Бегущий в лабиринте

— Ну ладно, пошли, — обратился Ньют к Томасу, — Чёрта с два я пущу тебя туда одного. И на этом они втроем вышли за дверь, оставив Нила и Минхо позади. Нил остался стоять, глядя на закрытую дверь. Почему Алби позвал Томаса и по какой причине всё снова выстраивалось вокруг него, как невидимая ось, к которой неизменно притягивались самые переломные моменты. Сначала Бен, затем Галли, а теперь Алби, и каждый из них прошёл через Превращение, через это искажающее сознание состояние, после которого человек уже не принадлежал самому себе полностью. Его не отпускала мысль о том, что Алби, мог потерять контроль. А если в какой-то момент безумие вырветя наружу, и он набросится на Томаса с непонятными обвинениями? Нил чувствовал, что должен пойти с ними. Его интуиция никогда не врала ему: она срабатывала редко, но безошибочно. И каждый раз, когда Нил пытался заглушить это внутреннее чувство и поступить наперекор ему, расплачиваться приходилось слишком дорого, так что теперь он знал — игнорировать его он больше не станет. — Эй, ты вообще слышишь? — окликнул Минхо, щёлкая пальцами перед его лицом. — Я говорю, нас ждут. Нил сначала не понял, о чём идёт речь, рассеянно уставившись на Минхо. Лишь через мгновение смысл догнал его. Он вспомнил, что Минхо созывал собрание Бегунов в Картографическом, настояв на том, что после всего, что произошло у Обрыва, им требовалось обсудить увиденное и пережитое. И всё же он прекрасно понимал, что, сколько бы они ни говорили, готовых ответов у него всё равно не было. Нил коротко выдохнул, уже делая шаги вперёд, в ту же сторону, куда ушли остальные. — Начинайте без меня. Я подойду позже. — Позже — это когда? — недоверчиво бросил Минхо ему вслед. Нил не обернулся. Он направился по коридору к узкой винтовой лестнице и наткнулся на Ньюта и Томаса, которые стояли на самой вершине. Они остановились в конце тёмного коридора, напротив второй двери справа. Ньют взглянул на Нила, словно что-то прикидывая, но в итоге решил ничего не говорить. Подойдя к двери, Ньют негромко постучал. В ответ изнутри донёсся приглушённый стон. Бывший Бегун осторожно приоткрыл дверь, и та откликнулась тонким скрипом, разрезавшим тишину коридора. Измождённый Алби, лежал в постели с закрытыми глазами. Ньют, подошёл к кровати и присел на табурет. — Алби, — шёпотом позвал Ньют. Затем повторил погромче: — Алби! Чак сказал, ты хотел видеть Томаса. Веки Алби, дрожа, поднялись, и в тусклом свете сверкнули багровые, вспухшие глаза. Он посмотрел на Ньюта, перевёл взор на Томаса, потом на Нила. Со стоном сел на постели, подвинулся так, чтобы опереться на спинку кровати в изголовье. — Да, — хрипло каркнул он. — Чак сказал, ты тут мечешься, как придурочный. — Ньют склонился над больным. — Что случилось? Тебе всё ещё плохо? Алби заговорил, дыхание со свистом вырывалось из его груди, и каждое слово давалось с таким трудом, будто забирало с собой неделю жизни: — Всё теперь... изменится... девчонка... Томас... я видел их... — Он на миг сомкнул веки, но тут же вновь открыл их, потом снова улёгся плашмя на спину и уставился в потолок. — Что-то мне худо. Нила не отпускало ощущение, что Алби сейчас попытается его выгнать — и это было худшее из возможного. Оставлять Томаса с ним было опасно. — Что ты имеешь в виду — ты видел?.. — начал было Ньют, но Алби внезапно заорал: — Я хотел видеть Томаса! Не тебя, не Нила! Томаса! Я требовал этого чёртова Томаса! — Ну и чёрт с тобой, дубина, — промолвил Ньют. — Вот он, здесь — можешь говорить. — Уйдите, — сказал Алби. Он лежал с закрытыми глазами и тяжело, хрипло дышал. — Что? Ни за что! — вырвалось у Нила громче, чем он собирался. Томас почувствовал себя как рыба, вынутая из воды и взглянул на Нила, который стоял чуть поодаль с хмурым лицом. Что Нил подумает обо всём этом? И ещё страшнее: что собирался