Грань

10 сентября

      Оглядываясь, Эва теребила в руках автобусный билет. Дипломы, развешанные на стенах, медали и статуэтки на шкафах. Кабинет с ужасно неудобным стулом для посетителей был ее последней надеждой.       Мужчина лет пятидесяти, сидящий на кожаном офисном кресле, выпрямился. Он отложил дело Исмана в сторону, сложил руки в замок и сквозь линзы очков посмотрел на нее усталым взглядом.       — Мисс Браун, «не сработался» — это доказательство, притянутое за уши. Мы ради вас все-таки проверили его последнее место работы и не нашли ничего вещественного.       Кажется, она окончательно достала Роджера, следователя, ведущего дело Исмаан. Теперь сам начальник полиции по Квинсу взялся за нее.       — Это не самоубийство. Он не мог.       Эва утерла слезу, покатившуюся по щеке. Мужчина вздохнул, закатывая глаза.       — Я не хотел так с тобой, девочка, но придется. — Он нахмурился, на лбу показались глубокие морщины. — Мы закрыли дело. Твой брат, вероятно, не выдержал реальной жизни. Он, как и многие детдомовские, начал потреблять, залез в долги и решил покончить с собой.       Она сжала руки на коленях. Каждое слово мужчины, так уверенно и безэмоционально перечисляющего факты, било прямо по нервам. Исман был не такой. Даже на пустой дороге он дожидался зеленого сигнала светофора. А тут... наркотики?!       — Исман учился на медицинском. Он хотел спасать людей! Он точно не мог… — С каждым словом голос повышался. Она была готова кричать, лишь бы услышали. Мужчина сощурился и поднял руку, призывая остановиться.       — Довольно, мисс Браун. Будут вещественные доказательства — приходите. Генри, кто там дальше?       Эва еще несколько секунд осознавала, что все, это конец. Сзади послышалось покашливание. Она медленно встала со стула, задерживая презрительный взгляд на старике, и, развернувшись, вылетела в дверь. Столкнувшись плечами с входящим в кабинет мужчиной, даже не извинилась. Его пучок кудрявых волос подпрыгнул. Улыбнувшись, он поспешно отступил назад, пропуская. Она бросилась на улицу.       Уже стоя под палящими лучами солнца перед зданием бесполезной полиции, она пообещала, что доберется до правды. Любой ценой.

