспользовался заминкой Хосока и тут же врезал локтем тому в челюсть так, что Хосок отпустил чужие волосы. Следом ему прилетело в живот ботинком, в то время как отползающий прочь Юнги пытался неловко подняться. Хосок хищно усмехнулся, в обезоруженном жесте поднимая руки. — Видно, чья сучка. Я бы за тобой приударил, будь у нас с тобой другие пути. Опуская руки, Хосок надвигался на Юнги ближе, пока тот, пятясь, не уперся в железный стол бедром. Хосок учуял чужое понимание того, кто сейчас к ним идет, и желание позвать на помощь, так что действовал резче. Длинное тонкое лезвие складного ножа только и успело сверкнуть в свете фонаря, прежде чем Хосок вонзил его тому в бок. За их спинами за стеной скрипнула почти отворенная дверь. — Надеюсь, еще свидимся а аду, — Хосок быстро отстранился и, вытащив нож, бросился прочь.

***

Когда Чонгук наконец пробрался за дверь, то слышал отдаленный плеск воды. Блять, еще зараженные? Сняв с себя респиратор, Чонгук сунул его в рюкзак и начал заходить в каждую комнату, осматриваясь, чтобы скорее найти Юнги, и тот обнаружился довольно скоро. Парень еле стоял, весь мокрый и продрогший. Вся черная толстовка и футболка под ней промокли, как и чёрные джинсы. Когда Чонгук посветил на него своим фонариком, Юнги лишь смог виновато выдать: — Прости. Чонгук протянул Юнги руку, чтобы тот оперся о него. — Нужно скорее идти, скоро сюда сбегутся еще зараженные, — Чонгук проигнорировал это отчаянное «прости», он сам все еще не мог отойти от того, что случилось там, за дверью, но видел трупы щелкунов вокруг. Юнги пришлось здесь несладко, да и как он может быть виноват в обвале? — ты в порядке? Они тебя не укусили? — Нет, нет. Никто. Я отбился от пятерых… А потом услышал, что ты там, за стеной. Я не знал, как тебе помочь, но теперь мы отсюда быстро уйдем, правда? — Да, — Чонгук догадывался, что бой Юнги принял непростой, именно поэтому так тяжело идет, но все же… Бледный, как стена, и холодный, которого пробирает дрожью от холода. Они миновали труп топляка и по возможности Юнги поднялись на первый этаж. Оба измотанные и усталые, едва ли отошедшие от приключившегося ада. — Юнги, — Чонгук заставил его немного притормозить и постарался заглянуть в чужие глаза, — Ты подвернул ногу или ушибся? Не надо геройствовать, не время. Чонгук нервно хмурился, стараясь найти причину очевидной боли, но вымокший до нитки Юнги болел будто весь целиком. — Я просто больно упал несколько раз подряд. Меня тошнит и я хочу поскорее отсюда уйти. Юнги жалобно посмотрел на Чонгука, но сконцентрировать взгляд на нём оказалось сложнее, чем он мог себе представить. В голове неприятно гудело, а тело била мелкая дрожь. Он хотел было сделать шаг вперёд, чтобы пойти самому, при этом держась за бок, пока Чонгук в недоумении стоял позади. Оперевшись о стену лбом, Юнги почувствовал себя совсем плохо. Перед глазами летали мушки, всё тело отяжелело, становилось ватным. Немного отстранив руку от бока, Юнги заметил, что та вся перепачкана кровью. Его кровью. И, о боже, он даже повернулся к Чонгуку, чтобы рассказать ему правду, но весь мир вокруг вдруг потемнел, словно кто-то выключил свет, и он упал, а глаза медленно закрылись. В Чонгуке будто что-то выдернули и оставили кровоточить, когда, приподняв черное худи там, где касался Юнги, он увидел залитую кровью рану от ножа. Пальцы пробило дрожью, а к лицу прилил жар, заставивший глаз невольно заслезиться. Нет. Нет, не Юнги, пожалуйста, господи, не Юнги. Чонгук, не теряя времени, выудил из аптечки в рюкзаке бинт и плотно обмотал им вымокшую влажную рану, которая всё еще кровоточила, как можно плотнее, чтобы остановить кровотечение. Долго мужчина не возился и подхватил потерявшего сознание Юнги на руки, направившись к забаррикадированной двери.

