canada's community boyfriend

Илья даже не мог представить силу, с которой разлетится эта рекламная кампания. Ни в одном из снов. Она следовала за ним по пятам. По телевизору в качалке. По радио в машине — ведущие обсуждали сексуальность Шейна и его умение принимать мужскую чувственность. На экранах барбершопа, куда Илья пришел быстро подстричься. В разговорах случайных прохожих на улицах, сокрушающихся о тех грязных вещичках, которые хотели бы, чтобы Шейн с ними сделал. Даже в собственном чертовом доме, когда сел смотреть игру с тарелкой еды, и трансляция снова показала рекламу во время перерыва, чтобы комментаторы могли ее обсудить. Для Powerade это была самая просматриваемая кампания в истории, собравшая больше 50 миллионов просмотров по всем каналам продвижения. Весь чертов мир только и говорил о Шейне Холландере и его новом статусе секс-символа. От этого нельзя было никуда деться — невозможно игнорировать тот факт, что все хотели трахнуть его парня, и Илье оставалось только молча наблюдать за этим со стороны. Ревность была чем-то новым для него. Это неприятное, жужжащее ощущение, поселившееся где-то под ребрами. Оно корчилось внутри, пожирая самые живые, самые важные части его самого и выплевывая обратно, оставляя после себя уродливые, гниющие раны. Оно царапалось, кусалось и рычало, но Илья изо всех сил сдерживал этого монстра внутри себя. Это не касалось никого, кроме него самого. Так что, когда Илья открыл какую-то глупую игру на телефоне, чтобы снять стресс, и тут же получил внутриигровую рекламу с влажным торсом Шейна Холландера и взглядом, от которого тут же хотелось опуститься перед ним на колени, он лишь усмехнулся себе под нос. А потом представил, сколько еще людей видели такую же рекламу в этом или любом другом приложении. Илья швырнул телефон на другой конец дивана и вместо этого пошел, блядь, гулять. Снаружи было холодно до дрожи, и куда сильнее ему хотелось лежать, укутавшись в одеяло, со своим парнем, целуя его теплую шею и наслаждаясь тем, как довольно Шейн мурчит от его прикосновений. Но его парень был в сотнях километров от него, а постель Ильи была такой же холодной, как улицы Оттавы, поэтому варианта лучше этого у него не было. В торговом центре чуть дальше по улице была кондитерская, в которой он обычно заедал свое дерьмовое настроение. Там его уже знали по имени и всегда бесплатно давали пакетик карамелек в темном шоколаде — Илья каждый раз пытался от них отказаться, но, если уж быть честным, от этого маленького действия он чувствовал себя не таким одиноким. Когда он наконец свернул на нужную улицу — туда, где продавались его спасительные соленые тянучки и яблочные желейки, — его внимание привлекла толпа женщин и даже несколько мужчин, собравшихся у электронного рекламного экрана прямо посреди тротуара. А затем он услышал это. Ту самую музыку. Те самые… стоны. Увидел теплый янтарный свет, отражающийся в глазах людей, и уже знал, что все они смотрели на его парня. Слушали его парня. Илья тихо приблизился к ним, достал сигарету из кармана и зажег ее, опустив голову, когда сделал первую затяжку, надеясь, что они не узнают его в шапке и свободной джинсовке. Он невольно вслушался в их разговоры — они говорили одновременно, перебивая друг друга, — и до него долетели обрывки восторженного обожания. Тебе не понять, Лаура. Я нуждаюсь в нем. Боже, у него, наверное, такие мягкие губы. Такими бедрами можно арбуз раздавить. Господи, я уверена, он так хорошо пахнет. Как думаешь, он бы смог пожать меня от груди? У него наверняка огромный член, Тейлор. Только посмотри. Интересно, какой его пот на вкус… Ярость в венах пульсировала все сильнее с каждым ударом сердца. А затем он услышал три особенных слова, после которых ему захотелось испепелить нахуй всю Оттаву. Они называют его «главным бойфрендом Канады». Он резко вскинул голову, пытаясь найти человека, который