      Настоящее время

      Двойной американо никак не помогал Амену взбодриться. С самого детства живя по строгому режиму, он привык к продуктивности в первой половине дня. И сейчас, даже как следует выспавшись, ему было тяжело всю ночь проводить за работой. Он перечитывал отчеты по несколько раз, но смысл ускользал. А любая пауза вызывала зевоту. Амен даже подумал о том, чтобы купить в кабинет кофемашину.       Мимолетно глянув на переднее сиденье, он ухмыльнулся, вспомнив сидящую там вчера девушку. Даже на допросах многие сидели спокойнее, чем она на мягком кожаном сиденье Лексуса, но рядом с ним. А как села назад — расслабилась, даже чуть не заснула, перестав тереть болящую руку.       Звонок прервал тишину, и Амен напрягся, ставя стаканчик в держатель. Тизиан старался не звонить по вечерам.       — Да?       — Та самая «Не помешает делу» накатала на тебя анонимное сообщение в участок, — друг зашелся в смехе. Кажется, Амен услышал даже похрюкивания.       Он забарабанил пальцами по рулю, стискивая зубы. Дело может сорваться, если в него вмешается хоть один недалекий полицейский.       — Ты разобрался? — Амен постарался сохранить спокойный тон, но мысленно он уже трижды въехал в задний бампер ползущей впереди машины.       — Естественно! — провозгласил друг и, успокоившись, серьезно спросил: — Так что ты будешь с ней делать?       — Еще не решил.       Тизиан хохотнул:       — Мне уже жалко эту бедолагу, держи в курсе. — он отключился, и Амен, матерясь, кинул телефон на то самое сиденье.       Варианты были. От «вытрясти всю дурь» до «посадить» до окончания расследования.       Он пытался по-хорошему. Сделал даже больше, чем нужно было для защиты гражданской. Засадил торчка с мойки, увидев на камерах, что она спрашивает контакты дилеров, приставил Агнию, по синякам и разбитому колену поняв, что девчонку даже успели припугнуть. А она все лезла. И главное — знала, кому и какие вопросы задавать.       Каждую ее смену от Агнии прилетали новости. Браун излишне много спрашивала. Про Майка, про других сотрудников, потребляли ли они что-то, о гостях в ВИП-комнатах, и на сладкое — Реммао. Вопросы общие, но если Реймсс заикнется о них брату, то девушка повторит участь своего.       Надо с ней поговорить. Совсем запугать, если понадобится, чтобы ушла сама.       Амен зашел через черный вход. До открытия бара оставалось пять минут. За дверьми громыхала музыка, и он вспомнил, как сам в двадцать любил ходить по подобным местам.       А потом к похмелью прибавлялась затрещина от отца — он вновь почувствовал ту головную боль, и теплое чувство ностальгии пропало.       Он остановился, убирая пару белых волос Адама с костюма. Пробившийся сквозь музыку непонятный шум сзади привлек внимание. Медленными, тихими шагами он направился обратно в коридор и прислушался. Послышался лязг металла. Звук раздавался из женской раздевалки.       Встав перед дерью, он приготовился ворваться, но не успел. Та распахнулась, ударяясь о стену. С потолка посыпалась штукатурка. Перед ним возникла напуганная Браун. Позади нее не было ни следов драки, ни кого-либо. Растрепанная, с растекшейся под глазами тушью, она сдавленно дышала, открывая и закрывая рот. А потом попыталась протаранить его и сбежать.       Естественно, не смогла. Амен мгновенно обхватил ее за талию, отрывая от пола и прижимая ближе к себе. Так, чтобы у нее точно не получилось куда-нибудь ему заехать. Сделав несколько шагов, он зашел в помещение с брыкающейся девушкой. Ногой пнул дверь, и та захлопнулась.       — Отпу… — Амен моментально перехватил ее талию одной рукой, а второй прикрыл рот ладонью. — Только попробуй укусить — и я его заклею.       Правда, скотч в женской раздевалке он вряд ли нашел бы. Она замычала, яростно заколотив руками по нему. Она попадала по груди, плечам. Наносила слабые удары, но тянулась выше, к лицу.       — Браун, блять! Успокойся наконец, и мы просто поговорим.       Он почувствовал, как она вздрогнула. Слезы с ее глаз продолжали катиться, стекая по его руке и моча манжету рубашки, но сама девушка застыла, панически бегая по его лицу глазами.       — Просто поговорим, Эвтида. Я тебя отпущу, как только увижу, что ты успокоилась.       Амен смягчил голос, всматриваясь в наполненные смесью боли и ужаса зеленые глаза. Он перечитывал отчет Агнии о ней. Тихая, отстраненная, неуверенная в себе восемнадцатилетняя девушка, которая решила поиграть в детектива. Еще в начале Агния предлагала ее потихоньку уволить, чтобы не путалась под ногами. Но тогда она и не отсвечивала, и Амен лишь махнул рукой. Теперь пожинал плоды ошибки.       Медленный кивок, и он аккуратно убрал руку со рта, отпустил ее талию и сделал шаг назад. Видя, как она дергается в сторону вешалок и достает перцовый баллончик, он не сдвинулся с места. Он даст ей почувствовать себя хозяйкой ситуации. На первый раз.       — А вот теперь… мы поговорим. — На дрожащих ногах поставила она условие.       Он усмехнулся. На доли секунд пронеслось уважение к ней. С подобной глупой храбростью он встречается впервые.       — Хорошо, если тебе так спокойнее. Одно но. — Амен кивнул на откинутый предохранитель. — Если ты распылишь эту херню в вашей кладовке, мы оба тут подохнем.       Она моргнула и все равно направила баллончик ровно на него.       Он собирался с мыслями, думая, как начать, чтобы бесбашенная не распылила перцовку. Взгляд зацепился за не до конца закрытую железную дверцу.       — Шкафчик? — Девушка утвердительно дернула головой. — Что там?       — Ты знаешь! — она почти мгновенно выкрикнула обвинение.       Амен приподнял бровь. Аккуратно уточнил:       — И с чего бы, если я только что пришел?       Она напряглась. Отошла на несколько шагов назад, к двери, и взялась за ручку.       — Ты мне угрожал, тогда, у подъезда. Я… написала на тебя в полицию, и ты… — она запнулась, — сказал, чтобы меня снова запугали.       Амен следил за каждым ее действием. Был готов броситься и вновь схватить, только в этот раз затолкать в машину и привезти в участок. Стало душно, расстегнув несколько верхних пуговиц рубашки, он постарался правильно подобрать слова:       — Во-первых, я попросил… или предупредил. Во-вторых, если ты думаешь, что полиция реагирует на каждое такое сообщение, еще и так быстро, то ты сильно ошибаешься. И в-третьих, Эвтида, если бы я хотел тебя запугать, то не подсылал бы кого-то или что-то. Я и даже не стараясь справляюсь неплохо, как вижу.       Она молчала, нахмуренно смотря в ответ. Сглотнула, качая головой. Амен продолжил.       — Ты сама знаешь, что у меня была, и не раз, возможность сделать с тобой все что угодно. Я облегчу тебе задачу. Знаю, для чего ты здесь. Исман Браун. И я на твоей стороне.       Сейчас Амен видел перед собой загнанного в угол зверя, смотрящего в глаза своей смерти. С такими людьми ему всегда крайне сложно работать. Чаще он сам начинал злиться из-за того, что они не шли на контакт, и вскоре понял. Таких, тех, кого нужно выслушать и понять, лучше отдавать более мягкосердечному Тизиану. Сейчас же он сам не понимал, почему настаивает на диалоге, а не избавляется от проблемы как обычно бывает.       Она опустила руку с ручки двери, неуверенно направилась к ящикам, еще загнанно смотря на него, и, порывисто выдохнув, открыла железную дверцу.       — И что? Тебе просто довериться? — она потянулась, чтобы достать лежащую внутри смятую комом бумагу.       Он подошел к ней, перехватил руку, задерживая в воздухе. Другая, с баллончиком, дернулась, но девушка остановилась.       — А ты попробуй, терять уже нечего. Просто расскажи, не трогай.       Она отдернула руку и замялась. Осмотрела ящик, раздевалку, наконец уставилась на него.       — Мне подбросили объявление о пропаже Исмана. Написали: «Хочешь за ним?»       Амен кивнул. Реммао может не остановиться на записке, если она продолжит привлекать его внимание.       — Тебе нужно уволиться. Уехать, и подальше. На пару месяцев в глушь будет лучше всего.       — Нет, — она нагло оборвала его. — Я буду здесь. И буду дальше искать виновного. Я пойду в полицию с этим. Они просили доказательств — я нашла. Начнется дело, и меня включат в защиту свидетелей, и я…       Амен перебил ее, осматривая шкафчик:       — Все, я понял. Ты и впрямь хочешь за братом. Ты слишком веришь тем, кому важна статистика, а не раскрытие преступления. — Она замолчала, прикусывая губу.       Даже если отпечатки еще сохранились, в полиции о них промолчат. Прикроют того, кто приносит им кругленькую сумму.       — Да кто ты, черт возьми? Что тебе надо от меня?!       Он колебался несколько секунд, но все же тихо ответил ей:       — Заинтересованное лицо. Пострадал не только твой брат. — Амен не рассказал главную деталь, но об остальном врать не стал.       Недоверчиво глядя, она обошла его вокруг. Сцепленные руки на груди, медленные, задумчивые шаги — она еще сомневалась, но он уже видел, что смог достучаться.       — Я не уйду отсюда.       И снова она нагло гнула свою линию. Амен устало потер глаза. Пятичасовой сон плохо сказывался на его терпении. Мысль пришла быстро, но он несколько раз ее обдумывал.       Как там? Не можешь остановить — возглавь?       — Хорошо. Предлагаю сделку. Ты становишься моими глазами и ушами. Взамен — твоя безопасность.       …осталось придумать, как.       — Я уже пыталась… ничего не узнала.       Она села на лавочку. Амен уже хотел сказать что-то в духе «Если бы ты что-то узнала, то они бы не играли в эти игры», но ее взгляд снизу вверх… разочарованный в себе, остановил. Он прекрасно понимал это чувство.       — Я дам тебе пару уроков.       Телефон в кармане брюк завибрировал.       Я не могу дописаться до Браун, ее нет на смене