***

Чимин слушал музыку и молча смотрел в окно, по стеклу которого вились причудливые узелки дождевых капелек. Гвалт ливня не заглушала даже максимальная громкость плеера: по крыше джипа звонко тарабанил дождь. Но даже в таком шуме Тэхён рядом умудрялся спать, укутавшись в плед с головой так, что лишь красная макушка виднелась из-под его края. Чимин забрался на сидение с ногами и обнимал колени, переведя взгляд на выцветший грязно-желтый цвет на носках кед. Юнги с Чонгуком всё ещё не было, последний раз Чимин видел Чонгука у ворот, тот высматривал что-то под потолком, а после вновь скрылся в здании. Выключив плеер и вынув наушники из ушей, Чимин спрятал всё в герметичный пакетик и убрал в рюкзак. Внезапно погруженный в полумрак салон осветила яркая вспышка, а после раскатистый удар грома заставил вздрогнуть и съёжиться. Тэхён рядом завозился, переворачиваясь на спину, а после что-то сонно промычал, выбираясь из-под пледа. Когда Тэхён принял сидячее положение, Чимин с улыбкой рассматривал чужие топоршащиеся во все стороны красные волосы, а сам Тэхён заспанно причмокивал сухими губами, с прищуром оглядываясь вокруг, пока наконец не нашёл взглядом Чимина. А когда нашёл, то будто бы без сил прильнул к его плечу, утыкаясь в изгиб шеи. — Доброе утро, — поприветствовал он Тэхёна, которого разбудил гром, и мягко пригладил чужие растрёпанные жёсткие волосы. — Доброе утро, Чимини. Тэхён тяжело вздохнул, а затем зевнул. Ночь выдалась трудной, но он был счастлив, что ему удалось поспать хоть немного. За окном беспощадно лило. Он осмотрелся. В машине были только он и Чимин. — Мы куда-то приехали? Где Чонгук с Юнги? — Мы не можем дальше проехать, ворота заперты, — Чимин кивнул за лобовое стекло на ворота, чуть поодаль от которых стояла машина. — Чонгук сказал подождать его здесь, а Юнги пошёл за ним, искать генератор, чтобы включить ворота и отодвинуть их. — Ах, как всё сложно, — Тэхён расстроенно выдохнул и посмотрел на Чимина. — Ты уже завтракал? Если нет, может, поедим вон там на улице? — Тэхён пальцем указал на переход около ворот. Чимина не очень прельщала идея завтрака вне безопасной машины, однако они ведь не уйдут далеко, так что ничего, если они перекусят на свежем прохладном воздухе. Тэхён захватил две пачки сухого пайка, а Чимин, сунув за пояс пистолет, выпрыгнул вслед за Тэхёном, оставив дверь в салон приоткрытой. Они поспешили укрыться от дождя под сырым обветшалым потолком небольшого тоннеля. Сидя на корточках у стены, Чимин чувствовал, как из другого конца проезда за воротами тянет холодным сквозняком, обжигающим попавшую под дождь кожу. Пахло мокрой землей и зеленью. Чтобы меньше мерзнуть, всё же, он был в одной лишь футболке, — Чимин прижался к старшему, принявшись голодно поедать хрустящие безвкусные крекеры. — Как твоя голова? — голос Чимина, несмотря на шум ливня вокруг, всё равно раздался эхом в тоннеле. — Неплохо. Она болит, но не настолько, чтобы это меня как-то сильно волновало и все в этом духе, — Тэхён приобнял Чимина и прижал того к себе. Наверняка ему было прохладно, но побыть на свежем воздухе им не помешает. — Чонгук и Юнги давно ушли? Как он вообще себя чувствует? — Не так давно, — пробормотал Чимин, — Юнги не выспался, кажется, и Чонгук уговаривал его остаться, но он настоял и они пошли вместе. Чимин глубоко вздохнул. На месте Юнги он бы остался досыпать, чтобы поскорее забыть случившееся. Всё же, если Юнги и правда никогда раньше не приходилось жить вне города, то такое… Вряд ли даётся просто. — Да, я понимаю его. Нужно будет всё-таки заставить его поговорить об этом. Что думаешь? — Тэхён нежно поглаживал руку Чимина. Чимин закивал, рассматривая красивую большую руку Тэхёна, что