Клоуны всегда рыжие

В пятницу они получили своё первое совместное задание: проникнуть в заброшенный промышленный комплекс на окраине Мидгара, извлечь данные с сервера и уйти незамеченными. В составе группы были Ценг, Рено, Руд и Елена. Комплекс выглядел зловеще: ржавые конструкции нависали над головой, словно когти гигантского зверя, разбитые окна зияли чёрными провалами, а тишина, нарушаемая лишь редким скрежетом металла, вызывала неприятный холодок вдоль позвоночника. Даже бывалым «Туркам» стало не по себе — место дышало запустением и угрозой. Серые тучи нависли над комплексом, отбрасывая длинные тени. Ветер гонял по земле обрывки бумаги и ржавую стружку, завывая в проёмах окон. В воздухе витал запах сырости, машинного масла и чего‑то ещё — едва уловимого, но тревожного. Рено, в отличие от остальных, не выглядел напряжённым — напротив, его глаза горели неподдельным азартом, а на губах играла едва заметная улыбка, будто он только что узнал о грандиозной вечеринке, куда все давно стремились попасть. Он шёл чуть впереди группы, то и дело оборачиваясь, с любопытством разглядывая мрачные очертания комплекса, словно любопытный мальчишка, который опоздал на первую серию приключенческого блокбастера и теперь изо всех сил старается не упустить ни одной детали. Он то и дело наклонялся, чтобы поднять какой‑нибудь ржавый болт или обломок металла, рассматривал находку с преувеличенным интересом, а затем с лёгким щелчком отбрасывал в сторону. — Ну и декорация, — пробормотал Рено, пиная небольшой камешек. Тот застучал по асфальту и укатился в тёмную щель между плитами. — Прямо как в кино про постапокалипсис. Осталось только, чтобы из‑за угла выскочил мутант с бензопилой — и атмосфера будет полной. Елена бросила на него неодобрительный взгляд: — Может, обойдёмся без мутантов? И без твоих шуток? — Да ладно тебе, — Рено подмигнул, — без шуток и адреналина это просто экскурсия по свалке. А так — приключение! Он на мгновение замер, задрав голову к нависающим конструкциям, и восхищённо присвистнул: — Ух ты! Видали? Эта штука ещё держится? Интересно, сколько она так провисела… лет двадцать? Тридцать? Вот это инженерия! Руд, идущий рядом, лишь тяжело вздохнул, но промолчал. Ценг обернулся и строго посмотрел на Рено: — Агент Рено, сосредоточьтесь. Это не экскурсия. — Так точно, шеф, — Рено мгновенно «взял под козырёк», но глаза его по‑прежнему искрились весельем. — Сосредотачиваюсь. Просто не могу не восхищаться масштабом. В городе всё такое аккуратное, блестящее, а тут… настоящая история Мидгара. Ржавчина, пыль, забытые тайны — романтика! Он сделал шаг вперёд, провёл пальцами по ржавой балке, оставив на ней светлый след, и тут же отдёрнул руку, разглядывая испачканные пальцы с комическим ужасом: — О, кажется, я заразился атмосферой. Теперь буду говорить шёпотом и вздрагивать от каждого шороха. — Разбиваемся на пары, — тихо произнёс Ценг, обводя взглядом мрачные очертания здания. — Руд и Елена — левый фланг, мы с Рено — правый. Действуем быстро и тихо. Никаких импровизаций. Рено подмигнул Елене и прошептал: — Тихо — это скучно. Но я постараюсь. Елена лишь покачала головой, поправила ремень автомата и крепче сжала его приклад. Они вошли через пролом в стене. Внутри было ещё мрачнее: тусклый свет пробивался сквозь запылённые окна, освещая груды металлолома, обрывки кабелей и следы давней эвакуации — брошенные ящики, опрокинутые столы, плакаты с выцветшими инструкциями. — Ну и дыра, — пробормотал Рено, пиная ржавую банку. — Тут, наверное, даже крысы вымерли от тоски. — Агент Рено, — строго обернулся Ценг, — сосредоточьтесь. — Да, шеф, конечно, — Рено поднял руки в шутливом жесте. — Просто пытаюсь поднять боевой дух. А то от этой атмосферы скоро сам стану призраком. Руд молча проверил угол и кивнул Елене — они двинулись дальше по левому коридору. Ценг и Рено пошли направо. По пути встречались следы недавнего присутствия: