Oz: Dorothy's Return

Дороти последние несколько лет стала чувствовать себя странно. Особенно это ощущалось после случившегося инцидента с ураганом. Дороти отказывалась выходить на улицу, заниматься огородом, с неохотой ходила в школу. Период адаптации проходил медленно и с переменным успехом. Но Эмили знала свою племянницу. Ещё когда были живы родители девочки, они часто гостили у Гейлов и привозили с собой Дороти. Девочка с малолетства была приучена к хозяйству, любила животных. Земля Канзасских степей и пустырей придавала ей сил. Это был её дом. Но после урагана, забравшего жизни родителей, Дороти погрузилась в тоску. Её таскали как игрушку: то в больницу, то в детский дом, то к психологу, то к воспитателям. Ураган пронёсся не только физически наяву, но в душе девочки. Буря эмоций от ярости, отчаяния и тоски до траура и смирения полностью истощили Дороти. Так что после удочерения, она едва ли могла обращать внимания на что-либо ещё, кроме своего четвероногого друга и на те же прерии, так сильно напоминавших ей её старую деревню. Она иной раз могла выйти в поле, сидеть в высокой траве и просто слышать шелест, вопль ветра и копошение насекомых. Эмили и Генри её находили несколько раз в поле, но девочка всё равно предпочитала побыть одной. Ураган отнял то ощущение спокойствия, уединения и умиротворения, что царило в её родном. Деревня была крохотным, нетронутым уголком рая. — Может скучает? - Эмили. - Или это всё из-за переезда? А может и от того и другого... — Дай девчонке оправиться. Ей в разы хуже, чем нам. - сказал Генри. — Знаю, Генри... Да вот что нам делать? Как ей помочь? Только отмучались с опекой, а тут... Ну, родителей мы ей не заменим, конечно, но... Ох, Генри. Самой неспокойно на душе. Если бы я была рядом, то... — Не вини себя. Кто мог это предвидеть? А будешь думать об этом всё время, так вообще с ума сойдёшь. Смерть и так уже побывала в нашем доме. Генри обнял свою жену за плечи и притянул к себе. Он чувствовал, как она вот-вот заплачет, но сдерживается. Похороны прошли совсем недавно, тихо и без лишних глаз. Сколько времени пара убила на то, чтобы спасатели нашли останки их близких людей. Но больше всего Эмили и Генри волновались за племянницу. Когда её нашли в поле вместе с Тото, девочку сразу увезли в реанимацию. А потом госпитализация, выписка, детский дом, сбор документов на удочерение и прочие проблемы, обвалившиеся на плечи опекунов. Только Тотошку вся эта бюрократия обошла. Он просто ждал свою хозяйку, скулил по ночам, укутавшись в платок, от которого остался знакомый запах Дороти. Оставалось только понять, как быть с девочкой. Врачи советовали дать время на адаптацию, не тревожить по пустякам. Но ожидание сжирало изнутри и Эмили и Генри. Тётя старалась вести себя обыкновенно, всячески давала понять, что в её доме девочке рады. Дороти потихоньку шла на поправку. Но впереди было ещё одно испытание — новая школа. Перевод прошёл быстро, а вот привыкание длилось долго. Дороти сильно отличалась от самой себя до трагедии. Раньше она с лёгкостью находила общий интерес со своими сверстниками, знакомилась с другими детьми. А теперь она лишний раз старалась не подходить к кому-либо. Конечно, Дороти приходилось привыкать к новому коллективу, у неё даже построились хорошие отношения с одноклассниками. Но едва ли можно было назвать это дружбой. Обычное непримечательное общение. Впрочем, могло быть и хуже. Пару раз девчонки спрашивали Дороти про родителей, но та лишь немногословно отвечала: — Я живу с тётей и дядей. Они моя семья. Мало помалу Дороти менялась. Она чувствовала себя намного лучше и в ней вновь зародилась жизнь. Эмили и Генри подумали, что занятие на ферме замотивирует девочку и она так сможет отвлечься от навязчивых