Бухгалтерский учёт, анализ и аудит

О больничных. Заклинатели редко болели долго. Если тебе не сломали позвоночник, не оторвали ногу или не вырвали печень, то лечение занимало не больше дня и можно снова приступать к работе. На Цяньцао адептов ставили на ноги и отправляли восвояси, лишь иногда советуя не перенапрягаться. Адепты Аньдина обычно убегали раньше, их ждал вечный труд на благо секты. А потом просто совпало. На Цяньцао лордом стал Му Цинфан, который считал, что лучше хорошо, пусть и долго, лечить сразу, чем потом они будут возвращаться каждую неделю. Поэтому держал всех до полного выздоровления и охотился на тех, кто сбегал раньше времени. (Кроме Шэнь Цинцю, нет зверя опаснее раненного Шэнь Цинцю.) Шан Шухуа хотел себе больше признания и предложил Лю Цингэ не заставлять адептов Аньдина работать полумертвыми, а разрешить нормально долечиваться на Цяньцао. Лю Цингэ было всё равно, он мыслями уже сражался с очередным чудищем в глубокой пещере глубокой ночью в глубине царства демонов. Просто поставил печать пикового лорда, которую любезно одолжил Шан Шухуа, на приказе и умчался. Глубоко за полночь, Шан Шухуа приходил к нему в любое время, справедливо полагая, что в нормальные часы не застать. И в Цанцюне наступила самая холодная зима за последнее столетие. Да, просто так совпало. *** Су Багуа распределял команды для доставки грузов вместе с помощником, когда тот заметил: — А шиди Ли на Цяньцао. Простуда. — Замени на шимэй Ли, — безмятежно ответил Су Багуа. — А шимэй Ли на Цяньцао. Простуда. — Шиди Мэн? — На Цяньцао. — Простуда? — Нет, руку сломал. — Шиди Чжан тоже на Цяньцао? — Нет. — Тогда его запиши. — Он под арестом, сломал руку шиди Мэну. Су Багуа вздохнул и полез за книгой расписаний. Вот раньше было хорошо, никаких тебе графиков и выходных, выдергивай кого хочешь и заставляй работать. Но лорд Лю с постоянными нововведениями и улучшениями всё изменил. Су Багуа просто не знал, что графики работы тоже предложил Шан Шухуа, который хотел отдыхать чаще, чем раз в месяц и чтобы никто не трогал его в эти дни. Для этого ему пришлось сделать так для всех, никто не тронет его, если не захочет потом получить ответку. Су Багуа растёр красные чернила и отметил точками больных адептов. Получившееся удручало. У него было больше всего подчинённых, спасибо лорду Аньдина за постоянные вмешательства в миссии. У него осталось меньше половины, «спасибо» лорду Аньдина за графики работ. — Ты возьмёшь руководство над миссией в Ханьцин, — решил Су Багуа, записывая имя помощника в нужный свиток. — Да! — ответил помощник. И чихнул. Четыре раза, не к добру. Су Багуа пожалел, что миссия в Ханьцине — всего лишь доставка трав и никакой опасности не предвидится. Так бы лорд Лю возник сам по себе и присоединился, остальные уступили ему главенство и вернулись в три дня вместо недели. Увы, у лорда был выходной, а выходные не трогали, даже если выходил Лю Цингэ на очередную миссию, просто не для Аньдина. — Ученик Цинь! — предложил помощник, отчихавшись. — Какой Цинь? — Тот, чьё имя нельзя называть. Мы давно хотели дать ему испытательную миссию, чтобы потом решить, принять ли к себе. — Миссия в Ханьцине достаточно безопасна, — кивнул Су Багуа. — Пусть шиди Мо вызовет ученика Циня. — Он на Цяньцао, — вздохнул помощник. — Простуда. *** В это время Ма Уюй самостоятельно принимал заявки с Цяньцао на ингредиенты. Самостоятельно искал их на складах. Самостоятельно выдавал себе, чтобы потом самостоятельно отнести. Адепт Цяньцао, тоже единственный, рвался помочь, но был остановлен сильной рукой и теперь хвостом ходил и подсказывал, какие травы нужны в первую очередь. Что бы там не думал Су Багуа, у Ма Уюйя было в два раза больше людей в подчинении. Главная проблема, что именно людей, не заклинателей. И люди слегли в первую очередь. У Ма Уюйя было золотое ядро. У четверых мастеров, отвечающих за заявки было золотое ядро. И у одного кладовщика было золотое ядро. У кладовщика был выходной, мастера разбирались с другими пиками, а адепты без ядра стройными рядами ждали трав на Цяньцао, вот и пришлось Ма Уюйю делать всё самому. Так уж вышло, его подчинённые были сильны физически, не раз попадались