После того как он попал в книгу, ему захотелось стать вазой для цветов (穿书后我只想当花瓶[娱乐圈])

      Цзан Дао уставился на йогурт и печенье на столе в гостиной, и его глаза чуть не позеленели.       Ему было лень изображать из себя пай-мальчика перед камерой, поэтому он поздоровался лишь с несколькими людьми в холле, а затем сразу подошел к столу, взял бутылку йогурта, открутил крышку и запрокинул голову, чтобы сделать несколько глотков.       Затем он удовлетворенно вздохнул:       — Наконец-то жив!       Лу Юнь не смог сдержать смех:       — Что случилось? Твой начальник не разрешил тебе позавтракать?       Цзян Дао облизнул губы и ухватился за ключевые слова:       — И что? Твой начальник тоже не разрешает тебе есть?       Лу Юнь громко рассмеялся и указал на Чжоу Вэя:       — Менеджер Вэй Вэя тоже не дал ему поесть. У него только что громко урчало в животе, но, сколько мы его ни уговаривали, он не притронулся ни к одному печенью!       От неожиданного разоблачения этого постыдного инцидента лицо Чжоу Вэя заметно покраснело.       Он знал, что в зале постоянно работают камеры, а у всех на руках рации. Его недавний стон точно попадет в эфир. Более того, Цзян Дао притащил за собой камеру… Достаточно было взглянуть в ее сторону, чтобы понять, что она снимает его крупным планом!       Тан Яо с улыбкой сказал:       — Ты знаешь только то, что в этом шоу нужно есть, но не знаешь, что режиссерская команда жульничает. Впереди много подготовительной работы, а еще конкурс, так что пообедать можно будет только после часа дня. Не съев завтрак, ты будешь голоден и не в себе, — закончив говорить, он похлопал Чжоу Вэя по спине и сказал: — Посмотри, какой умный Цзян Дао, он может есть все, что захочет. Иди, съешь печенье или выпей йогурт.       Услышав, как Лу Юнь упомянул урчание в животе Чжоу Вэя, Цзян Дао вспомнил сюжет книги.       Честно говоря, Цзян Дао в книге нравился Чжоу Вэй. Он простой, добрый, умный, образованный, немного застенчивый, но мягкий снаружи и сильный внутри. Ради своей мечты он может быстро восстанавливаться после неудач.       За последние дни Цзян Дао повидал много мрака и убийств. Если бы эта книга не помогла ему увидеть возможность прекрасной жизни, он бы давно сдался.       Чтобы сохранить красивую любовную линию в книге, Цзян Дао решил добавить остроты. Он взял еще одну бутылку йогурта и бросил ее в Тан Яо.       Тан Яо машинально поймал ее с озадаченным выражением лица:       — Это мне?       Цзян Дао:       — Да. Чжоу Вэй отказывается есть, так что покормите его.       Тан Яо: …       Чжоу Вэй: …       Лу Юнь громко рассмеялся и подхватил:       — Точно, Сяо Тан, Вэй Вэй не ест, так что вперед! Разве это не традиция среди нас, поваров? Если можешь наесться, то набей желудок до отказа.       Лицо И Байлу исказилось от ужаса. Она попыталась сдержать улыбку, но не смогла и, прикрыв рот рукой, сказала:       — Тогда я тоже дам печенье, а как насчет йогурта?       Цзян Дао немного подумал и спросил:       — Рот в рот?       Лу Юнь хлопнул в ладоши:       — Отличная идея!       И Байлу улыбнулась и сердито сказала:       — Сяо Дао, какой же ты плохой!       Лицо Чжоу Вэя покраснело.       Он сердито посмотрел на Цзян Дао, протянул руку, чтобы забрать у Тан Яо йогурт, открыл его и молча выпил.       Тан Яо вздохнул с облегчением:       — Ну вот и всё, спонсорские кадры отсняты.       Закончив говорить, он повернул голову, чтобы посмотреть на молчащую камеру рядом с собой, указал на Чжоу Вэя и торжественно произнес:       — Готово, йогурт, каждый кусочек — настоящий фрукт, питательный и не обременяющий желудок! Что ж, моя задача выполнена.       Чжоу Вэй беспомощно воскликнул:       — Брат Яо! Цзян Дао может дурачиться, но почему ты так себя ведёшь?       Тан Яо приподнял брови и прищурился, глядя на Чжоу Вэя с ухмылкой на лице.       