мыслей. По-началу Эмили между делом говорила о рассадах, об урожая и посадке новых саженцев на участке. — Лето будет жарким. Вот не знаю, как выживут мои саженцы. И ягодки купила, и яблоневое дерево, и зелень. Вот ещё цветов наберу и посадим под окнами. После того, как Эмили сходила на ярмарку и купила цветы в горшках, так на следующий день они были посажены под окнами в клумбы. Женщина застала Дороти рано утром за посадкой цветов. Она ничего ей не сказала, просто улыбнулась и пошла по делам. Генри, в свою очередь, потихоньку приобщал Дороти к помощи в починке. То попросит подержать доску, то принести гвозди, то наточить свёрла. Дороти и сама стала приучаться использовать инструменты. И старое крыльцо было быстро отремонтировано. Дороти погрузилась в хозяйство, ухаживала за животными, растениями. Чего-чего, а тяга к природе и к единству с ней всё же остались в душе девочки. Конечно, она, как и практически любой подросток, бунтовала и всё больше проводила время с ребятами со школы, но успокаивало Эмили и Генри то, что их девочка вновь расцвела. Прошло уже порядком больше четырёх лет, хотя Дороти предпочитала округлять до пяти. Она уже стала взрослой девушкой и заканчивала школу. Но в последнее время она Дороти вновь стала чувствовать себя как-то по-другому. Силы никуда не ушли, она как обычно вела себя оживлённо, помогала тёте и дяде, виделась с друзьями. Но некое чувство тревоги или волнения вновь стало посещать разум девушки. Один раз она видела кошмар. Она стояла в бесконечном поле, в высокой траве, высунув свою голову к небу. Это поле колыхалось от сильного ветра, небо над головой девушки почернело. Дороти бежала прочь от чего-то. Её ноги несли её к видневшемуся отчему дому. Позади слышен был свирепый вопль, завывание ветра и грохот. Ураган огромным столбом нёсся на девушку, срывая с земли траву и расчищая путь. Дороти пулей влетела в дом, заперлась и схоронила свою душу под кроватью. Дом взлетел резко, мебель внутри затряслась, падая с грохотом на старый пол, пробивая его и оставляя трещины и вмятины. Посуда полетела вниз и с грохотом разбивалась. Зеркало лопнуло в этот же миг. Дороти, боясь быть раздавленной диваном, вылезла и стала центром всего происходящего хаоса. Будто осколки, щепки, обломки кружили вокруг неё. Девушка сидела, как из-за ветра вместе с кирпичами и фундаментом срываются стены, рвутся обои. Зеркало и стёкла окон лопнули, и со звонким скрежетом осколки закружили. Большая часть из них прилетело прямо в Дороти. Они впились в её кожу, разрывали лицо, оставляя раны с сочившейся алой кровью. Пару осколков прилетели ей в глаза и ослепили девушку. Она кричала от боли, отмахивалась от осколков и прочего мусора. Дом вокруг неё полностью разрушился, ветер свирепствовал и кружил обломки вокруг жертвы. Дороти чувствовала осколки в глазах, но всё ещё могла глазницами видеть творящийся хаос. Она устремила свой взгляд наверх. В ворохе урагана проклёвывал яркий свет. Она потянулась к нему, чувствуя, как растворяется в лучах. Как одежду срывает ветер, как её волосы отрывают с луковицами с головы, как кожа срывается слой за слоем, обнажая мышцы. Они отцепились от костей и от девушки остался лишь скелет, сгораемый от света. Её череп сиял в лучах солнца. Она издала последний вопль, прежде чем полностью сгореть. Дороти вскочила с кровати, упав на пол. Она ощупывала себя, проверяла кожу, волосы, глаза. По телу прошлась холодная дрожь, в голову ударила острая и жгучая боль, сменявшиеся холодным оцепенением, на миг парализовавший весь мозг. Дороти вцепилась руками в голову, скорчилась от боли и ждала. Ждала, когда отпустит эта боль. Тотошка вошёл в её комнату, прижался к хозяйке и стал облизывать ей лоб. Дороти почувствовала облегчение, опустила