под тренировочную горячую руку Лю Цингэ, да и тяжёлые короба и мешки таскали постоянно, но с простудой справиться не смогли. К концу сбора необходимого Ма Уюй решил, что помощь ему нужна, подумал и выловил одинокого слугу, подметающего дорожку от снега. — Ты, ступай в учебный павильон лотосов и приведи ученика Циня. Учеников они не трогали, больше проблем, чем пользы, но ученик Цинь иногда помогал старшим и справлялся хорошо. Будет опыт в критических ситуациях, потом меньше паниковать придётся. — Ученика Циня? — Да, их там трое, приведи того, чьё имя нельзя называть. Они поймут. *** Шан Шухуа считал себя гениальным и немного злодейским, когда придумал внедрить на Аньдине чёткие графики работы и отдых для лечения. Во-первых, он постоянно попадал на Цяньцао после миссий, самая удачная была той, где его спас от ледяного демона Лю Цингэ. Там он отделался замороженной рукой и парой синяков. А потом этой рукой, трясущейся и с плохоподвижным пальцем писал отчёт для лорда Аньдина. Лю Цингэ бегал с Цяньцао, едва мог встать, Шэнь Цинцю туда даже не заходил, Ци Цинци обучалась сама оказывать себе помощь, а Юэ Цинъюань просто с улыбкой и непринуждённым видом выходил из лекарского павильона, делая вид, что не болен. Шан Шухуа мечтал отдыхать после ранений. Шан Шухуа хотел комфорта, а не пыльных складов Аньдина. Шан Шухуа составил план и исполнил его, едва его кара небесная стала лордом Аньдина. Подсунуть ему нужный приказ было слишком просто, поэтому следом за ним был составлен приказ о днях отдыха, который нельзя прерывать и о месяце отдыха, который пришлось поделить пополам, иначе возвращался неповторимый хаос Аньдина. Зато дважды в год Шан Шухуа уезжал на горячие источники и его не вызвали бы обратно, даже если секта горела. (Она горела дважды.) Сначала Шан Шухуа подумал, что всеобщая простуда его не затронет. Почти все его люди постоянно в разъездах, на Аньдин возвращаются, чтобы взять новое задание и заразиться не успели бы. Потом оказалось, что Се Хули, хитрая лиса, полностью оправдывает своё имя и свалила на него свою работу. Потому что, когда старейшина берёт свои положенные недели отдыха, его работу выполняют оставшиеся. Оставшиеся пытались выжить в неравной битве с простудой и полностью делегировали это Шан Шухуа. Поставки не прекратились. Ревизии не прекратились. Трёхмесячный отчёт должен быть сдан на Цюндин без задержек. Трёхмесячный отчёт его и добил. (Он сам подписал разрешение Се Хули на отдых, он забыл. Забыл, что трёхмесячный отчёт надо сдавать каждые три месяца.) И теперь Шан Шухуа сидел за столом, обложенный кучей бумаг, как какой-то неудачник, и пытался свести баланс. Мечтал о каре небесной. Не только о том, чтобы его сейчас поразили небеса и он умер бы и отдохнул. О Лю Цингэ тоже мечтал, тот с лёгкостью мог найти случайно потерянную цифру или специально подтёртую строку. Ненавидел всем сердцем возиться с бумагами, но мог. В дверь поскреблась одна из шимэй Се Хули и предложила перекусить. Шан Шухуа мог не есть неделю, золоте ядро позволяло, он хотел помощи. — Я занимаюсь ревизией оружия на Ваньцзяне, — отказалась шимэй. — Нас слишком мало, а это секта воинов. — Тогда что ты делаешь здесь? — Отдыхаю от ревизии оружия на Ваньцзяне. Каждый шичэнь, как в приказе лорда Лю. Да, это тоже было дело рук Шан Шухуа. Каждый отдыхал по-своему. — Есть кто свободный? — Те, кто на Цяньцао. Посчитать можно не вставая с кровати. — Шиди Му, — возразил Шан Шухуа. Все боялись Му Цинфана на боевом посту. — Позови ученика Циня, он самый способный из младших. — Того?.. — Чьё имя нельзя называть, да. *** Ученику Циню нравилось его имя. Оно было красивым, оно принадлежало великому герою, спасшему его родителей от демона и самолично принявшему роды у его матери. Ученик Цинь вырос, слушая рассказы о прекрасном заклинателе, спустившийся с небес и совершившем подвиг. Поэтому, да, ученик Цинь любил своё имя, а остальные… Остальные тоже, но в Цанцюне оно принадлежало не только ему. Но и великому герою, лорду Аньдина — Лю Цингэ. Так Цинь Цингэ навсегда стал для всех учеником, имя которого нельзя называть. Он пришёл в Цанцюн, потому что оттуда был спаситель его семьи, но никогда не