1000% романтика

      — Томиока-сан, скажи честно: тебе дороже я или эта девочка-волшебница?       Шинобу сжала губы в тонкую линию и прищурилась с опасным, почти дьявольским блеском в глазах, внимательно отслеживая каждую тень на лице возлюбленного. Гию сидел перед ней на коленях, панически глядя то на строгое лицо любимой, то на её руку, которая мёртвой хваткой сжимала коллекционную фигурку — ту самую, из ограниченного мяу-выпуска «девочек-волшебниц в кошачьих кигуруми». За ней он отстоял почти сутки в очереди, переработав кучу сверхурочных и лишив себя сна, лишь бы накопить нужную сумму.       Томиока часто заморгал, судорожно вытянул руку вперёд, и Шинобу тут же дёрнулась в сторону, взмахнув фигуркой. Сердце Гию пропустило удар, а то и два.       — Шинобу… пожалуйста… осторожнее…       Конечно, он безумно любил Шинобу, она была для него всем миром. Но, твою-налево, за эту фигурку он был готов душу дьяволу продать!       Проклятье, до этого момента всё же шло нормально. Да, в последнее время он слишком увлёкся хобби — просиживал вечера за ноутбуком, пересматривая любимые тайтлы. Но именно на этих выходных Гию собирался полностью реабилитироваться: впервые устроить настоящее свидание при свечах, как полагается, побаловать её чем-то особенным. Конечно, внутри его трясло от страха — как всегда при любой жизненной инициативе. Но он правда хотел постараться, хоть и был в романтике полным профаном. Ему куда проще давалось приготовить обычный ужин и вкусно накормить Шинобу, чем попытаться организовать что-то «идеально милое». Поэтому зачастую Гию безоговорочно следовал всем желаниям Кочо — не спорил, не предлагал ничего от себя, просто соглашался и делал так, как она хотела. Для него это была идеальная, безопасная стратегия. Но, похоже, Шинобу эта стратегия давно перестала устраивать.       И, как назло, Фортуна оказалась явно не на его стороне.       Он только-только решился переступить через вечные страхи и неуверенность, собрался с духом, выпустил на волю своего внутреннего кринж-романтика, почти выбрался из хикканской скорлупы… Однако ему не хватило буквально пары дней.       — Ты не ответил на мой вопрос, — грозно процедила Шинобу сквозь зубы.       У Гию внутри всё испуганно сжалось. Он замер, растерянно глядя на неё, не зная, что сказать. Казалось, любой ответ в этот момент мог обернуться против него самого.       — Шинобу… — шумно выдохнул он, — успокойся… положи фигурку на место и…       Лицо Кочо исказилось от праведного гнева: уголки губ опустились, брови сошлись на переносице, и между ними залегла тонкая морщинка. Несколько долгих секунд она молчала, пристально разглядывая бледное лицо Томиоки. Взгляд Кочо скользнул по покрасневшим от долгого сидения за компьютером глазам, по тёмным синякам под ними, по чуть растрёпанным волосам, по огромному, растянутому худи, бесформенно висевшему на его стройной фигуре. И как, о, дьявол, при всей этой неряшливости и глуповатой физиономии он всё ещё выглядел в её глазах чертовски сексуально? Хотелось сорвать с него ненужную одежду прямо сейчас и наказать за плохое поведение — вот только гордость не позволяла первой поддаться импульсу.       Чтобы отвлечься от внезапного порыва, Шинобу цокнула языком и отвернулась, рассматривая стены, увешанным аниме-плакатами. Но это только сильнее разожгло злость, и она рвано повернулась к Гию.       — Проклятый отаку, — шикнула Кочо.       И одним резким движением отправила фигурку в полёт — прямо на диван.       Пока Гию испуганно обернулся, проверяя, не пострадала ли его дорогая покупка, Шинобу сердито сунула ноги в кроссовки и вылетела за дверь. Она быстро спустилась по лестнице их жилого дома, почти бегом.       Настроение было испорчено, уже не хотелось что-то говорить Томиоке и выяснять с ним. Гию же, наконец осознав, что Кочо уже нет, тихо выругался и бросился следом.