свежие следы на пыли, провода, подключённые к чему‑то в стене, слабый гул работающего оборудования. — Похоже, кто‑то здесь всё‑таки есть, — тихо сказал Ценг. — Будьте начеку. — О, наконец‑то хоть какое‑то развлечение, — подмигнул Рено. — А то я уже начал думать, что мы сюда просто погулять пришли. Ценг лишь вздохнул, но в глубине души отметил: несмотря на легкомыслие, Рено двигался бесшумно, внимательно осматривал каждый угол и держал оружие наготове. Всё шло гладко до тех пор, пока они не достигли центрального зала. Помещение поразило масштабом: высокие сводчатые потолки, покрытые паутиной трещин, ржавые балки, пересекавшие пространство над головой, и ряды старых станков вдоль стен — молчаливых свидетелей давно ушедших времён. В центре зала, на возвышении, стоял массивный сервер, окружённый сетью кабелей и индикаторов. Пронзительный сигнал тревоги раздался, едва Ценг приблизился к серо‑стальному ящику с аппаратурой. Вспыхнул резкий дёргающийся свет. Двери с металлическим лязгом заблокировались, а из потрескавшихся динамиков донёсся механический голос: — Вторжение обнаружено. Активированы защитные системы. — Отлично, — процедил Руд, вскидывая оружие. — Нас ждали. Турки вторглись в комплекс, принадлежавший антикорпоративному сопротивлению — подпольной организации, противостоящей могуществу Шинра. Те, кто сейчас бросились им навстречу, были бойцами этой самой группировки. Они охраняли секретные данные и инфраструктуру, чтобы помешать корпорации получить доступ к ценным сведениям и усилить свой контроль над Мидгаром. Организация была не столь могущественная, как Шинра, но обладала разветвлённой сетью информаторов и умела действовать скрытно — её агенты проникали в самые охраняемые районы, а диверсии наносили ощутимый урон операциям Шинра, подрывая доверие к корпорации среди жителей окраин. Одним словом, борьба за влияние и территории. В зал ворвались вооружённые охранники — не меньше десятка, в тёмной униформе, с автоматами наперевес. Завязалась перестрелка: вспышки выстрелов, звон отскакивающих от металла пуль, крики команд. — Отходим к западному выходу! — крикнул Ценг, перезаряжая пистолет. — Елена, прикрой! Елена заняла позицию у колонны, открыла огонь короткими очередями. Но путь к отступлению уже был отрезан: в проёме показались новые фигуры с оружием. Рено огляделся, его глаза забегали, будто он просчитывал десятки вариантов одновременно. Взгляд зацепился за панель управления рядом с серверным шкафом — потрёпанную, с потускневшими кнопками и рычагами. — Что ты делаешь?! — крикнул Ценг, укрываясь за опрокинутым станком. — Сейчас увидишь! — отозвался Рено, лихорадочно нажимая кнопки. Пальцы порхали по панели, он искал нужный алгоритм, сверялся с индикаторами. — Где же ты… Ага! Вот он! Он нашёл нужный переключатель — массивный, покрытый слоем пыли, — и дёрнул его вниз. В тот же миг все лампы в зале начали мигать вразнобой, сирена завыла на разной частоте, создавая какофонию звуков, а охранники на мгновение замерли, сбитые с толку хаосом. — Бежим! — закричал Рено. — Пока они не очухались! Группа рванула к боковой двери, которую Рено успел разблокировать. Они пронеслись по коридору — тёмному, узкому, с осыпающейся штукатуркой на стенах. Позади слышались крики охранников, топот ботинок, команды по рации. Они свернули за угол и оказались в тупике — глухая стена, пара ржавых труб и ничего больше. — Ты привёл нас в ловушку! — рявкнул Руд, разворачиваясь к Рено. Его голос звучал глухо из‑за маски, но ярость в нём была очевидна. — Нет, — усмехнулся Рено, оглядываясь по сторонам. — Я привёл вас к шахте лифта. Видите? — он указал на решётку в полу, частично прикрытую грудой мусора. Он дёрнул решётку — та с грохотом отвалилась, обнажив тёмную шахту. Сквозь пыль и паутину виднелись обрывки тросов и ржавые направляющие. — Прыгаем вниз! Там неглубоко, метров пять. Мягкой посадки не обещаю, но жить будем. — С