ему поведать Алби? — Убирайтесь. — Но... — попытался запротестовать Ньют. — Вон! — срывающимся голосом завопил Алби, снова садясь на постели и подвигаясь, чтобы опереться на спинку кровати. — Пошли вон! Ньют вскочил с табурета и направился к выходу, по ходу взяв Нила за руку и увлекая его за собой. «Неужели они действительно уйдут?» — подумал Томас. Нил позволил Ньюту увести себя, не споря, лишь бросив короткий взгляд в сторону Томаса, и по тому, как была сжата его челюсть, становилось ясно, что ему это решение дается непросто. Ньют с грохотом захлопнул за собой дверь. Теперь Нилу придётся быть начеку, держать слух острым и реагировать на любой подозрительный звук, чтобы при первом же намёке на беду ворваться внутрь. И всё же Нил никак не мог понять, с какого именно момента ему вообще стало не всё равно. Когда он начал волноваться из за какого то Чайника, которого едва знал. Ведь поначалу Томас был ему совершенно безразличен. Нил не собирался ни опекать его, ни вмешиваться, ни тем более чувствовать ответственность. Но что то изменилось. Он не мог точно сказать, в какой момент это случилось, но теперь мысль о том, что Томас может остаться один на один с чем то опасным, вызывала у него чувство тревоги. — Думает, что когда придёт извиняться, я растаю и расцелую ему в задницу, — бурчал Ньют себе под нос, меряя коридор шагами и расхаживая туда и обратно. — Вот же гад… Нил стоял, прислонившись плечом к стене, иногда прислушиваясь, ожидая услышать за дверью хоть какой-нибудь звук, который дал бы понять, что происходит внутри. Но оттуда не доносилось ничего, кроме тишины. Но о чём Алби вообще мог хотеть говорить с Томасом наедине. Вряд ли он собирался отчитывать его за глупый поступок или читать нотации — для этого не требовалось запирать дверь и выгонять всех остальных. Мысли крутились по кругу, цепляясь друг за друга и не давая покоя. Перед внутренним взором всплыли слова, брошенные Алби бессознательно: «Всё теперь… изменится…» Нил уже слышал эту фразу раньше. Из других уст и в других обстоятельствах, но с тем же самым оттенком обречённости. Какая же это была мерзкая фраза, как предвестник чего-то необратимого. Если бы существовала возможность стереть эти слова навсегда, он сделал бы это не раздумывая. Его раздражение нарастало, и его выводило из себя буквально всё: закрытая дверь, тянущееся время, собственная беспомощность и то, что он снова оказался в ситуации, где должен был просто ждать. Нил дёрнул плечом и почувствовал тот самый ебучий тик на затылке. Это было верным признаком того, что терпение подходит к концу. Но что скрывалось за его словами о девчонке и Томасе, когда он говорил, что видел их? — Алби! — раздался крик Томаса. Нил распахнул дверь и влетел внутрь, но увиденное заставило его на секунду застыть. Алби корчился на постели, судорожно хватаясь руками за собственное горло. Оттуда вырвались булькающие, придушенные звуки. Ноги парня задёргались, он перекатился на бок, потом на другой, заметался, забился — словом, вёл себя так, будто кто-то другой, не он сам, пытался его придушить. Язык вывалился изо рта, и Алби раз за разом с силой вонзал в него зубы. Бегун рванулся к Алби, обхватив его за плечи и, навалившись всем весом, прижал содрогающееся тело к постели. В комнату вбежал Ньют и гаркнул Томасу, чтобы тот хватал Алби за ноги. Сам он тут же вцепился в его руки, которыми тот сдавливал собственную шею. — Отпусти! — крикнул Ньют, стараясь оторвать ладони Алби от горла. — Ты же сейчас, на фиг, прикончишь себя! Томас попытался последовать его приказу, но ноги Алби колотили во все стороны, так что приблизиться было невозможно. Томас получил удар пяткой прямо в челюсть — от боли, казалось, череп взорвался. Он отступил, потирая ноющую скулу. — Делай на хрен, кому говорю! — заорал Ньют. Томас собрал всё своё мужество и прыгнул сверху