В этот момент ассистентка развлекательного шоу постучала в дверь гостиной:       — Все готово к съемкам! Эй, ты уже поел? Скоро будет большой прием, успеешь поесть.       — Не волнуйтесь, мы все здесь повара.       — Сколько бы я ни съел, я никогда не оставлю ни кусочка для съемочной группы!       — В городе Нагиса полно еды, почему бы тебе ее не попробовать?       Все болтали и шутили, шумно перемещаясь из зала на место съемки.       Едва переступив порог, Цзян Дао почувствовал соблазнительный аромат.       — Рыба! — с горящими глазами он обшарил взглядом место, принюхиваясь, но так и не смог найти источник запаха.       Эта тема очень подходит для продолжения разговора о рисоварке. И Байлу тоже принюхалась и показала Цзян Дао большой палец вверх:       — У тебя хороший нюх, почему я не учуяла рыбу?       — Изысканная еда в Чжу-Сити — это, должно быть, кисло-сладкая жареная рыба, — Лу Юнь был хорошо осведомлен: — Возможно, там есть ресторан Zhu Huai Shui Banquet. Из сытных блюд можно попробовать жареную курицу «Хуайшань» и «Лань Го Цай», а также тушеную баранину в красном соусе. Есть и другие традиционные блюда, такие как тушеная лапша, рисовые клецки, «шлемы» и так далее…       Услышав названия блюд, о которых рассказал Лу Юнь, Цзян Дао сглотнул.       Это развлекательное шоу действительно пришлось как нельзя кстати. Ради того, чтобы попробовать деликатесы из книги, о которых он так мечтал, но с которыми никак не мог встретиться, стоило побороться!       В этот момент Цзян Дао решил, что выложится по полной в этом развлекательном шоу.       Что такое ретрит? Что такое пассивный саботаж? Что такое вольная жизнь кошек и собак в пасторальном пейзаже?       Давайте подождём, пока он закончит есть.       Как раз в тот момент, когда Цзян Дао был полон боевого духа и готов показать свою силу…       Внезапно он услышал легкие шаги, которые быстро приближались к нему сзади.       У Цзян Дао волосы встали дыбом.       Он был так рассеян, что не заметил, как кто-то подошёл к нему сзади.       Такое расстояние — это уже смертельно опасно, одного удара достаточно!       В следующую секунду чья-то рука внезапно легла на плечо Цзян Дао.       Почти в тот же миг Цзян Дао развернулся, сделал шаг назад, пригнулся, обхватил рукой плечо противника, а затем, резко напрягшись, толкнул его в спину, и тот рухнул на землю.       — Что?!       — Ой-ой-ой!       — Будь осторожен!       Под одобрительные возгласы толпы Цзян Дао пошатнулся от собственной силы и веса противника и не удержался на ногах.       Человек, которого выбросило вперед, уже выровнял траекторию полета и собирался благополучно приземлиться, но Цзян Дао не стал действовать по плану и бросился к нему. На этот раз тот тоже потерял равновесие, отступил на два шага назад и в конце концов упал на пол, увлекая за собой Цзян Дао.       Цзян Дао лежал на теле противника и яростно ругался.       Какое жалкое тельце! Неужели от простого броска через плечо он может потерять равновесие и упасть? Кроме того, у него, похоже, потянуло поясницу, и он почувствовал легкую пульсирующую боль, поэтому какое-то время не мог встать.       Врачи и медсестры из съемочной группы быстро окружили их, помогая сесть, и осмотрели на предмет травм.       — Учитель Чу, где у вас болит? — с беспокойством спросили сотрудники.       — Брат Лун, с тобой всё в порядке? — у Тан Яо и Чу Иньлуна были хорошие отношения, и тот подошел к нему, чтобы выразить свою обеспокоенность.       — Учитель Чу не пострадал, верно? — даже директор поспешил к нему с обеспокоенным видом.       Вспыльчивость Чу Иньлуна, звезды кунг-фу, широко известна в индустрии. В интернете один за другим появляются ролики, на которых он отчитывает актеров на съемочной площадке. Если бы он разозлился и ударил Цзян Дао, того, возможно, пришлось бы отправить прямиком в больницу.       