нежно поглаживала его собственную, раненную. Чимин позволял себе не скрывать бинт, в который была замотана рука, только в машине, в остальное время единственный намёк на укус скрывала толстовка, забытая в салоне. — Ты был в этом месте до вспышки? — Чимин взглянул за джип, где за мутной стеной дождя угадывался некогда красивый парк, сейчас цветущий зеленью во всю. Казалось, его зелень добралась даже сюда, ведь совсем рядом из трещины в асфальте робко выглядывал крошечный жёлтый цветок одуванчика. — Не думаю. Даже если был, то я ничего не помню, совсем. Помню только, как когда был еще совсем маленьким, я и папа часто гуляли по улицам нашего города. Весной все так красиво цвело, особенно вишни. Мне не нравилось их есть, но цвели они красиво. Тэхён посмеялся и закинул в рот печенье. Он сжал в своей большой руке ладошку парня, а затем посмотрел в его глаза. — Минни, а ты что-то помнишь о своем детстве? Чимин растерянно сглотнул и поспешил спрятать взгляд от этих испытующих больших глаз подальше, обратив его на желенький цветочек рядом. — Я хорошо помню своё детство, — Чимин почувствовал, как странный, липкий холодок пробежался по затылку и шее. Тэхён ведь не спрашивал, что он помнит? Значит, и говорить не нужно. — Расскажешь? — Тэхён в успокаивающем жесте принялся поглаживать его волосы медленно и размеренно. — Может это и не вовремя, но мы раньше не говорили об этом совсем. К тому же, все так удивляются, когда слышат откуда ты, а я и понятия не имею, что у них на уме. Чимин сжал и разжал больную руку в кулак, сминая упаковку от сухпайка и ощущая острую тянущую боль в поврежденных мышцах. По ночам рана дико ныла. Сощурившись, он глубоко вздохнул, качая головой: — Извини. Не хочу вспоминать сейчас, но мы поговорим об этом потом как-нибудь, ладно? — Чимин поднял на старшего взгляд, а затем чуть теснее прижался к нему. — Хорошо, — с улыбкой ответил Тэхён. Внутренне он сжался, ощущая возникшее между ними напряжение. Тема прошлого для Чимина, однозначно, была самой сложной, а расстраивать его сейчас не хотелось совсем. — Скажи мне, когда будешь готов. Я рядом Чимини, — ответил Тэхён чуть громче, перекрикивая дождь. — Конечно, — Чимин мягко улыбнулся в ответ и решил сгладить образовавшееся от отказа напряжение, — Конечно, ты рядом, учитывая что ты остался рядом даже тогда, когда я мог превратиться. «Безумец», — добавил про себя Чимин, прижимаясь носом к чужой шее и глубоко вдыхая запах. Чуть спёртый от грязи и пота, не такой приятный, как раньше, но все ещё узнаваемый. Тот перемешивался с запахом свежести вокруг, а за коротким разговором и объятиями Чимин почти позабыл, что вокруг шумный ливень. Но внезапно однородный шум вокруг острым клинком разрезала целая очередь из глухих отдаленных выстрелов. Наверное, Юнги с Чонгуком наткнулись на зараженных. Выстрелы скоро стихли, а Тэхён лишь теснее обнял Чимина. Больше не стреляли и Чимин успокоился, отдаваясь теплому, ласковому ощущению руки Тэхёна, приглаживающей его волосы. Вспомнился поцелуй на пляже. Вспомнились объятия в постели Тэхёна. Этого безумного парня, который пообещал Чимина защищать. — Давай погуляем по парку немного? Не будем отходить далеко от машины. — Давай. Тебе не страшно намокнуть? — Тэхён поднялся с нагретого места и потянул Чимина на себя так, чтобы не хвататься за раненую руку. — Я возьму куртку, — Чимин улыбнулся и повёл Тэхёна к машине. Быстро выхватив с заднего сидения куртку, он накинул капюшон и повел Тэхёна по аллее вверх, к разросшимся кустарникам, что раскинули ветви и листья на выложенные плиткой узкие аллеи. Чуть дальше виднелась странная статуя, совсем не похожая ни на человека, ни на животное, а вблизи оказалось, что это был маленький