Грань между серебром и золотом

Утренний свет сочился сквозь высокие стрельчатые окна, ложась холодными полосами на парты из тёмного дерева. Аудитория теории магии находилась на четвёртом этаже восточного крыла — просторный амфитеатр с рядами, поднимающимися к выходу, и огромной доской внизу, у кафедры. Ваэльнир сидел на последнем ряду, у стены, откуда была видна вся комната. Идеальное место для того, чтобы никто не заглядывал через плечо. Он пришёл рано, когда в аудитории было пусто, занял самый дальний угол и приготовился ждать. Студенты подтягивались по одному, небольшими группами, с любопытством оглядываясь по сторонам. Кто-то садился поближе к доске, кто-то, как Ваэльнир, стремился в тень. В первых рядах расположились отличники и те, кто хотел произвести впечатление на преподавателя. Рагниор Най'рис, например, занял место прямо напротив кафедры, развалившись на стуле так, будто это его трон. — Привет, третий, — бросил он через плечо, заметив Ваэльнира. — Давно не виделись. Всё такой же угрюмый? — А ты всё такой же громкий, — ответил Ваэльнир, не повышая голоса. Рагниор хохотнул и отвернулся. В аудитории становилось всё шумнее. Однокурсники переговаривались, обменивались приветствиями, кто-то громко жаловался на ранний подъём. Ваэльнир смотрел на все это с привычной отстраненностью. Но когда дверь в очередной раз открылась, шум внезапно стих.  Кхариэль Ликорис вошел в аудиторию.  На нем была черная куртка, под ней виднелась темно-бордовая рубашка, почти цвета запекшейся крови, из мягкой ткани, без единой пуговицы. Волосы были собраны в аккуратный низкий пучок, чтобы не мешали, и та же черная повязка на глазах.  Он шел между рядами, не оглядываясь, но Ваэльнир видел, как напряглись его плечи, когда он проходил между группой светлых эльфов. Те замолчали, провожая его взглядами. Кто-то презрительно, кто-то с любопытством, кто-то с плохо скрытым страхом.  Кхариэль сел на свободное место в середине зала, с краю. Не близко к доске, не в тени, а так, чтобы видеть всех и чтобы все видели его.  Ваэльнир смотрел на него несколько секунд. Дроу сидел очень прямо, положив руки на стол перед собой, и, казалось, не замечал ничего вокруг себя.  Но принц заметил, как его пальцы сжимаются и разжимаются.  — Считает, — понял он. — Кто посмотрел. Кто отвернулся. Запоминает лица.  Ваэльнир усмехнулся про себя и отвел взгляд.  Преподаватель — старый светлый эльф с морщинистым лицом и усталыми глазами вошел в аудиторию. Его звали Таль’мир и он являлся в академии магистром по древней магии. Окинув быстрым взглядом аудиторию, он начал перекличку. Студенты отзывались по очереди.  — Ваэльнир Эдельвейс? — наконец очередь дошла до него.  — Здесь, — сказал Ваэльнир тихо, но преподаватель все равно услышал и пометил в списке.  — Рагниор Най’рис? — А куда я денусь? — громко ответил Рагниор. Кто-то засмеялся.  Преподаватель с укоризной во взгляде посмотрел на Най’риса, но ничего не сказал.  — Кхариэль Ликорис? В аудитории повисла тишина. Она длилась не дольше секунды, но Ваэльниру показалось, что прошла вечность.  Кхариэль ответил не сразу. Он сидел неподвижно, с прямой спиной, руки по-прежнему лежали на столе. Казалось, он размышляет — отвечать или нет. Или просто заставляет себя выдержать эту паузу, не сломаться под десятками взглядов, направленных на него.  — Здесь, — сказал он наконец. Голос был спокойным, ровным, без вызова и без страха.  Преподаватель кивнул, не поднимая взгляд от свитка, и перевернул страницу.  — Следующий… Атмосфера в классе чуть разрядилась. Кто-то выдохнул, кто-то переглянулся, кто-то демонстративно отвернулся. Кхариэль медленно расслабил плечи — на едва заметную долю. Первое испытание было пройдено.  С перекличкой было покончено и преподаватель перешел к лекции. Он начал читать вводный курс по истории магии, его голос монотонно гудел под сводами аудитории и Ваэльнир быстро потерял нить повествования. Он смотрел в окно, на золотые кроны деревьев за стеклом и думал о своем.  