Цзян Дао потер ноющую поясницу, нахмурился, поднял глаза, посмотрел на звезду напротив и сказал себе:       «Так это Чу Иньлун? Ну и ну, громкое имя.       Но он увидел, что собеседник тоже смотрит на него с легкой улыбкой в глазах и не выглядит рассерженным.       — Цзян Дао! — резко окликнул его подоспевший Чжу Яо. — Извинись перед Учителем Чу!       Из-за того, что его тело было слишком слабым, а поясница все еще немного побаливала, Цзян Дао был не в духе. Он не стал сдерживаться и холодно посмотрел на Чжу Яо.       Вторая фраза, которую собирался произнести Чжу Яо, почему-то застряла у него в горле.       Однако, когда мимолетное оцепенение прошло, он снова посмотрел на Цзян Дао и увидел, что тот снова выглядит усталым, его ресницы опущены, он слегка потирает напряженную поясницу, но не извиняется.       — Я в порядке, — никто не ожидал, что первым заговорит Чу Иньлун: — Помогите ему, кажется, он потянул поясницу, — закончив говорить, он встал, поправил одежду и посмотрел на Чжу Яо: — Не нужно извиняться, это моя вина, я должен был раньше предупредить его, что кто-то приближается сзади. Если бы меня вдруг похлопали по плечу, я бы инстинктивно набросился на него.       Увидев, что Чу Иньлун не пострадал и не вышел из себя, все присутствующие вздохнули с облегчением.       Чжу Яо с безупречной улыбкой извинился за Цзян Дао.       — Очевидно, что проблема в команде режиссера, — Чу Иньлун не пострадал, и Тан Яо, вздохнув с облегчением, начал шутить: — Они устроили так, чтобы ты таинственным образом появился на площадке и напугал нас? Ты не знаешь, они уже несколько раз так делали, и мы каждый раз пугались. Это было сделано специально!       Режиссер развлекательного шоу не так уж стар, и его квалификация не слишком высока. Перед двумя знаменитыми артистами он мог лишь с натянутой улыбкой извиниться:       — Да, да, это потому, что мы не подготовились как следует и не должны были позволять господину Чу пугать Сяо Дао… О да, Сяо Дао Шима, с вами все в порядке? Вы серьезно пострадали?       Цзян Дао небрежно покачал головой:       — Ничего страшного, просто разотру.       По сравнению с болью в пояснице, душевная травма казалась ему более серьезной.       Однажды он должен как следует натренировать это слабое куриное тельце! Оно если упадет, может разбиться вдребезги, это тело не заслуживает той еды, которую он ел.       — Неплохо, а ты умеешь усердно работать, — стоя в стороне, Чу Иньлун с легкой улыбкой на губах посмотрел на Цзян Дао, сидевшего на полу: — К сожалению, навыки у тебя неплохие, но силы не хватает. Тебе нужно больше тренироваться.       Цзян Дао, которого укололи в больное место, бросил на Чу Иньлуна недовольный взгляд.       Уголок рта Чу Иньлуна дрогнул, и он улыбнулся:       — И тебе нужно больше есть, чтобы набраться сил.       Цзян Дао: …       Чу Иньлун:       — Сегодня постарайся выиграть хотя бы одно блюдо.       Цзян Дао не стал обращать на него внимание, повернулся к режиссеру и сказал:       — То, что произошло сейчас, я сделал не нарочно… Сцена борьбы испортит образ мистера Чу как крутого парня, может, ее вырежем?       «Кстати, избавлюсь от жалкого и смущенного вида, идеально получилось.»       Режиссер не хотел усугублять ситуацию, поэтому кивнул и сказал:       — Это вырежут. Я пересниму начало сцены позже.       Не успел Цзян Дао вздохнуть с облегчением, как услышал вопрос Чу Иньлуна:       — Ты что, только что снимал?       Камера дрожала сбоку:       — Снято… готово.       Чу Иньлун остался доволен:       — Хорошо, не удаляй, отправь мне копию.       Цзян Дао: …       Такой мерзкий тип, неудивительно, что в книге он упоминается лишь вскользь.       «Лучше всего, чтобы после записи сегодняшнего развлекательного шоу мы с тобой больше никогда не встречались, как и написано в книге.»