Зависимость

Просторная камера без окон с толстыми стенами из свинца и такой же дверью. Две комнаты, восемь стен, отдельно ванная. Роскошная дизайнерская мебель. Свежий кофе с десертом перед завтраком. Десерт каждый день новый. За двадцать два дня ни разу не повторялся. Огромный телевизор на всю стену, двести шестьдесят четыре канала на любой. Ежедневная свежая пресса, книги на выбор, интернет с настройкой "исключительно просмотр страниц", возможность заказать любую вещь, доставят в самые сжатые сроки. Однажды Солдатик от нечего делать заказал бутылку коллекционного виски за 70 000 долларов. К его удивлению, им запрошенное доставили в тот же вечер. Выпивку приносят умеренно. В наркотиках отказывают. Гражданский гардероб в тёмных тонах. Простая, но при этом баснословно дорогая одежда от всяких брендов. Сам Солдатик предпочитает попроще. Роскошное пятиразовое питание лучше, чем в любом пятизвёздочном отеле прошлого века, в котором Бенджамину довелось побывать. Каждый день новые кулинарные изыски. Завтрак, обед, ужин и два перекуса приносят чётко по часам. И полное одиночество, изоляция, отсутствия тактильного и сексуального контакта с горячим человеческим телом. Грёбанная золотая клетка. На третью неделю своего заточения Солдатик на стенку лезть готов от неудовлетворённости. Внешне он выглядит ровно. В то же время, в его внутреннем мире бушует шторм. Последнюю неделю он особенно плохо спит, часто просыпается по ночам, истязаемый воспоминаниями-кошмарами об ужасах плена, о чудовищных пытках... Обычно Бенджамин это контролирует. Он привык справляться с демонами прошлого, закидываясь веществами до беспамятства и находя горячее, на всё согласное тело, с которым можно предаться этому самому беспамятству. Его персональная, суровая мужская медитация. То, что помогает не думать и просто быть в моменте. Но прямо сейчас колёса ему недоступны, алкоголь сильно ограничен, а шлюх ему поставлять отказались. Ему так хреново, что он даже соглашается на онлайн-сеанс со специалистом, каким-то баснословно дорогим мозгоправом, к которому очередь на приёмы расписана на год вперёд. Заперший его в клетке Хоумлендер хорошо заботится о здоровье своей любимой игрушки, но прописанные Солдатику таблетки не помогают, просто не действуют на его организм. В один из таких эпизодов мучительной бессонницы ему наносят визит. Когда он лежит в постели, неспособный уснуть после очередного кошмара, тяжёлые двери впервые за три недели открываются, впуская в камеру визитёра. В полумраке Хоумлендер идёт к нему так тихо, будто крадётся. Он одет в гражданское, в светло-серую кофту и джинсы. Он ступает осторожно, чтобы не нарушать тишину. Под его весом проминается кровать, когда он садится, протягивает руку и касается щеки своего отца. - Мне жаль. Жаль, что всё так сложилось... жаль, что ты страдаешь. - Пошёл ты... маньяк безумный. Оскорбление получилось слабенькое, на троечку из десяти в личной оценочной шкале Солдатика. После кошмара, в котором его с головой окунали в кислоту, сил ругаться нет. И совсем нет сил отстраниться от тёплой ласкающей ладони. Тело Солдатика, жалкое, зависимое, оголодалое, жадно льнёт к ласке, к первому за продолжительное время тактильному контакту, и плевать его телу, кого... Это ебучая зависимость. Одна из тех, что есть в листе МКБ. От злости на собственную слабость Солдатик сжимает зубы, но так и не находит сил оттолкнуть, ударить, разорвать этот физический контакт. Он устраивается поудобнее, переворачивается с бока на спину. Он позволяет своему извращённому отродью зайти дальше: трогать его лицо. Нежно и медленно целовать его щёки и шею. Гладить его бока, торс и бедренные косточки. .... Тяжело дыша от возбуждения, он