Но тихий смех в соседнем ряду прервало его наблюдения. Ваэльнир повернул голову и увидел, как двое светлых эльфов кидаются бумагой в Кхариэля.  Комки смятой бумаги летели не сильно, больше для унижения, чем для боли. Один попал в плечо, другой в спину. Кхариэль не обернулся. Он сидел все так же прямо, делая вид, что ничего не замечает. Только пальцы на столе сжались чуть сильнее.  — Эй, дроу, — прошептал один из эльфов, светловолосый, с наглой ухмылкой. — Родню не забыл? Как там под землей, сыро? — Он тебя не слышит, — хихикнул второй. — У него же повязка на глазах, значит, и уши наложило.  Кхариэль молчал. Его лицо было непроницаемо, как каменная маска.  Ваэльнир смотрел на это, и внутри него что-то шевельнулось. Не жалость, а скорее злость. Тихая, холодная, на тех, кто не может оставить человека в покое даже на первом уроке.  Бумажный комок прилетел снова — на этот раз в затылок. Кхариэль дернулся, едва заметно, но Ваэльнир увидел. Потом дроу медленно повернул голову в сторону обидчиков.  — Еще раз кинете, и я приду ночью в вашу комнату и, — он провел большим пальцем по шее. — Кинжалом пользоваться умею, так что вам будет не больно.  Эльфы переглянулись.  Первый — светловолосый, тот, что начал первым, побледнел. Его ухмылка сползла с лица, как маска. Второй — рыжеватый, попытался изобразить безразличие, но рука, занесенная для очередного броска, замерла в воздухе.  Вокруг них, в радиусе нескольких парт, воцарилась тишина. Несколько однокурсников обернулись, кто-то замер с открытым ртом. Даже Рагниор, сидевший в первом ряду, обернулся и приподнял бровь — то ли с интересом, то ли с уважением.  Кхариэль отвернулся, не дожидаясь ответа. Его спина снова стала прямой, руки — неподвижными на столе. Словно ничего не произошло.  Голос преподавателя, монотонно бубнивший о древних магических потоках, вдруг прервался.  — Если вы закончили, — сказал магистр Таль’мир, не повышая тона, но с такой интонацией, от которой у студентов пробежал холодок по позвоночнику, — я продолжу.  Он не назвал имен, не сделал замечания, просто посмотрел поверх очков — сначала на двух эльфов с бумагой, потом на Кхариэля. Взгляд был долгим и ничего не выражающим, но все поняли: он все видел.  Бумажный комок, который рыжеватый так и не бросил, упал на пол. Эльфы отвернулись и больше не шушукались. Ваэльнир одобрительно хмыкнул — этот дроу умел за себя постоять, — и отвел взгляд с Кхариэля обратно на окно.  Остаток лекции прошел в напряженной тишине. Обидчики Кхариэля больше не кидали бумаги, но косились на него с плохо скрытой злобой. Кхариэль сидел не двигаясь, как статуя. Ваэльнир смотрел в окно, но ничего не видел. Когда магистр Таль’мир наконец закрыл конспект и объявил практическую часть, Ваэльнир вздохнул с облегчением.  — Разбивайтесь на пары, — сказал преподаватель.  По аудитории пронёсся шум. Студенты зашевелились, заскрипели стульями, начали поворачиваться друг к другу, пересаживаться, образовывать группы. Кто-то радостно махал приятелю, кто-то, наоборот, демонстративно отворачивался от нежеланного соседа. Ваэльнир не сдвинулся с места. Он знал — к нему никто не подойдёт. Третий принц, не наследник, не интересный собеседник. Он был почти рад этому. Кхариэль тоже не двигался. Он сидел как изгой, к которому никто не рисковал приближаться. Сосед слева от него давно пересел на другой ряд, сосед справа вообще сделал вид, что его не существует.  — Найди себе пару, Эдельвейс, — сказал магистр Таль’мир, проходя мимо.  — Мне и тут неплохо, — ответил тот.  — Это не обсуждается.  Ваэльнир вздохнул. Старый эльф смотрел на него поверх очков с той же усталой мудростью, что и раньше. «Я тоже был молодым и думал, что мне всё равно», — говорил этот взгляд.  