ума сошёл?! — воскликнула Елена, отступая на шаг. — Это самоубийство! — Доверься мне! — Рено подмигнул и первым спрыгнул вниз, исчезнув в темноте. Ценг, поколебавшись секунду, последовал за ним. Руд и Елена переглянулись. — Авантюрист, — прошипела Елена. — Безбашенный авантюрист! — Но он нас пока не подводил, — буркнул Руд. — Прыгаем. Они прыгнули один за другим. Приземление вышло жёстким — они упали на кучу старого хлама: обрывки кабелей, деревянные ящики, какие‑то тряпки. Всё это смягчило удар, но Елена всё равно охнула, потирая ушибленное колено. Над головой раздался топот охранников — те остановились у края шахты, посветили вниз фонариками. — Они здесь! — донёсся голос. — Быстрее, — прошептал Рено, указывая на вентиляционный люк в стене шахты. — Там узкий проход, они, скорее всего, про него просто не знают. Он. ведёт к техническому выходу. Руд первым подполз к люку, проверил крепления. — Держится на честном слове, — пробормотал он. — Зато не заблокировано, — парировал Рено. — Елена, помоги мне его снять. Вместе они сорвали ржавые болты, открыли люк. Внутри было темно и пыльно, пахло плесенью. — Идём гуськом, — приказал Ценг. — Руд, вперёд. Елена, за ним. Рено, замыкаешь. И без глупостей. — Как скажете, шеф, — подмигнул Рено. — Хотя глупостей у меня в запасе ещё вагон… Они полезли внутрь. Вентиляционный проход оказался тесным — приходилось ползти на четвереньках, задевая плечами стены. Где‑то капала вода, в темноте шуршали крысы. — Ненавижу такие штуки, — прошептала Елена, протискиваясь вперёд. — Зато безопасно, — отозвался Руд. — Никто не додумается искать нас в этой трубе. — Именно, — усмехнулся Рено сзади. — Классика жанра. Через десять минут группа выбралась наружу через запасной выход — ржавую дверь, замаскированную за грудой бетонных блоков. Они оказались в переулке, вдали от главных дорог комплекса. Все тяжело дышали, оглядывались, проверяя, нет ли погони. — Ну что, — Рено отряхнул куртку, — не так уж и плохо, а? — Откуда знаешь про шахту лифта? — набросилась на него Елена. — Ты вообще слишком много на себя берёшь! — Доводилось чинить, — неожиданно просто парировал Синклер и добавил: — Хотите сказать, что я вам напиздел? Нет, я просто смоделировал альтернативную версию реальности ради общего блага. Так что я не лгун, а стратег... Вечером Ценг сидел в комнате отдыха, вертя в руках пустую кофейную чашку. За окном догорал багряный закат, окрашивая серые стены Мидгара в непривычно тёплые тона. Он устало откинулся на спинку кресла и наконец позволил себе расслабиться — мышцы всё ещё гудели после напряжённого дня. Мысли снова и снова возвращались к событиям в заброшенном комплексе. Ценг привык анализировать прошедшие события — детально разбирать каждый этап операции, отмечать моменты, когда ситуация едва не вышла из‑под контроля, и выискивать скрытые причины малейших сбоев. Это был его неизменный ритуал: без такого разбора он не мог перейти к новым задачам. Он мысленно прокручивал ключевые эпизоды: подход к комплексу, распределение ролей, момент активации тревоги, хаотичную перестрелку и тот критический миг, когда путь к отступлению оказался отрезан. В памяти всплывали решения, принятые на ходу, — свои и чужие, — а также реакции членов команды в самые напряжённые секунды. В памяти всплывали детали: паника в первые моменты тревоги, отчаяние, когда путь к отступлению оказался отрезан, и… внезапный манёвр Рено. «Он ведь действительно спас нас, — размышлял Ценг. — В тот момент, когда всё шло к провалу, когда я уже начал просчитывать варианты отступления через крышу, он нашёл выход там, где его, казалось, не было». Ценг вспомнил, как Рено лихорадочно нажимал кнопки на панели управления, как в тот миг в его глазах не было ни тени шутки — только сосредоточенность и расчёт. А потом — решительный рывок к шахте лифта, уверенность, с которой он первым прыгнул вниз. «Все эти его шуточки, беспечность… — Ценг