вделанный в землю бассейн, из которого однако торчали трубы, а на дне во всю цвели водоросли. Внезапно Чимин услышал, как что-то или кто-то совсем рядом то ли хрипит, то ли мурчит, причем этих «кого-то» было много. — Ты слышишь? Кто это так делает? А следом на бортик странного бассейна выпрыгнула лягушка, маленькая, серо-коричневая. Она выделялась на грязно-белом мраморном узоре широкого бортика, и Чимин, отпустив руку Тэхёна, восхищенно присел перед крошечным животным на корточки. На плоский лягушачий лоб капали капли, а широкий рот был будто растянут в довольной улыбке. Та будто наслаждалась ливнем, а после, надув брюхо, снова издала этот звук, затем одним ловким прыжком скрылась за бортиком. Только круговые волны на воде на дне бассейна. — Вау, неужели это была лягушка?! Тэхён присел у бортика и наблюдал за тем, как под водой, размахивая своими длинными задними лапками, плавают несколько таких лягушек. — Удивительно, что они нашли для себя здесь место. Они как дома и не чужие. Никто не обидит их и не съест. Ты видел когда-то лотосы, малыш? Тэхён, как бы невзначай, взял снова Чимина за руку, чтобы почувствовать привычное тепло его пальцев. Тот оглянулся на Тэхёна и сжал чужую руку в ответ. — Только на картинках. Лягушки живут в лотосах? — Не уверен. Думаю они залезают туда для того, чтобы привлечь тех, кто им нравится, — Тэхён посмотрел в глаза Чимина и улыбнулся. — Как ты мне. Чимин широко улыбнулся и тихо захихикал. Из-за улыбки он ничегошеньки не мог разглядеть, поэтому постарался спрятать свое смущение за разглядыванием лягушек, что прятались под водой от стихающего ливня. Сверкнула молния, окрасив всё вокруг в холодный белый, и тут же исчезла. Чимин принялся тихо считать: «Один… Два… Три… Четыре…» На пятый счёт над их головами раздался раскатистый удар грома, но лягушек это не смущало. Те продолжали петь свою лягушачью песенку, плескаясь в своем личном пруду. Тэхён в который раз улыбнулся. Видимо, Чимину очень нравится дождь. — Ты такой красивый, когда тебя не мучают плохие мысли. Очень красивый и тёплый. Я отведу тебя смотреть на лотосы при первой же возможности, хорошо? Не дождавшись ответа, Тэхён потянулся вперёд и накрыл губы Чимина своими. Холодные капли дождя падали ему прямиком на макушку от чего по позвоночнику пробежали мурашки, но этот момент был таким теплым и особенным. Рядом в пруду лягушки не стихали ни на минуту. Где-то сбоку снова послышались раскаты грома, а дождь всё так же продолжал тарабанить по воде. Губы Тэхёна были холодными и влажными, Чимин старался согреть их, отвечая на поцелуй пылко, немного жадно. Приобняв старшего рукой за шею, Чимин плотно прижался коленом к колену Тэхёна: они всё так же сидели оба на корточках, поэтому неудобная поза не позволяла прижаться ближе, теплее. «Красивый, когда не мучают плохие мысли». Чимину очень тяжело давалось доверие, но с Тэхёном… Он боялся ошибиться в нем, привязываясь слишком быстро и тесно. Он очень хочет посмотреть на лотосы с лягушками, плавающими на них, вместе. Тэхён прервал поцелуй, а Чимин ощущал его горячее дыхание на своих губах, однако казалось, что это сбивчивое дыхание резонирует по всему его телу электричеством от молнии. Чимин заглянул Тэхёну в глаза и встретился с этими черными глазами, неотрывно смотрящими на него из-под влажных ресниц. — За тобой уже целая поездка на красивой машине, а теперь и лотосы. Ты когда станешь волшебником, чтобы всё исполнить? — тихо, но достаточно, чтобы Тэхён услышал, шутливо сказал Чимин. — Разве мне нужно быть волшебником, чтобы сделать тебя счастливым? — Тэхён протянул руку к лицу Чимина и нежно погладил его по щеке. — Я просто хочу показать тебе самое лучшее, что есть в нашей