Как пожелаешь, моя королева

      В светлой гостиной, где мы сидели, потрескивая, полыхал камин. Лорд Гэлвин поднял чашку чая, по поверхности которого всё ещё стелился белый пар.       — Почему вы обратились с этой просьбой ко мне, лорд Гэлвин?       — Потому как уверен, что её величество прислушается к вашим словам, — ответил он с легкой улыбкой.       — Если вы правда этого хотите, то я поговорю с ней. Но скажите честно, вы, действительно, готовы рискнуть собственной жизнью… вы ведь так молоды, Виллем, — выпалила я, не сдержав чувств, ведь не проникнуться этим очаровательным, отважным юношей было невозможно.       — Ваше величество, вы знаете, за что именно моего отца приговорили к работам на рудниках? — я отрицательно покачала головой, и он продолжил. — Он не только пытался вступить в сговор с императором Итерии, как было объявлено, но и причастен к смерти короля Ардена, — он сделал паузу, чтобы дать мне осознать услышанное. — Как видите, моя жизнь уже в руках её величества, и титулом я также обязан ей, — в его юных чертах сквозила решительная серьезность.       — Так значит, даже осознавая тяжесть преступления вашего отца, вы желаете пойти на этот шаг?       — Понимаю ваше замешательство, — его губ вновь коснулась мягкая улыбка, — но моё воспитание и долг перед отцом не позволяют оставить всё как есть.       — Это благородно, хотя…пожалуй, и глупо, — я поджала губы, а он вдруг рассмеялся.       — Пожалуй, — тихо отозвался он. — Ваше высочество, у меня есть еще одна просьба. Вероятно, она покажется вам дерзкой, но я не могу не попытаться. Я прошу Вас взять опеку над моим братом. Когда отец окажется в изгнании, а меня не будет рядом, боюсь дядя может воспользоваться слабостью моего брата.       — Но я так далека от вашей семьи.       — Моя мать родом из Кайнера, и воспитывала нас в родных традициях. Уверен, вы смогли бы привить Фелану любовь к обеим нашим королевствам.       — Это, действительно, непростая просьба, — ответила я, опустив взгляд.       — Вы должны понять меня, Ваше величество, у вас ведь тоже есть младший брат. — Я застыла, услышав его последние слова. — Наверняка, вам не раз доводилось защищать его, и вы понимаете ответственность, которая лежит на мне перед Феланом.       Я попыталась сдержать горькую усмешку. Клетис. Несомненно, я защищала его множество раз. Оправдывала перед наставниками, когда он не успевал выучить урок, выгораживала перед отцом за глупые дурачества и вытягивала из передряг. Я всегда думала, что своей заботой и любовью смогу восполнить то, что не успела дать ему наша мать. Но оказалось, я лишь потакала его прихотям, не замечая, как он пользуется моей добротой.       — Хорошо, — наконец, ответила я, — я готова взять воспитание Фелана на себя. Но всё-таки надеюсь, это не понадобится.       — Мне трудно выразить словами, насколько я благодарен Вам, Ваше величество. Но думаю, мы с Вами прекрасно понимаем, что иной путь невозможен.       Его ясно-синие глаза лучились непреклонностью, и невозможно было выдержать напор его решительности и не поверить в сказанные слова. Я молча кивнула, подписав ему приговор. Этот юноша решил отдать собственную жизнь, чтобы освободить отца и сохранить титул брата.       В ту ночь, несколько дней назад, после беседы с Виллемом Гэлвином, я долго не могла уснуть. Как и сегодня — после его смерти. Перед глазами то и дело вспыхивали кружевные алые нити на белом снегу и бурые пятна на подоле её плаща. Если бы можно было стереть эти образы так же легко, как вырвать цветок из почвы, как затушить свечу одним дуновением.       Я уставилась в тёмные складки балдахина, нависающего над кроватью, и до боли в кистях стиснула кулаки. Я ведь знала, что Эирвен так поступит. Ещё когда рассказывала ей о просьбе лорда Гэлвина, я видела мрачность, которая ей овладела, и взгляд, острый словно заточенная сталь. Она злилась…от бессилия.       Я с раздражением откинула одеяло и направилась в оранжерею: хотелось отвлечься от мучительно-навязчивых мыслей. В коридорах сквозь стёкла пробивался лунный свет, освещая мне дорогу, но, подходя к дверям цветника, я остановилась. Высокая фигура поднялась с пола, и два голубых глаза, мерцая в тусклом свете, уставились на меня.       — Алеста? — её голос, непривычно слабый и взволнованный, прорезал тишину коридора.       — Мо… Эирвен, что ты здесь делаешь? — я подошла ближе и заметила, как она отступила на полшага. — Давай зайдём внутрь, — я обошла её и открыла дверь. На меня пахнуло приятным теплом и запахом влажной земли.       Здесь было светло: лунные лучи мерцали на белых стенах, отражаясь мягкими бликами сквозь узоры стекла. Я повернулась к Эирвен и на мгновение замерла. Её волосы серебряными нитями струились по плечам, а завораживающе-голубые глаза неотрывно смотрели на меня так, как никогда прежде.       — Ты не боишься меня?       — Нет.       — Почему? Остальные боятся.       — Потому что считают тебя жестокой. Но я вижу, что ты справедлива и рассудительна, — я сделала шаг в её сторону. — Я понимаю, почему тебе приходится принимать такие решения.       — Но это не отменяет моих поступков.       — Знаю, — ответила я резко, не дав ей продолжить. — Такова цена власти. Но ты ведь и так это понимаешь. Тебе не даёт покоя нечто другое.       Я взяла её за руки, не позволяя вырваться, и заглянула в её напуганные глаза.       — Эирвен, я не виню тебя. И не боюсь.       Я заключила её в объятия, головой прильнув к плечу, и почувствовала, как напряглось её тело, словно обратившись в камень. Несколько мгновений она не двигалась, но потом её руки медленно поднялись, обхватили меня за талию, и холодная щека легла на мою макушку. Я закрыла глаза, и ещё крепче прижалась к ней.