Она со мной

      Еще живая?       Амен закатил глаза, убирая телефон. Агния была одной из лучших, но, как и Тизиан, подкалывала его по поводу и без.       — Поправь макияж и иди, скажи, что задержалась. Никому ни слова о том, что было в этой комнате.       Эвтида обернулась к зеркалу и тихо выругалась, взяла влажную салфетку с верхней полки шкафчика и, часто поглядывая на него через зеркало, принялась вытирать кожу под глазами.       Несколько раз пробежавшись глазами, он не смог найти ничего, что подошло бы для того, чтобы безопасно доставить бумагу экспертам.       — Подожди. Я до машины. Запрись, впустишь только меня.       — Зачем? — Она стерла следы недавней истерики, переделала хвост. Мелкие пряди волос рядом с лицом начали виться, аккуратный нос и щеки еще были покрасневшими.       Смотря на нее, Амен был уверен: если бы ее брата не втянули, она стала бы прекрасной первокурсницей, разбивая сердца молодых парней налево и направо, отрывалась бы на полную. Точно не прозябала бы на окраинах Квинса.       — Заберу улику на экспертизу. Жди.       Вернувшись с листом из ежедневника в кармане, обернутым другим, Амен стукнул в дверь костяшками пальцев.       — Это вы? — из-за двери послышалось шевеление и тихий голос.       — Давай быстрее. — Амен оглянулся на дверь в главный зал: та трепыхалась от сквозняка и действовала ему на нервы.       Эвтида запустила его.       — И называй меня на «ты».       Она молча кивнула, и Амен быстро вошел, сразу приступая к делу. Он аккуратно подхватил чистой бумагой оттопыренный уголок объявления, положил его на другой лист и обернул, стараясь не примять. Следя за манипуляциями, она стояла слишком близко. Амену нужно было поскорее доставить улику в лабораторию и вновь заняться перекапыванием бухгалтерских отчетов бара.       — Эвтида, иди…       — Эва. Иду работать. — Она поджала губы, безотрывно смотря на его руку.       Амен покачал головой. С этой головной болью он еще намучается.