на корчащегося Алби, прижимая обе его ноги к матрасу. Руками он обхватил больного за бёдра. Наконец, дюйм за дюймом, Ньюту удалось отвести пальцы Алби прочь от шеи и плотно прижать их к груди оказывающего яростное сопротивление пациента. Тело Алби дёрнулось ещё раз, другой, третий, выгибаясь дугой, но в конце концов успокоилось, застыло; прошло ещё несколько секунд — и вот он лежал тихо, дыхание восстанавливалось, глаза вернулись в свои орбиты и застыли. Ньют выждал целую минуту, прежде чем медленно ослабить хватку и осторожно отпустить его руки, словно опасаясь, что стоит сделать это раньше и всё начнётся снова. Нил последовал его примеру, так же неторопливо встал выпрямившись и отступил на шаг, не сводя глаз с Алби. Томас сделал то же самое. Взгляд Алби стал осмысленнее, но всё равно он выглядел, словно вот-вот провалится в забытьё. — Простите ребята, — просипел он. — Не понимаю, что произошло. Словно... ну, словно моё тело мне не подчинялось, было под чьим-то контролем... Простите... — Ничего себе, прости тут его... — проворчал Ньют. — Ты же чуть на хрен не задушил себя! — Говорю же, это был не я, — пробормотал Алби. Ньют с досадой вскинул руки. — Что значит «не ты»? — Ну, не знаю!.. Не я. — Вид у Алби был озадаченный. Похоже, Ньют махнул рукой на попытки сделать хоть сколько-нибудь вразумительный вывод из слов Алби. Он сгрёб в охапку одеяла, свалившиеся с кровати, и накинул их на больного. — Дрыхни давай, а как проспишься — тогда поговорим. Алби едва заметно кивнул с закрытыми глазами. Как раз когда ребята переступали порог, Алби на краткий миг открыл глаза и произнес: — Поосторожней с девчонкой. — И сомкнул веки. Ньют бросил на друзей вопросительный взгляд, но те, пожали плечами, ответив ему тем же. — Ладно, — шепнул Ньют. — Э-э... Нил? — позвал Алби, на этот раз даже не поднимая век. — А? — Как следует охраняйте карты. — Алби отвернулся, и его спина красноречиво давала понять, что разговор окончен. Они вышли из комнаты и тихонько закрыли за собой дверь. — Что значит, все уволились? Ребята пошли к Берлоге, где всё ещё лежала в коме новоприбывшая. — Всё именно так и должно было быть, Ньют, — ответил Минхо, скрестив руки на груди. — Все Бегуны отказались. После того как Алби ужалили, никто не спешит обратно в Лабиринт. Я понятия не имею, что, чёрт возьми, нам теперь делать. На койке у стены лежала новоприбывшая. Нил видел девушку впервые и на мгновение задержал на ней взгляд. Она была худощавой, но не миниатюрной, примерно пяти с половиной футов ростом, на вид лет пятнадцати или шестнадцати. Чёрные, как вороново крыло, волосы разметались по подушке, контрастируя с бледной, жемчужно-белой кожей. Казалось, будто она просто спокойно спит и может проснуться в любую секунду. Грудь мерно вздымалась и опадала в такт дыханию. Ньют провёл рукой по волосам, отчего они встали дыбом, но был слишком занят, чтобы поправить их. Без Алби всё навалилось на него одного. Он держит на себе весь грёбаный Глэйд. — Ньют… — выдохнул Нил, встречаясь с ним взглядом. — Мы с Минхо возьмём всё на себя. Будем работать полный рабочий день, без перерыва. — Что? А как же ваши травмы? Вы ещё толком не успели поправиться, — возразил Ньют, качая головой. Он снова закусил губы, привычка, которая выдавала его всякий раз, когда он нервничал. — Вы единственные Бегуны, кто понимает, что делает, — продолжил он, уставившись куда-то в пол. — Если с вами что-то случится… чёрт, — он оборвал сам себя, шумно выдохнув. — Не будем делать поспешных выводов. Когда она очнётся, узнаем, что ей известно. Кто-то здесь должен знать все ответы. Томас встал с места, где всё это время просто сидел, молча слушая, и без слов направился к выходу. — И куда ты идешь? — спросил Нил, глядя на удаляющуюся фигуру. — Обратно в Лабиринт. Бегуны переглянулись между собой и выбежали следом за ним.