⋇⋆✦⋆⋇

      Ладно, в какой-то степени Шинобу была виновата — закатить скандал на ровном месте действительно было перебором. Но тормознутость Томиоки временами доводила её до белого каления.       Она не стала убегать далеко, точнее, вообще никуда не убежала. Просто вышла на улицу и села за уличный столик кафе на первом этаже их дома. Может, заказать мороженое, чтобы хоть немного остыть?       Кочо глубоко вздохнула, откинулась на спинку плетёного стула и прищурилась от яркого летнего солнца. Сейчас как раз были студенческие каникулы, которые она планировала красочно провести со своим парнем. Но, как обычно, всё пошло не по плану.       Хотя чего следовало ожидать, когда начинаешь встречаться с домоседом-отаку?       Даже не верилось, что такие люди, как они, вообще вместе. На самом деле, Шинобу даже не замечала Гию раньше, хотя они учились на одном курсе. Она была яркой красавицей, отличницей, душой компании, с множеством друзей и знакомых, настоящей звездой потока. Он же — тихий, замкнутый парень-отаку, без друзей, скорее похожий на незаметную тень, старающуюся не привлекать внимания. Они были совершенно разными людьми из разных вселенных, полными противоположностями, которые каким-то боком притянулись и начали встречаться.       Всё началось совершенно случайно и совсем неромантично.       Шинобу всегда скрывала свои слёзы, считая, что показывать слабость недопустимо. Она привыкла грустить в одиночестве, и тот промозглый день не стал исключением. Занятия давно закончились, кампус почти опустел, и она наконец позволила себе разрыдаться от пережитого напряжения на дальней лавочке под старым клёном, где, как ей казалось, никто её не увидит.       Вот только Кочо ошиблась. Когда она судорожно утирала слёзы рукавом, рядом раздалось тихое, почти виноватое «извини», и перед ней появилась протянутая малиновая булочка. Шинобу вздрогнула от неожиданности, поспешно пытаясь взять себя в руки и придумать какую-нибудь банальную отговорку вроде «соринка в глаз попала». Но, подняв заплаканное лицо, она замерла, и все заготовленные слова мгновенно вылетели из головы.       Перед ней стоял тот самый молчаливый парень с их потока — Гию Томиока.       И почему-то вместо ожидаемого стыда и желания спрятаться, в голове у Кочо возникла неожиданная мысль: «Какие у него глаза красивые…»       Глаза у него и правда были красивые, тёмно-синие, словно грозовое небо перед дождём.       Спустя пару секунд, неловко и всё ещё всхлипывая, она протянула руку и приняла булочку, прошептав едва слышное «спасибо». Гию ничего не ответил, просто сел на другой конец лавочки. Всё это время они молчали — она маленькими кусочками ела булочку, он просто сидел рядом, не задавая вопросов.       Когда последняя крошка исчезла, Гию молча поднялся и пошёл рядом с ней до выхода из кампуса, проводив её до самых ворот. На следующий день Шинобу всё ждала, когда кто-нибудь начнёт перешёптываться или подшучивать, но ничего не произошло, да и Томиока вёл себя совершенно невозмутимо. Именно это полное отсутствие какой-либо реакции заинтриговало её больше всего, заставив обратить внимание на молчаливого отаку.       Через несколько дней Кочо сама подошла к нему в коридоре, протянула маленькую коробочку малиновых конфет и сказала: «Ещё раз спасибо за булочку». Гию посмотрел на неё из-под чёлки, тихо кивнул и спросил: «Было вкусно?». На что она улыбнулась и искренне кивнула. Тогда Шинобу впервые заметила, что у него не только красивые глаза, но и длинные, аккуратные пальцы.       После этого их начала сталкивать какая-то невидимая сила: то в библиотеке, то на той самой лавочке под клёном, то в пустой аудитории после пар. Слово за словом они стали общаться всё чаще — сначала ограничивались короткими приветствиями, а затем перешли к полноценным разговорам. Многие вокруг смотрели на их странный дуэт скептически, но Шинобу было совершенно всё равно на чужое мнение: ей правда нравилось проводить время с Гию.       Он почти не говорил о себе, редко делился личным, но всегда слушал её очень внимательно, запоминая каждую мелочь: что она обожала малину, что морщилась от дешёвого кофе из автомата, что крутила колечко на среднем пальце, когда нервничала. Шинобу тоже не отставала, всегда отмечая в нём очаровательные детали: как он слегка хмурился, когда тёмные пряди падали на лицо, как его глаза цвета грозового неба внимательно следили за строками книги и чуть щурились на интересных моментах.       