Ты навечно мой,мальчик,но Кай.

Дверь с грохотом захлопнулась, изолируя их от всего мира. Кай не стал нести Лея к кровати. Он прислонил его к той самой двери, только что разделявшей их, и прижал всем весом, заставляя почувствовать каждую линию своего тела. — Так, мой котенок решил поиграть? — его голос снова обрел привычный насмешливый оттенок, но теперь в нем вибрировала неприкрытая похоть. — Решил, что я буду просто стоять и терпеть эти... укусики? Одна его рука все так же крепко держала Лея за бедро, а вторая проскользнула под свитер, коснувшись оголенной, чувствительной кожи спины. Холодные пальцы заставили Лея вздрогнуть и издать прерывистый вздох прямо в его ухо. — Я... я просто... — Лей пытался что-то сказать, но слова тонули в волнах нарастающего возбуждения. Его бедра непроизвольно двигались, ища трения о твердый пресс Кая. — Просто что? — Кай прикусил его нижнюю губу, заставляя вскрикнуть. — Просто не мог устоять перед моим неотразимым видом? Признавайся. Его пальцы скользнули ниже, вцепились в мягкую плоть ягодиц, сжали ее, и Лей застонал, запрокидывая голову. Свитер съехал, обнажая шею, и Кай тут же приник к метке губами, не кусая, а лаская, заставляя Лея извиваться в его руках. — Да... — выдохнул Лей, наконец сдаваясь. Его руки впились в фиолетовые волосы Кая, прижимая его ближе. — Не мог... Ты... ты такой... — Такой какой? — Кай оторвался от его шеи, его фиолетовые глаза пылали совсем близко. — Говори. — Красивый, — прошептал Лей, сжигаемый стыдом и желанием. — Сильный. Я хочу... я хочу снова. Ухмылка Кая стала широкой и торжествующей.— Это мой мальчик. — Он легко оторвал Лея от двери и понес к кровати. — Только смотри, на этот раз никуда не убегай. А то я обижусь. Он бросил его на смятые простыни, которые все еще пахли ими обоими, и навис над ним, срывая с него ненавистный свитер одним движением. — И костюм кролика не понадобится, — прошептал он, его взгляд скользнул по обнаженному телу Лея, по всем тем следам, что он оставил прошлой ночью. — Ты и так идеален. И на этот раз, когда его губы нашли губы Лея, в поцелуе не было ничего грубого. Он был медленным, глубоким, исследующим, полным такого неистового голода, что у Лея перехватило дыхание. Это было не взятие, а... совладение. И Лей понял, что сбежать он уже не хочет. Он нашел именно то, что искал, даже не зная об этом. Игра была окончена. Началось нечто настоящее.