Ты навечно мой,мальчик,но Кай.

Лей замер, сердце его бешено заколотилось, ударяя в ребра как птица в клетке. Он сжал термос в руках так, что пальцы побелели. Этот голос... но не тот, что был полон насмешек или голода. Он был тихим, почти сломанным. Жалостливым. «Мой котенок убежал?» Он не злился. Он не требовал. Он... спрашивал. И в его голосе сквозила такая неподдельная грусть, что у Лея перехватило дыхание. Он молчал, прижавшись спиной к стене, не в силах пошевелиться, не в силах ответить. За дверью послышался тихий вздох, почти неслышный сквозь дерево.— Я проснулся, а тебя нет. И... запах почти выветрился. — Пауза. Лей мог поклясться, что слышит, как Кай прислонился лбом к двери. — Я думал... испугался, что ты пожалел. Лей зажмурился. Да, он пожалел. Он испугался. Он сбежал. Но сейчас, слыша этот голос — нежный, уязвимый, абсолютно не похожий на того Кая, которого он знал, — все его страхи вдруг показались мелкими и глупыми. — Лей? — снова позвал Кай, и в его голосе послышалась тревога. — Ты там? Хотя бы скажи, что ты в порядке. Что-то в груди у Лея сжалось. Он оттолкнулся от стены, сделал несколько неуверенных шагов к двере. Его рука сама потянулась к замку, дрожа. Он медленно, почти беззвучно, повернул ключ и приоткрыл дверь всего на щелочку. Кай стоял на пороге. Он был бледнее обычного, его фиолетовые волосы спутаны, на нем были только низкие спортивные штаны. Он не ухмылялся. Его аметистовые глаза были широко раскрыты, в них читалась подлинная тревога и... надежда. Он выглядел потерянным. Таким же потерянным, как чувствовал себя Лей. — Я... я здесь, — прошептал Лей, его голос сорвался на шепоте. Взгляд Кая упал на него, и в нем что-то дрогнуло. Он медленно, будто боясь спугнуть, протянул руку и коснулся свитера Лея, прямо над меткой, скрытой тканью.— Я почувствовал, что ты... пахнешь по-другому. Чисто. И испугался, что ты... что ты хочешь все стереть. Лей молчал, глядя на него. Он видел следы своих ногтей на его груди, на плечах. Видел, как напряжены его мышцы. — Я... — Лей сглотнул комок в горле. — Мне было страшно. Кай кивнул, не отводя руку.— Знаю. Мне тоже. Это признание прозвучало так неожиданно, что Лея будто обожгло. Кай Хоффманн боялся? Его? Его возможного отказа? — Но... — Кай сделал шаг вперед, входя в комнату, и дверь сама собой приоткрылась чуть шире. Его запах — лаванда и вино — снова заполнил пространство, но на этот раз он был не доминантным и пьянящим, а каким-то... мягким. Ищущим. — Но я не жалею. Ни секунды. — Его пальцы сжали ткань свитера. — Скажи, что ты хотя бы не жалеешь, что это случилось. Лей посмотрел в эти фиолетовые глаза, в которых сейчас не было ни капли насмешки, только сырая, незащищенная правда. И его собственные страхи вдруг рассеялись. Он медленно покачал головой. — Нет, — выдохнул он. — Я не жалею. Улыбка, которая тронула губы Кая, была самой настоящей и самой прекрасной из всех, что Лей когда-либо видел. Она была тихой, облегченной и бесконечно нежной. — Тогда, может, вернешься? — Кай тихо потянул его за свитер. — Моя кровать без тебя такая... пустая. И холодная. Лей позволил себе увлечься.Он сделал шаг навстречу, потом еще один. И еще. Пока не оказался в объятиях, которые сомкнулись вокруг него не с грубой силой, а с осторожной, почти благоговейной нежностью. Кай прижал его к себе, уткнулся лицом в его мокрые от душа волосы и глубоко вдохнул.— Ты все равно пахнешь мной, — прошептал он, и в его голосе снова зазвучали знакомые нотки довольства, но уже без злорадства. — Глубоко внутри. И я пахну тобой. Навсегда. И Лей понял, что это была не игра. Это было начало чего-то нового. И он наконец-то перестал бояться.