жизни. После поездки мы вернёмся домой и будем жить обычной жизнью. Чимин кивнул, потираясь о прохладную ладонь Тэхёна щекой и спрятал взгляд. Улыбка вновь расцвела на его губах. — Спасибо, — тихо проговорил он, перехватив рукой, которой обнимал до этого Тэхёна, руку старшего. Со стороны ворот донесся скрежет и грохот и Чимин посмотрел за Тэхёна: за его спиной, за джипом отъезжали в сторону ворота. Чимин мягко взглянул на старшего: — Кажется, Юнги с Чонгуком вернулись. Идем? Тэхён кивнул и, сжав чужую руку, пошел с ним в сторону ворот. Как им повезло, что Чонгук и Юнги так быстро со всем справились, но уже когда они оказались около джипа, никого рядом не обнаружилось. — Наверное они сейчас придут. Выключатель может быть на противоположном конце здания. Открыв дверь машины, Тэхён позволил Чимину залезть первым, но сам он не спешил. Где-то совсем рядом раздался шум мотора, а затем из-за поворота резко выскочил незнакомый джип. Обойдя машину скорее так, чтобы встать у капота, Тэхён начал всматриваться, кто же за рулём. И каково было его удивление, когда водителем оказался никто иной, как Хосок! — Блять, Чимин! — когда машина уже промчалась мимо, он подбежал к двери и резко её открыл. — у нас проблемы! Как давно ушел Чонгук и Юнги? Чимин со смесью смятения и оторопи смотрел, как за окнами машины, совсем рядом с ними, проносится джип, ловко втискиваясь между их машиной и стеной на пути к воротам. Кто это?! Это тот, кто вместо Чонгука с Юнги открыл ворота? Но Тэхён, распахнувший дверь машины, быстро дал ответ на этот вопрос, и внутри Чимина начал расползаться липкий, ледяной холод. Оторопев, Чимин часто захлопал глазами, безвольно пытаясь оценить прошедшее время и сопоставить с тем, что объясняла ему мама Тэхёна еще в больнице о времени. — Не знаю, — нервно выдавил Чимин, качая головой и продвинулся на выход из машины. — Я не знаю, Тэхён. Их уже долго нет. Может, им нужна помощь?.. На лице Тэхёна отражалось замешательство, однако напряжённое, вытянувшееся лицо скрывало гнев, распаляющийся внутри. Чимин это видел. Но сейчас куда важнее, где Юнги и Чонгук, ведь возможно им нужно как можно скорее помочь, в то время как они вдвоем прохлаждались с лягушками? Чимин выскочил из машины, однако стоило ему окинуть взглядом окружающее пространство, как он быстро заметил Чонгука, выходящего из соседнего, противоположного от того, в которое уходил, здания. Но Юнги вовсе не шел рядом: Чонгук нёс его на руках, поспешно продвигаясь к ним. У Чимина мгновенно сложилось всё то, что они за сладкой негой игнорировали: выстрелы, долгое отсутствие старших, открывшиеся ворота и проскочивший мимо джип Хосока. Хосок. Либо он ранил Юнги, либо… Юнги укусили. — В машину! Живо! — рявкнул Чонгук, распахивая дверь на задние места, чтобы уложить на узенькие кресла Юнги, чье бледное лицо оставалось гладким и спокойным. В отключке. Оставив его там, он метался, копошась в бардачке в поисках медикаментов, которые он всучил подвернувшемуся под руку Чимину. — Ударили в живот ножом. Останови ему кровь, быстрее. Не видя будто ничего вокруг, Чонгук словно только сейчас заметил открытые ворота и замер. Широкая грудь часто вздымалась. Пока Чимин находился в растерянности, Тэхён спохватился и кинулся прижимать кровоточащую рану Юнги. Тот выглядел настолько бледным, что чуть ли не синюшным. — Какого чёрта, Чонгук?! В смысле его ранили в живот? Это был Хосок? А где, блять, был ты?! Прыгнув за руль, Чонгук бросил на панель под лобовым стеклом пистолет, а сам, убедившись, что все были в машине, завел двигатель и вдавил педаль газа в пол. Машина взревела и дернулась, срываясь вперёд, за ворота, до этого преграждавшие путь. Ливень практически истощил себя. — Хосок