сказал это, но их было слишком много. Толпа у экрана увеличилась вдвое — все стояли с телефонами, снимая рекламу перед собой. Как будто в этом вообще была необходимость. Как будто весь мир уже и так не знал наизусть каждый рельефный изгиб пресса Шейна Холландера. Как будто они не знали, как выглядел парень Ильи Розанова, опустившись на свои чертовы колени. Парень Ильи. Ильи! И делиться им, блядь, он не собирался. Он собирался сравнять с землей штаб-квартиру Powerade. Заказать киллера для их CEO. Нанять какого-нибудь компьютерного гения, который взломает их системы и сотрет все к чертям собачьим. Удалит это ебучее видео отовсюду, и больше никто не сможет его посмотреть. Кроме него. Потому что он был парнем Шейна. Илья. А не вся ебучая Канада. Господи, блядь, боже. Кровь шумела в ушах, пока он проталкивался через двери магазина сладостей, пытаясь сбежать прежде, чем натворит что-нибудь и сам попадет в новости. Он сумел выдавить улыбку владельцам магазина, встретившим его, после чего пошел вдоль полок со сладким. Набрал своих любимых конфет, а потом закинул еще пару пачек сверху — в качестве награды себе за то, что пережил весь этот пиздец. Он вывалил покупки на кассу и как раз вытаскивал кошелек из кармана пальто, когда девушка за стойкой вдруг взвизгнула. Илья дернулся, мгновенно оглядывая магазин в поисках опасности, прежде чем взгляд остановился на ней. Таша — вспомнил он ее имя с прошлого раза.  Таша смотрела куда-то ему за спину сияющими глазами, ослепительно улыбаясь. Илья повернулся и застыл, когда понял, что по телевизору в другом конце зала началась реклама. Одна конкретная реклама. Ебаный Powerade.  — Сколько с меня? — процедил Илья сквозь зубы, стараясь закончить все гораздо быстрее и свалить домой к чертям собачьим. Выйти из дома вообще было чудовищной ошибкой. Надо было спуститься в подвальный зал и загонять себя до изнеможения, пока жгучая боль мышцах не затмила бы мыслей о том, что кто-то дрочит на видео с его парнем. Таша его даже не услышала — только захихикала и прижала ладони к пылающим щекам. — О боже. Он такой… такой… мечта… А потом ее взгляд снова упал на Илью, и она будто вспомнила, с кем разговаривает. Девушка ахнула: — Илья, ты же его знаешь, да? — Ага, — Илья прекрасно понимал иронию всей ситуации, и его это абсолютно не забавляло. — Сколько? Рот Таши приоткрылся. Глаза стали огромными, как блюдца, и Илья даже не мог винить ее за восторг. — Вы друзья? — Нет. — Илья был внутри него как минимум восемьдесят два раза. Он не собирался называть его другом. — Сколько? Наконец — наконец! — до Таши дошло. Она молча развернула к нему терминал, и Илья прислонил карту, расписался и забрал покупки под неловкое, тяжелое молчание. Схватив пакет с прилавка, он вылетел из магазина, с облегчением заметив, что толпа уже рассосалась. Вернувшись домой, он сразу включил рекламу на компьютере и просмотрел ее, скрестив руки на груди, с максимально недовольным видом. Юна вообще не должна была ее одобрять. Это выглядело пошло, и совершенно ему не шло. У Шейна была репутация идеального пай-мальчика отличника, и кто-то обязан был остановить эту рекламу до того, как ее увидело столько людей. Илья мерил шагами гостиную, расчесывая руки, как какой-то зависимый, пока видео крутилось на фоне. Ему нужно было с кем-то это обсудить. Может, его опасения хотя бы выслушают. Может, если он объяснит, что эта реклама только вредит образу Шейна, кто-то воспримет его слова всерьез. Может, Powerade уже отбили свои деньги за счет просмотров и продаж, и тогда ролик просто снимут с телевидения и соцсетей и…  Илья вел себя как идиот. Абсолютно неадекватно. И при этом он хотел, чтобы Юна продолжала одобрять их отношения. Хотел нравиться ей. Хотел, чтобы она его любила.  Поэтому он ничего не сказал, продолжив вариться в своей ревности, как в котле, пока она не убаюкала его, словно колыбельная.