руки и лежала так до утра, в обнимку с Тотошкой. Сложно было сказать, что стало предпосылкой таких кошмаров. Дороти сперва думала о том, что её всё преследуют воспоминания о прошлом. Но подобные кошмары её уже давно не посещали с того момента, как она стала поправляться. "Быть может это была ремиссия? Я же прошла лечение." - думала про себя Дороти. А после она размышляла о том, что сходит с ума. "Но с ума ведь по одиночке сходят, верно? " - думала Дороти. Но она и сама не могла до конца понять, что с ней происходит. Иной раз, в глубоких раздумиях, Дороти пыталась вспомнить что-то ещё из прошлого. "Было же. Да было... Я должна это помнить..." - мелкнули мысли в голове девушки. В голове всплывали размытые картины: упавший дом посреди поляны с синими и голубыми цветами. Коротышки, примерно с ростом девочки, собрались вокруг и шептались. И прекрасная высокая девушка, светлая, белая, точно снег. Её голос был низковат, но столь нежен, что ненароком можно было представить, будто с вами говорит ангел или божество. Дороти хотела вспомнить ещё, но всякий раз испытывала сомнения. Она боялась вновь погружаться в тот злополучный день. Мелькавшие в голове яркие воспоминания, будто из другого измерения, были не то сном, не то предсмертным видением, в котором девочка боролась за жизнь. От раздумий оставались лишь пустота и неопределённость. Впрочем, стоило ли забивать этим голову? Дороти думала лишь об одном — забыть всё. Забыть об этом, забыть... Дороти стояла так около забора, далеко-далеко от своего посёлка. Забор это, выглядел хлипким: воткнутые в землю старые, срубленные ветви деревьев, соединённые между собой колючей проволокой. Тот день был пасмурным, поднялся густой туман. Дороти нырнула в белую пелену и прибежала к этому одинокому забору. Он был границей между поселением и дикими землями. Девушка стала частенько сюда приходить, побыть наедине. Но в этот раз с ней прибежал Тотошка. Дороти не хотела, чтобы он пролез под забором, который и так казался ненадёжным, но Тото был тем ещё упрямцем. Он чувствовал всё то, что чувствовала его хозяйка. Если бы этих двоих разделили, то они сильно тосковали б друг без друга, ощущая горечь разлуки. Единство человека с собакой — особый симбиоз. Оба образуют крепкую связь. Разные, но такие близкие. Потому Тотошка всегда был рядом с Дороти. Даже в этот момент, не до конца понимая намерения девушки, пёс просто находится рядом. Дороти смотрела на забор, на пейзаж за ним: скрытые туманом степи, холмы, лес и горы. Вид этой красоты был жутковат, непрогляден. Там протекала неширокая река и всегда, после дождя, поднимался туман, скрывающий опасные и неведомые красоты. Дороти всё думала, что же таится там, за оградой? Неужто природа сильно отличается от того куска земли, где она стояла. Но неопределённость не позволяла девушке лицезреть то, что таится в тумане. Боязнь увидеть нечто страшное, столкнуться с опасностью. В детстве ей и всем детям наказывали не выходить за ограду. Зачем совать нос туда, куда не следует? Зачем идти в неведомые места, если здесь, дома, безопаснее? Дороти чувствовала некую иронию в этих размышлениях и взаимосвязи. Вот если бы она рискнула переступить через себя и нырнуть туда... Нет. Всё ещё страшно. Холод прошёл по её телу, мурашки покрыли кожу от плеч до пят. Дороти обернулась и вместе с Тото пошла прочь. — Не сейчас... Не сегодня... - сказала Дороти вслух. — Они тебя ждут. Девушка вытаращила свои глаза и посмотрела на Тотошку. Но тот лишь гавкнул. Лишь на мгновение она обернулась на забор. Слегка покрутила головой, будто бы выбив из неё оставшиеся сомнительные мысли и пошла прочь. Дороти, уходя от того места, потихоньку забывала эту прогулку. Как и прошлую, и позапрошлую. Забыть, всё забыть...