слегка улыбнулся. — Маска. Хорошая, продуманная маска. Под ней скрывается острый ум и способность мыслить нестандартно. Он не просто авантюрист — он умеет превращать хаос в преимущество». Он вспомнил, как Елена ругалась на Рено, называя его безбашенным, а Руд, хоть и ворчал, всё же последовал за ним без колебаний. И Ценг тоже последовал. Доверился. «Я сомневался в нём, — признавал про себя Ценг. — Считал его разгильдяем, который держится только на природной удаче. Но сегодня он показал, что умеет брать на себя ответственность. Что может быть надёжным — в самый критический момент». В памяти всплыл момент, когда они выбрались наружу: Рено отряхнул куртку и с привычной ухмылкой бросил: «Не так уж и плохо для авантюрного плана, а?» Тогда Ценг лишь хмыкнул в ответ, но сейчас, наедине с собой, позволил себе признать: план и правда сработал. Блестяще сработал. «Возможно, — думал Ценг, — именно такой человек нам и нужен в команде. Тот, кто не боится нарушить правила, кто видит возможности там, где другие видят только тупик. Кто может разрядить обстановку шуткой, но в бою остаётся хладнокровным и расчётливым». Он сделал глоток остывшего кофе, поморщился и отставил чашку. В груди разливалось непривычное чувство — не просто облегчение от успешного завершения миссии, а что‑то большее. Однако он знатно устал. Ценг сидел, уставившись в пустую чашку, и пытался собраться с мыслями, чтобы подвести итоги дня. Но сосредоточиться не получалось. В животе внезапно заурчало так, что, казалось, слышно на всё помещение. Голод накатывал волнами, вызывая лёгкое головокружение. «Ещё немного — и я начну завидовать крысам в вентиляционных шахтах», — с горькой иронией подумал Ценг. Его аристократическое воспитание настойчиво напоминало, что джентльмен не должен демонстрировать подобные физиологические проявления, но желудок явно не разделял этих принципов. Хорошо, что рядом было пусто. Руд ушёл на тренировку, Елена отправилась докладывать начальству, остальные агенты разбрелись по делам. А Рено… бог знает, где его носит. Ценг ещё раз огляделся по сторонам — никого. И медленно поднялся из кресла. Всё тело ныло, будто он грузил в порту мешки. Ценг снова посмотрел на кофемашину и воровато обернулся на дверь. «Всего один раз, — подумал Ценг, чувствуя, как внутри просыпается что‑то давно забытое, почти детское. — Просто попробовать. Вдруг это и правда вкусно?» Он подошёл к кофемашине — той самой, которую Рено «улучшил» на прошлой неделе. Машина, казалось, всё ещё помнила тот инцидент и смотрела на него пустым дисплеем с немым упрёком. Ценг решительно открыл шкафчик с добавками. Три вида сиропа — карамельный, ванильный и шоколадный — отправились в чашку. Затем щепотка перца (вдруг это действительно придаёт остроты?), щепотка растворимого энергетика (для бодрости, разумеется, а не ради эксперимента), а затем, повинуясь внезапному порыву, он добавил щепотку соли и корицы. Говорят, что соль усиливает кофейный аромат, корица придаёт напитку терпкость. — Ну… поехали, — пробормотал Ценг и нажал кнопку «Старт». Кофемашина загудела, замигала огнями, издала странный булькающий звук — и вдруг замерла. Дисплей погас. Из щели для выдачи напитка медленно выползла омерзительного вида бурда и со змеиным шипением хлынула в подставленную чашку. Затем внутри машины что‑то хлюпнуло, затем внушительно бабахнуло, и машина замерла. Сперва воцарилась опасная тишина, а затем капля тёмной жидкости упала на поднос с тихим «кап»… Ценг замер, глядя на безжизненный дисплей. В груди зашевелилась паника пополам с досадой. «Я что, правда только что‑то сломал? Как мальчишка, решивший пошалить?» Он быстро огляделся — всё ещё никого. Схватил чашку, вылил её содержимое в раковину, тщательно промыл, поставил в шкафчик и поспешно отошёл в дальний угол зоны отдыха, делая вид, что изучает расписание дежурств на стене. В этот момент в дверях появился Рено. Он замер