мертв, — наконец сказал Чонгук, а Чимин в это время, сильно наклонившись к лицу Юнги, тихо сказал Тэхёну: — Он ещё дышит. Слабо. — Ты мне врать удумал! Я видел только что его! И Чимин тоже видел. Как ты мог не уберечь Юнги от Хосока после всего, что он сделал! — Бога ради, заткнись, Тэхён! — рявкнул Чонгук, с силой ударив по рулю машины так, что та вильнула, но мужчина быстро выровнял ее. Чонгук сорвано сопел, не дышал, а глотал воздух крошечными порциями, остеклянелым глазом смотря вперед. Руки были в крови и пачкали руль, в крови была вся рубашка, а мокрые дождевые пятна создавали вид, будто вся одежда вымокла в ней. С волос капала вода, капельки заползали под повязку. Сглотнув, Чонгук отрывистым, дрожащим и сдавленным голосом заговорил в тишине: — Когда мы оказались в нужном крыле, пол обвалился и Юнги упал в подвал. Там были зараженные. Юнги должен был спрятаться, пока я не приду за ним. Потом этот хренов топляк и… Чонгук зажмурился, вдыхая через рот, а в его голосе отчетливо слышалась подступающая истерика. Руки неистово дрожали. — Я нашел его в комнате с кучей трупов щелкунов, он был в сознании, всё было нормально, а потом, на первом этаже, он упал и оказалось… Чонгук заставил себя вдохнуть глубже, душа творящуюся внутри мясорубку. — Значит, это был Хосок. Если он здесь, то он тоже ищет Гон ю, а если не Гон ю, то… — Ли Чонсока, — донесся тихий голос Чимина. Чонгук кивнул. Тэхён прижимал рану Юнги дрожащими руками. В голове не стихал поток мыслей: ты виноват, ты виноват, ты виноват. — Мне нужно было погнаться за этой мразью и убить его лично, блять! Чимин, скорее посмотри, нет ли где укусов. Если Юнги был в подвале с ними… Господи боже. Тэхён ощущал, что ещё чуть чуть, и паника вперемешку со слезами накроет его с головой и он расплачется. Как же они все могли допустить, чтобы такое произошло с их Юнги. С бедным Юнги. Не имея сил больше сдерживаться, Тэхён наклонился над Юнги и начал рыдать. Пока он спал и нежился с Чимином у пруда, Юнги умирал. Это их вина. Чимин делал, что сказал Тэхён, аккуратно снимая с Юнги худи, вымокший до нитки. Только страшная кровоточащая рана выделялась на бледной холодной коже, но Чимин все равно аккуратно рассматривал руки, торс, шею, живот и бока. Оставались ноги, но в ногах у Юнги сидел Тэхён, заходящийся страшными, отчаянными рыданиями. Чимин боялся сотрясти воздух единым словом, позволяя плачу Тэхёна заполнять всё пространство машины, а сам полез назад, чтобы из рюкзака Юнги достать сухую одежду. Попалось очередное худи, которым Чимин накрыл верхнюю часть тела Юнги, чтобы тот хоть немного согрелся, а сам мягко тронул плечо Тэхёна и тихо сказал: — Я посмотрю, что можно сделать. Сядь там, — Тэхён, благо, послушался и Чимин принялся аккуратно, в отличие от трясущихся рук Тэхёна, но крепко держать бинт у раны, пока доставал из аптечки которую кинул назад Чонгук перекись. Хуже потери крови могло быть только заражение. Чимин старался отстраниться от всего вокруг и делал все, как должен, быстро и умело обрабатывая рану, а после принялся пропихивать в рану бинт, крепко придерживая его пальцами, чтобы максимально приостановить кровотечение. — Надолго его так хватит? — тихо спросил Чонгук. — Я не знаю… Рана очень глубокая, Юнги потерял много крови и я не могу ничего сказать. Чонгук помолчал какое-то время, а Чимин чувствовал себя бесполезным, ничтожным в сравнении с мощью банального случая. Он лишь чувствовал вину, что они не додумались пойти на подмогу сразу, а выбрали мимолетное, тихое спокойствие. — Час, — наконец вновь заговорил Чонгук. Чимин видел его потускневший, отрешенный взгляд направленный на дорогу в зеркало заднего вида. — Леон вытащит с того света кого угодно.