Гию совсем не был в её вкусе — тихий, непопулярный парень без друзей, с увлечениями, которые большинство считало странными, — но при этом добрый, заботливый и верный, как никто другой. И вскоре Шинобу поняла, что Гию нравится ей по-настоящему, оставаться просто приятелями она больше не хотела.       Поэтому однажды, снова оказавшись на той самой лавочке под клёном, где они впервые встретились взглядами, она набралась смелости и сказала: «Томиока-сан, давай встречаться?». Гию долго молчал, уставившись в одну точку, а затем тихо ответил: «Давай» — и впервые взял её за руку, слегка склонив голову, попытавшись скрыть лёгкий румянец на щеках.       Их отношения развивались спокойно, нежно и очень мило: вскоре после признания они съехались в крошечную, но уютную студию, которую снимали на две подработки и стипендии. Гию не был пылким любовником, он всегда оставался бережным, осторожным, почти благоговейным, и поначалу Шинобу даже таяла от этой невинной, трепетной заботы. Всё-таки у него она была первой.       Но со временем она заметила, что инициатива в отношениях почти всегда исходит от неё. Она решала, куда пойти в выходные, что приготовить на ужин, какой фильм посмотреть. Гию никогда не отказывался и послушно следовал за ней, но сам ничего не предлагал. И без её напора они, скорее всего, просто проводили бы все вечера в скуке, без малейшего намёка на романтические приключения. То же самое было и в постели. Она первая тянула его к себе, первая задавала ритм и темп. Секс оставался чувственным и очень хорошим, Гию всегда был внимателен и аккуратен. И… никогда не проявлял ни пылкости, ни инициативы.       А Шинобу иногда хотелось чего-то совсем другого! Чтобы он сам, без её намёка, прижал её к стене, впился в губы, взял быстро и страстно на месте, шепнув на ухо что-нибудь грязное и откровенное — чтобы она почувствовала себя по-настоящему желанной до дрожи. Чтобы он хотя бы раз показал, что может быть жадным и настойчивым.       На эти технические шоколадки наслаивалось и его увлечение аниме.       Сначала Шинобу искренне поддерживала Томиоку: дарила всякий мерч, смотрела вместе с ним серии, даже завела пару любимых тайтлов. Но постепенно Гию стал излишне фанатично уходить в этот мир с головой — вечерами он мог часами сидеть в наушниках, пересматривая любимые аниме, и не замечать, что Шинобу лежит рядом и ждёт хотя бы простого «как дела?». Ей начало казаться, что 2D-вайфу он любит больше, чем живую девушку, которая спит с ним в одной кровати. Она пыталась говорить аккуратно с намёками и шутками, но Гию в таких делах был тем ещё валенком: кивал, говорил «нет проблем», и ничего не менялось. Он просто не умел читать между строк, а Шинобу как раз из тех, кто говорит именно между ними. В общем, полная непруха.       Кочо знала, что он не со зла. Просто Томиока был совсем без опыта в отношениях и искренне считал: если все сыты, здоровы и рядом, значит, всё идеально. Романтика для него оставалась тёмным лесом, и он безоговорочно отдавал всю инициативу любимой. А Шинобу не всегда хотела быть лидером, иногда ей хотелось чувствовать себя просто желанной женщиной.       И всё-таки она его любила. Очень сильно. Просто временами он её бесил, например, прямо сейчас.       — Ши… нобу, вот ты… где…       Кочо резко выпрямилась и посмотрела на запыхавшегося перед ней Гию — судя по всему, он бросился за ней следом, но потерял из виду и всё это время искал по округе. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но она не дала ему и слова вставить — сердито вытянула вперёд указательный палец:       — Сделай пять шагов назад и не подходи ко мне.       — Но милая…       — Никакая я тебе не милая.       Шинобу надула щёки, напоминая разъярённого хомячка, отчего Гию закусил нижнюю губу, сдерживая рвущийся наружу смешок. Но просьбе своей драгоценной он не последовал: вместо этого спокойно сел напротив неё за столик и положил ладонь поверх её руки.       Кочо вскинула брови и дёрнулась, пытаясь вырвать ладонь, но Гию не позволил ей этого.       — Чего тебе, Томиока? — фыркнула она.       — Конечно же ты мне дороже, — неожиданно тихо прошептал он, глядя прямо в глаза. — Как ты могла вообще о таком подумать?       Кочо закатила глаза, но под напором его умоляющего, почти виноватого взгляда невольно сдалась и перестала рыпаться.       — Слишком долго думал над ответом.       — Я просто… был в шоке, понимаешь… эта фигурка…       Однако после сказанного эффект щенячьих глаз перестал действовать, и Шинобу почувствовала, как внутри закипает новая волна режима «Халк-крушитель», ещё сильнее прежней. Кочо резко дёрнула руку, наконец вырвав её из его хватки. Вскочив со стула, она обошла Гию и выпалила:       — Томиока, просто заткнись. Я устала быть для тебя пустым местом. От тебя никакой инициативы. Всё я да я — вот и встречайся со своими фигурками!       Не желая продолжать бесячий разговор, Шинобу развернулась и пошла, куда глаза глядят. Она свернула за ближайший угол, в узкий, почти заброшенный проход между домами, где почти никто не ходил. Это было тесное пространство, заваленное старыми ящиками и мусором, надёжно скрытое большим разросшимся кустом с человеческий рост. Проход был слишком неудобным и неприметным для прогулок, но именно поэтому Шинобу и выбрала его — ей хотелось как можно скорее исчезнуть от надоедливого Томиоки.       — Позволь мне объясниться! — раздалось недалеко от Кочо. — Ты всё неправильно поняла…       В следующее мгновение Гию завернул следом, схватил её за плечо и прижал к холодной каменной стене здания. Шинобу растерянно вздрогнула, но тут же яростно сощурилась.       — Ой, да что ты! Ты вообще не уделяешь мне времени — всё фигурки твои и фигурки, а меня будто для тебя и не существует! У меня создаётся впечатление, что тебе и вовсе не нужны отношения. Что тебе не нужна я. Вспомни, когда мы в последний раз выбирались куда-то по твоей инициативе? Да никогда! Я хочу, чтобы ты стал решительнее, Гию.       Закончив, она шумно выдохнула через ноздри, недовольно глядя ему в глаза. Гию чуть склонил голову, приняв своё тотальное поражение.       — Я облажался.       Шинобу победно усмехнулась, приподняв бровь.       — То-то же…       Вот только договорить она не успела: Гию резко наклонился и впился губами в её приоткрытые губы. Поцелуй вышел горячим и требовательным: языком он вторгся в её рот в безумно-пьянящей, почти яростной ласке. От наплыва эмоций Кочо едва не задохнулась, но Томиока вовремя отстранился, давая ей возможность шумно втянуть ртом воздух.       Придя в себя, Кочо буркнула, стараясь звучать сердито:       — Ты…!       Голос предательски дрогнул, губы жгло от поцелуя, а внутри всё сладко сжималось от нарастающего возбуждения.       Гию хмыкнул, обжигая её ухо горячим дыханием. Одним быстрым движением он перехватил её запястья и прижал ладони к холодной кирпичной стене над головой. Теперь Кочо оказалась полностью зажатой между его крепким телом и стеной. Никуда не деться.       — Ты же сама хотела, чтобы я стал инициативнее, — прошептал он, почти касаясь мочки её уха губами. — Тебе что-то не нравится?       Она судорожно повернула голову: сквозь густой кустарник мелькнула макушка случайного прохожего. Сердце ухнуло вниз — если кто-то свернёт в этот узкий переулок, их точно увидят. Но Гию, похоже, было наплевать: свободной рукой он уже скользнул под край её футболки. Горячая ладонь легла на тонкую талию, медленно оглаживая кожу. Пальцы поползли выше, к груди, подцепили край лифчика, отодвинули чашечку и полностью обхватили обнажённую грудь.       От скромного и сдержанного Гию не осталось и следа, из-за чего Шинобу растерялась, но одновременно завелась ещё сильнее — и в этом она упрямо не хотела себе признаваться из чистой вредности, ведь они только что поругались. Но, чёрт возьми, пусть он не останавливается, пусть продолжает вести себя так по-блядски развратно и оттрахает её прямо на месте…       Похоже, Шинобу была той ещё извращенкой, ловя настоящий кайф от лёгкого адреналина и риска быть застуканной за сексом в общественном месте. И, судя по всему, Гию эта черта пришлась очень даже по душе.       Большой палец Томиоки прошёлся по набухшему соску и слегка сжал, из-за чего Шинобу вздрогнула и выгнулась навстречу. Руки Гию всё ещё подрагивали — он был немного неловок в своих движениях, но именно в этом и была его истинная привлекательность.       