всего на секунду, окинул взглядом Ценга, потом — кофемашину, потом снова Ценга. Мгновенно оценил масштаб катастрофы, и на его лице медленно расцвела понимающая улыбка. — Шеф, — тихо, почти шёпотом произнёс Рено, подходя ближе, — я никому не скажу. Ценг резко обернулся. Его лицо на мгновение выдало всё: смущение, досаду и даже чуть‑чуть стыда. Но он тут же взял себя в руки и холодно спросил: — О чём не скажете, агент Рено? Рено подмигнул: — О том, что вы решили пойти по моим стопам. И, должен признать, у вас почти получилось. Почти. — Он бросил взгляд на кофемашину. — Но в следующий раз, пожалуй, стоит обойтись без соли? Похоже, она разъела фильтр. Ценг почувствовал, как жар приливает к лицу — ему стало невыносимо стыдно и неловко. Он оказался в глупой ситуации, совершенно идиотском положении: опытный командир, глава «Турок», оплошал из‑за детской шалости подчинённого, да ещё и сам невольно в ней поучаствовал. Хотя почему невольно… Мысленно он корил себя и теперь вынужден был стоять перед Рено, не зная, то ли оправдываться, то ли смеяться над собственной оплошностью. Он строго посмотрел на Рено, но в глазах уже мелькнула искра смеха. — Следующий раз? — переспросил он. — Не будет никакого следующего раза, агент Рено! — Конечно‑конечно, — закивал подчинённый, еле сдерживая улыбку. — Я так и понял. И всё равно — спасибо, что поделились опытом. Теперь я знаю, что соль точно не нужна. Только запить… Он как раз что‑то жевал на ходу — судя по крошкам на пиджаке, кажется, какую‑то простенькую булку — и только сейчас обратил внимание, как Ценг невольно сглотнул, уловив аппетитный запах. Догадка мгновенно озарила его лицо: командир не просто устал — он был голоден, причём, видимо, уже давно. Без лишних слов Рено протянул половину булки. Простой булки без начинки, только что испечённой в Мидгарских трущобах. Корочка хрустела, от хлеба шёл такой аромат, что у Ценга перехватило дыхание, а желудок издал неприлично громкое урчание. Ценг замер в нерешительности. С одной стороны, принять еду от подчинённого — нарушение всех негласных правил субординации, удар по образу строгого командира. С другой — отказаться означало не только обидеть, но и невольно оскорбить жест доброй воли, превратить дружеское участие в неловкий инцидент. Отказать сейчас — значило дать понять, что дистанция между командиром и агентом не должна нарушаться даже в такой простой человеческой ситуации, словно подчеркнуть: «Ты — подчинённый, я — начальник, и между нами не может быть ничего подобного». А это, в свою очередь, могло посеять холодок в отношениях, разрушить ту едва наметившуюся атмосферу доверия, которая сегодня уже помогла команде выбраться из переделки. К тому же голова кружилась с такой силой, что Ценг запаниковал, как бы не упасть в обморок. — Берите, шеф, — Рено подмигнул. — Это не взятка, а гуманитарная помощь. Иначе вы тут свалитесь от истощения, а мне потом отчитываться перед Руфусом, почему глава «Турок» умер от голода прямо в кресле. Ценг заколебался ещё на секунду, затем осторожно взял булку. — Осторожно горячо! — предупредил Рено. Воспитанность шептала о неприемлемости ситуации, но голод победил. Ценг откусил кусок — хлеб оказался удивительно мягким и вкусным. Настолько вкусным, будто это был самый изысканный деликатес из лучшего ресторана Мидгара. Несколько минут в комнате царила тишина, нарушаемая лишь хрустом корочки и размеренным жеванием. Рено присел напротив, с удовольствием уплетая свою половину. Ценг поймал себя на мысли, что впервые за долгое время чувствует себя просто человеком, а не офицером Шинра и главой «Турок». Когда последний кусочек исчез, воцарилась тишина пополам с сожалением, что простой белый хлеб так быстро закончился. Они какое-то время молчали, пока Ценг вздохнул и задумчиво произнёс: — Спасибо. Было очень вкусно. А теперь хорошо бы кофе... Оба на мгновение замерли, а затем разразились хохотом...