намеревался учиться на одном с ним пике. Во-первых, потому что был уверен, что такой храбрый воин был с Байчжаня, а Байчжань казался слишком сложным для юного Циня. Во-вторых, он хотел на Цяньцао. Цинь Цингэ обожал возиться с растениями, выращивал травы в уголке огорода матери и собирал цветы в окрестностях. Он мечтал работать в теплицах Цяньцао до того, как узнал об их существовании. Он вёл дневник наблюдений! Он готовился! Но в тот знаменательный день, когда копался в грязи на экзаменах (хорошая грязь, не копай её каждый год, обязательно что-то бы выросло), на поле вышел Лю Цингэ. Потому что каждый старейшина посчитал своим долгом сказать, что пора бы лорду заняться делами и хотя бы один раз выбрать учеников. Лю Цингэ вышел на а поле, обвёл детей изучающим взглядом и ткнул в Цинь Цингэ. — Ты, за мной, — сказал он и посчитал своё дело выполненным. Это потом Цинь Цингэ узнал, что его выбрал его герой и на Аньдин, а тогда трясся от страха, что попал на Байчжань и придётся писать маме, чтобы приехала и забрала. На Аньдине ему неожиданно понравилось, хотя и рыдал в подушку первые дни, пока никого не знал и плохо справлялся с медитациями. И вот теперь он, Цинь Цингэ, лучший ученик Аньдина снова рыдал, пока за него дрались трое старших — два личных помощника самих старейшин и один слуга. Дрались на словах, а потому слуга побеждал. Крики помощника Су Багуа перебивали спокойный тон помощницы Се Хули и тонули в воплях слуги, который вроде бы пришёл от Ма Уюйя, но в шуме не очень было понятно. Над всеми ними парил мастер зала, которому прервали урок, и никого отпускать он не собирался. Цинь Цингэ спрятался в углу и ждал, кто победит. Его кумир тоже всегда ждал, кто победит и вызывал его потом сам. Цинь Цингэ ждал, чтобы сдаться. Победил лорд Аньдина, ворвавшись в класс со зверем на плече и мечом в руках. С меча капала кровь, со зверя капала кровь и с сапог капал подтаявший в помещении снег. Помощница Се Хули окинула взглядом кровавое полотно победы лорда Аньдина и свалилась без сознания на пол. — Почему драка в помещении? — Лю Цингэ сбросил тушу на пол и испортил его навсегда. — И почему у вас ученик рыдает? Цинь Цингэ тут же утёр слезы, не желая позориться перед лордом и попытался заговорить, но ответили за него. Слуга объяснил, что ученика Циня желают в помощь три старейшины сразу, а мастер зала не отпускает. И что лорд Лю должен решить, кто его заберёт. — Я, — решил лорд Лю и поманил за собой. — Пора научить его драться. *** Шан Шухуа не дождался ни ученика Циня, ни даже помощницы с информацией о поражении. Зато дождался разговоров о возвращении кары небесной. К этому моменту он так долго сидел за столом, что затекло всё, что могло и просто необходимо было размяться. А потом найти Лю Цингэ и заставить работать, плевать на выходной, он ими всё равно не пользуется. Лю Цингэ гонял по заснеженной разгрузочной площадке ученика Циня. Ученик Цинь послушно гонялся и иногда отвечал, заслуживая одобрительного кивка. — Лорд Лю! — Шан Шухуа очень хотел сказать грубее, но он не опустится до уровня Шэнь Цинцю, называя по имени даже свою кару небесную. — Хочешь присоединиться? — обрадовался Лю Цингэ. Он почему-то считал их друзьями. — Займись работой, нам не хватает людей. — Но у меня выходной. — Сегодня. Где ты пропадал предыдущие недели? Нам не хватает людей. Лю Цингэ пристыженно замолчал. Ненадолго, он мог не заниматься делами пика, но знал, что без него справляются прекрасно. Во многом благодаря нововведениям Шан Шухуа. — Почему не хватает? — Ты погоду видел? Половина пика слегла с простудой. Лю Цингэ оглядел заснеженный Аньдин с таким видом, будто только что осознал. Ещё бы, бывал тут набегами и в последний раз осенью. Почесал затылок. Задумчиво произнёс: — Так вот, где я забыл Мобэя. — Кого?! Шан Шухуа понятия не имел, что или кто такой Мобэй. Но если этот конец света из-за Лю Цингэ, он вернётся к попыткам его уничтожить. Лю Цингэ его даже не услышал, рванул к своему дому. Шан Шухуа часто читал, как главный злодей в пьесах часто кричит герою при проигрыше, проклиная. Он считал себя выше вульгарных злодеев из книг. — Будь ты проклят, Лю Цингэ! — разнеслось по всему Аньдину.