Ваэльнир поднялся. Прошёлся взглядом по аудитории: все места были разобраны, пары сформированы. Кроме одного. Кхариэль по-прежнему сидел один, глядя прямо перед собой. Вокруг него образовалась пустота — будто он был заражён и никто не хотел подходить близко. Ваэльнир помедлил секунду. Не потому, что боялся, просто не хотел выглядеть так, будто он ищет чужого общества. Потом всё-таки пошёл. Он опустился на пустой стул рядом с дроу, положил локти на стол и уставился в потолок. — Преподаватель велел, — сказал он, не глядя на соседа.  Кхариэль медленно повернул голову. Из-под чёрной повязки Ваэльниру показалось, что его лицо стало чуть менее каменным. — Не помню, чтобы я тебя звал. — А я не помню, чтобы меня приглашали. Воцарилась короткая пауза. Кхариэль чуть склонил голову набок — то ли насмешливо, то ли задумчиво.  — Ты всегда такой разговорчивый? — Обычно я еще молчаливее, — признался Ваэльнир.  — Успокоил, — Кхариэль отвернулся.  — Всегда пожалуйста.  Они замолчали. Вокруг болтали однокурсники — кто-то обсуждал домашнее задание, кто-то смеялся над чьей-то шуткой. А здесь, на краю, было тихо и неловко, но не враждебно. — Ладно, — сказал Кхариэль. — Потерплю тебя. Но только на этом уроке.  — Как хочешь, — лениво отозвался Ваэльнир, пожимая плечами.  Магистр Таль'мир начал объяснять задание, но Ваэльнир не слушал. Он смотрел в окно и чувствовал спиной чужой взгляд — холодный, изучающий. Кхариэль смотрел на него. Или ему казалось? Ваэльнир не обернулся. — Пусть смотрит, — подумал он. — Не привыкать.  Когда урок кончился, он встал и, не прощаясь, пошел к выходу. Но уже у двери задержался на секунду и бросил короткий взгляд через плечо.  Кхариэль все еще сидел на своем месте, один среди расходящихся студентов.  — Странный тип, — промелькнуло в голове у Ваэльнира, и покачав головой, он вышел в коридор. 

***

Когда последний студент вышел из аудитории, Кхариэль пошевелился. Он собрал свои вещи в заплечный мешок и встал. В коридоре слышался гул голосов, но здесь, в классе, было тихо.  — Третий принц оказался разговорчивым, — подумал он. — А говорили, что он вообще ни с кем не общается.  Он затянул ремни мешка и повесил его на плечо.  — Какое мне дело до него вообще? Лишь бы ко мне не лез, — буркнул Кхариэль в пустоту.  С такими мыслями он покинул класс. Было время обеда, поэтому студенты спешили в столовую, которая располагалась на первом этаже академии.  Столовая Валльмирели гудела, как растревоженный улей. Кхариэль вошел внутрь и на секунду замер — слишком много света, слишком много звуков, слишком много тел. Высокие сводчатые потолки терялись в полумраке, а стены украшали огромные витражи с изображениями древних магов и драконов. Между ними висели магические светильники — сферы теплого золотистого света, которые парили под потолком, как маленькие луны. В дальнем конце зала, за раздаточной стойкой, студенты выстроились в очередь, гремя подносами и переговариваясь.  Кхариэль заставил себя двинуться с места. Он встал в конец очереди стараясь не обращать внимания на взгляды и шёпот. Студенты перед ним двигались медленно, кто-то придирчиво выбирал еду, кто-то болтал с соседом, не замечая, что задерживает других. — ...этих дроу, конечно, пустили, но могли бы сделать для них отдельную столовую... — донеслось слева. — Тише, он сзади. Кхариэль не поднял головы, он смотрел на пол, на каменные плиты, на тени, которые тянулись от ног. Очередь пододвинулась и он шагнул вперёд. Перед ним на стойке лежали подносы — деревянные, тяжёлые, с выжженным гербом академии. Кхариэль взял один. Дальше — тарелки, миски, столовые приборы. Он брал не глядя: миску с кашей, ломоть хлеба, кусок мяса. Всё одноцветное, без запаха, без вкуса — он не собирался получать удовольствие от еды, которую ел в окружении врагов. — Дальше, — сказал повар, светлый эльф с красным лицом. Он не смотрел на Кхариэля, ни на его кожу, ни на повязку, ни на серебряные волосы.  