бьёт Хоумлендера по лицу за то, что у него самого на это стояк, и всё ещё не отталкивает от себя, несмотря на то, что начинает нервно вертеться и кривиться в отвращении. Бьёт ещё раз. Тонкая струйка крови стекает из разбитого носа его жертвы. Хоумлендер усмехается, нависая над ним. Прекращает трогать. Хоумлендер зол. - Ну же... Расслабься, папочка. Я знаю, что у тебя зависимость от секса. Тебе, наверняка, было здесь очень-очень одиноко. - Нахуй иди, пидар крашенный. - Я знаю, что тебе это нравится. Не именно я, к сожалению, а сам по себе процесс. - Джон склоняется, нежно трётся носом о его нос. Солдатик мог бы его ударить головой, но почему-то не бьёт. Тогда есть вероятность, что единственный источник тактильного контакта действительно уйдёт. Оставит его снова в одиночестве на многие неделе, а он... отвратительно это признавать даже мысленно: он всё ещё не насытился. - Позволь о тебе позаботиться? - уговаривает Хоумлендер. - Пожа-луйста... Его лишённая перчатки, тёплая рука вновь касается Бена. Кончики пальцев нежно поглаживают по щеке. - Всего лишь немного заботы. - продолжает этот болтливый гад. - Я не сделаю ничего, от чего бы пострадало твоё мужское эго. Молчание буду считать за согласие. Это слишком соблазнительно, чтобы не согласиться. Ему даже ничего не нужно делать, не нужно торговать гордостью, наступать себе на горло и говорить сучёнышу что-то незаслуженно ласковое. То, что Солдатику необходимо, как воздух, само без всяких унижающих достоинство просьб с его стороны идёт к нему в руки. Соблазн слишком велик, чтобы отказываться. Джон частично прав. Ему действительно важен процесс... но не всё равно с кем. У него имеются предпочтения. Он предпочитает дамочек постарше, милф или совсем зрелых. Также ему весьма приятны бабы, которые его хотят - он всегда готов, и недоступные. Пару раз по пьяни и под наркотой случались мужики в результате групповушек. Не такие как Джон хуесосы, а настоящие крепкие парни. С которыми не зазорно выпить пива как-нибудь в баре и поболтать на чисто мужские темы, которые не смотрят ему в рот и всё, что было на оргии, остаётся на оргии. Хоумлендер - принципиально другая херня. Жадный, сентиментальный, одержимый им нарцисс. Он не нравится Солдатику. Он вызывает закономерное желание свалить от него куда-подальше, можно даже на другой континент, хоть в Африку, хоть в Азию, хоть в Австралию. Но в условиях того дефицита и тактильного голода, в которых Бен сейчас оказался, сойдёт и Хоумлендер... с закрытыми глазами и не слишком долго. Не больше, чем самому Бенджамину нужно. Джон с ним очень-очень нежен. Мягко выцеловывает его шею. Руки касаются распростёртого им на растерзание тела крайне деликатно. Солдатик чувствует, как у него от этой не присущей мужикам нежности слабеет под коленями и раздвигаются ноги. Поцелуи медленно ползут по телу Бенджамина всё ниже и ниже, и он начинает догадываться, что имелось ввиду под действиями, не вредящими его мужскому эго. Минет ему действительно не повредит. Он позволяет сыну расстегнуть свои брюки, стянуть их вниз и взять свой крепкий, уже заинтересованный член в этот блядский рот. Даже запускает руку в прилизанные патлы, портит ему укладку и направляет. Хоумлендер ему это позволяет. * * * * - Сука! - ругается Солдатик, кончая в горячий рот. После всего случившегося Джон прижимается щекой к его щеке и замирает так на какое-то время. Странный, слишком странный... и не мужественный, но Бен, впервые за несколько недель сексуально удовлетворённый, позволяет ему ещё какое-то время себя лапать, после чего открывает глаза и грубо отталкивает. - Отвали, блядь. Хоумлендер легко подчиняется. Они оба знают, что вскоре Бенджамину понадобится ещё.