Вместо того чтобы показушно вырываться, Кочо лишь сдержанно выдавила:       — Бесишь, Томиока…       Что на самом деле означало: «Боже, выеби меня уже как следует».       Гию ответил ей губами. Сначала жадно впился в её рот, потом спустился ниже, к шее, оставляя влажные, горячие следы поцелуев и лёгких укусов. Одним движением он задрал её футболку до подбородка, обнажив грудь. Соски мгновенно затвердели от внезапного холода и возбуждения. Гию наклонился и взял один сосок в рот: губы плотно сомкнулись вокруг него, язык медленно прошёлся по чувствительной зоне, потом он слегка прикусил нежную плоть и потянул — несильно, но достаточно, чтобы Шинобу тихо застонала сквозь стиснутые зубы.       А потом его рука скользнула ниже.       Томиока вздёрнул её юбку, пальцы прошлись по тонкой ткани кружевных трусиков, ощущая, насколько сильно Кочо уже его хочет. Не дожидаясь больше, Гию развернул её лицом к стене и плотно прижал грудью к холодному кирпичу.       За спиной Кочо зашуршала молния брюк, ткань сползла вниз. Горячая, твёрдая плоть его члена дразняще прошлась головкой по ней поверх белья.       Шинобу нетерпеливо заёрзала бёдрами, выгибаясь навстречу, всем телом требуя большего.       Насладившись вдоволь её мучительным ожиданием, Гию наконец отодвинул край трусиков в сторону и вошёл в неё одним глубоким толчком.       Ах, если бы Шинобу только знала, сколько раз Гию представлял себе, как горячо и страстно трахает её во всех мыслимых развратных позах… И как долго он себя сдерживал, боясь разрушить хрупкий мир их отношений.       Видимо, совершенно зря.       Потому что Кочо оказалась совсем не против его грязных фантазий. Что ж, не совсем так он себе представлял момент, когда наконец проявит инициативу, но, получилось даже лучше.       Шинобу ахнула, но Гию мгновенно зажал ей рот ладонью — большой палец лёг поперёк губ, остальные пальцы крепко обхватили щёку. Он начал двигаться: сначала медленно, потом ритм ускорился, толчки стали резкими, почти грубыми. Гию прижимал её к стене, одной рукой удерживал за бедро, другой заглушал её сладкие стоны.       Толчок, ещё один, и будоражащая мысль, что их могли застать за грязным делом, мелькала где-то на задворках сознания, вызывая лёгкий мандраж и ещё более сильный прилив похоти.       В какой-то момент Гию вошёл особенно глубоко, прижимаясь к ней всем телом. Шинобу задрожала ещё сильнее, тело выгнулось дугой, глаза закатились. Через несколько мгновений он излился в неё, и они оба одновременно обмякли, тяжело и прерывисто дыша.       В голове всё ещё не укладывалось, что они только что сделали. Но это было невероятно круто.       Потом Томиока медленно развернул её к себе, помог поправить одежду и одновременно привёл в порядок свою. Нежно убрал влажную прядь с её лица и осторожно поцеловал в лоб.       Он всё ещё был взволнован и немного неловок — щёки слегка горели, дыхание оставалось неровным, — но даже эта уязвимость делала его в глазах Кочо до одури притягательным.       — Теперь ты знаешь, — прошептал он, глядя ей прямо в глаза, — что я могу быть и таким… Шинобу. Ты не представляешь, как часто я хочу тебя. И насколько сильно. Но мне так страшно оступиться в наших отношениях и потерять тебя… Сделать что-то не то, предложить что-то глупое и вызвать у тебя отвращение… Не только в сексе, а в целом. Понимаешь? Я просто дурак, боже, прости меня.       Шинобу только молча кивнула, видя, насколько искренне он говорил.       — Я готов в полной мере искупить свою вину дома. Дашь мне шанс? И на выходных тоже…       Заметив игривый огонёк в его глазах, Кочо хмыкнула.       — Я подумаю.       — Я буду очень стараться, моя милая Шинобу.       После этого Гию нежно обнял её за талию, поцеловал в висок и увёл подальше от возможных любопытных глаз. Похоже, он наконец-то понял, чего она хотела на самом деле — и как именно следует себя вести в их отношениях. В дальнейшем их связь заиграла новыми, яркими красками: романтика расцвела по-особенному, а интим неожиданно обогатился ролевыми играми в косплее — и это очень понравилось одновременно и Гию, и Шинобу.

И трахались жили они долго и счастливо.