Кхариэль взял кружку с компотом, поставил на поднос и отошёл от стойки. Теперь надо было искать место. Он окинул взглядом зал. В центре, под витражами, сидели старшекурсники — шумно, тесно, их столы были заставлены тарелками, кто-то уже успел уронить ложку и теперь спорил с соседом. Справа, у окон, расположились первокурсники — по двое, по трое, сбившись в компании по интересам. Кхариэль уже хотел свернуть к дальней стене, но заметил знакомое. В самом углу, за колонной, сидели двое дроу. Нет, трое — один вышел из-за колонны с подносом, сел на место, которое явно держали для него. Кхариэль узнал их по пепельной коже и серебряным волосам. Двое из них о чём-то спорили, третий молча ковырял ложкой в тарелке, четвёртый — тот, что только что вернулся, — обвёл взглядом зал и упёрся в Кхариэля. Они смотрели друг на друга секунду. Потом дроу кивнул — едва заметно, но вполне определённо и указал взглядом на свободное место за их столом. И Кхариэль пошел туда.  — Свободно? — спросил он, кивнув на пустой стул.  — Садись, — ответил тот, что кивал, — не загородишь.  Кхариэль сел, поставил поднос и скинул мешок с плеча.  — Кхариэль, — представился он.  — Знаем, — сказал дроу напротив. Темноволосый — не серебряный, а скорее пепельный, с жёсткими чертами лица и усталыми глазами. — Шан'дис. Третий курс. — Второй, — поправил его сосед, беловолосый, с косичками, точь-в-точь как у Тор'вана.  — Третий, — отрезал Шан'дис. — Я старше тебя, Заран, помолчи. Кхариэль смотрел на их перепалку и не знал, что чувствовать. С одной стороны, они были чужими — с подземелья, из Нар'Зур'Ака, из той жизни, которой у него не было. С другой — здесь, за этой колонной, не нужно было притворяться. Здесь никто не шарахался от его кожи и не шептал ему в спину. — Тот самый сын Ульнара Ликориса, — сказал Шан’дис, откусывая хлеб. — Какая честь.  — Шан’дис, помолчи, — зашипел дроу, сидевший рядом с Кхариэлем. У него были черные волосы и янтарные глаза. Он говорил тихо, почти шепотом, и Кхариэлю пришлось наклониться, чтобы расслышать. — Меня зовут Каэ’ран. Не слушай Шан’диса, он злой на весь мир, но не на своих.  — Я слышу, — буркнул Шан’дис, не поднимая головы.  — И пусть слышит, — Каэ’ран усмехнулся уголком губ. — Слышал, ты родился в Аэльдоре? — обратился он к Кхариэлю.  — Да, — ответил тот.  — А я вот нет, — сказал Каэ’ран, опуская взгляд с Кхариэля на свою миску. — Детство в Нар’Зур’Аке прошло, а вышел на поверхность пять лет назад. Солнце до сих пор глаза жжет. Ты, наверное, привык с детства.  — Привык, — коротко сказал Кхариэль.  Он не добавил, что привыкнуть к солнцу, это еще не значит привыкнуть к тем, кто под ним живет.  Шан’дис хмыкнул, но ничего не сказал. Каэ’ран положил руку ему на плечо на мгновение, просто чтобы обозначить, что услышал.  Наступила такая неловкая тишина, что Кхариэль подумал: не было ли ошибкой подсаживаться к дроу. Но тут заговорил четвертый — тот, кто до этого сидел тихо, уставившись в недоеденную тарелку.  Его звали Дар’тан. Пепельно-серебряные волосы были небрежно забраны в низкий хвост. Лицо пересекал длинный шрам от виска до подбородка, белый на пепельной коже. Глаза — тускло-золотистые, без повязки, прикрытые тяжёлыми веками. Он не смотрел на Кхариэля, а просто смотрел в стол.  — Оставьте его, — сказал он негромко. — Какая разница откуда он. Дроу есть дроу — значит, свой.  Никто не ответил. Дар’тан поднял голову и перевел взгляд на Кхариэля.  — Не обижайся на них, — улыбнулся он. — Они просто идиоты.  Кхариэль улыбнулся уголками губ.  — Ладно, понял, — подумал он и взялся за ложку.  Есть расхотелось, но он все равно заставил себя проглотить несколько кусков. Рядом снова заспорили Шан’дис и Заран, Каэ’ран молча пододвинул ему еще хлеба, а Дар’тан отвернулся к залу и больше не проронил ни слова.