Клоуны всегда рыжие

ООО «Shinra» Приказ № [номер] от [дата] О проведении корпоративного летнего отдыха В целях укрепления внутренней связи команды и повышения уровня корпоративной сплочённости приказываю: 1. Провести корпоративное летнее мероприятие (отдых) для сотрудников подразделений корпорации в следующем формате: выезд на природу с организацией досуга и неформального общения. 2. Установить дату проведения мероприятия: [число, месяц, год]. 3. Определить место проведения: берег озера за пределами Мидгара (координаты/ориентир: [указать при необходимости]). 4. Утвердить программу мероприятия, включающую: a) неформальное общение в непринуждённой обстановке; b) активные игры и спортивные развлечения; c) совместный обед с барбекю. 5. Обязать всех штатных сотрудников принять участие в мероприятии. Освобождение от участия возможно только по письменному согласованию с непосредственным руководителем (в случаях болезни, командировок и иных уважительных причин). 6. Назначить ответственным за организацию и координацию мероприятия [ФИО, должность]. В обязанности ответственного входит: d) подготовка места проведения (установка палаток, организация мангалов и пр.); e) обеспечение закусками и напитками; f) составление графика трансфера сотрудников (при необходимости). 7. Бухгалтерии выделить на проведение мероприятия бюджет в размере [сумма] согласно смете расходов. 8. Контроль за исполнением настоящего приказа оставляю за собой / возлагаю на [ФИО, должность]. Президент корпорации [Подпись] Шинра Руфус Сигалович. Рено прочитал это в официальном письме и не смог сдержать хохота. Он закатил глаза, размышляя вслух: — Ну конечно, «укрепление связи». Да они просто хотят посмотреть, кто сколько выпьет, начнёт болтать лишнего и приставать к сотрудницам. Классика жанра! — Лучше бы премию выдали, — Руд многозначительно хмыкнул — он думал точно так же, как Синклер. — Нет, вы гляньте! Корпоративная дружба в приказном порядке. Пункт 7: «Выделить бюджет». Интересно, в смете есть строка «на утешение травмированных душ»? — Ты забываешь, что у нас корпорация, а не санаторий, — Руд сдержанно улыбнулся, не переставая что-то печатать в ноутбуке: — В смете — только то, что поддаётся учёту: еда, напитки, мячи для волейбола. Душевные травмы, увы, нематериальны. Так что утешайся лимонадом. И улыбайся — это тоже часть программы. Руд отхлебнул остывший кофе и добавил: — Жара просто невыносимая. Вместо того чтобы болтаться без дела, лучше посмотри, что с кондиционером. — «Контроль за исполнением оставляю за собой»… То есть Руфус будет лично следить, чтобы мы улыбались с правильной интенсивностью и обнимались по нормативам, — Рено, который, несмотря на присутствие Ценга, бесцельно слонялся по комнате, продолжил возмущаться: — Главное, чтобы в смете не забыли пункт «на антидепрессанты после мероприятия». — Да ладно, Рено, не драматизируй! Зато будет шашлык, волейбол и шанс увидеть, как Руд танцует. Это уже стоит всех антидепрессантов мира! — весело отозвалась Елена и умоляюще добавила: — И вправду посмотри, что с кондиционером. В кабинете просто невыносимо. В кабинете действительно было нестерпимо жарко — воздух словно застыл, не давая вдохнуть полной грудью. Стрелка термометра подбиралась к 30 градусам, жалюзи на окне почти не спасали от палящего солнца. Даже Ценг, обычно собранный и сосредоточенный, то и дело отвлекался, вытирал лоб и с тоской поглядывал на неработающий кондиционер — работать в такой обстановке не хотелось никому. — Елена, как всегда, умеет найти светлую сторону, — Ценг усмехнулся, и его лицо неожиданно утратило привычную строгость. — Знаете, я почти уверен, что Руфус уже подготовил регламент «Правильного веселья», — Рено вошёл во вкус и продолжил болтать с самым серьёзным видом: — Пункт 1 — улыбка шириной не менее 3 сантиметров, пункт 2 — объятия продолжительностью от 2 секунд до 40 минут, пункт 3 — обязательное участие в конкурсе танцев с коэффициентом искренности не ниже 0,8. Он шлёпнулся в кресло, покрутился вокруг своей оси, в его глазах заиграли озорные искорки. — Полагаю, там уже прописано, что шашлык полагается только тем, кто набрал минимум 90% по шкале корпоративной радости, а волейбол разрешён лишь после подписания формы согласия «О добровольном повышении уровня сплочённости». Ценг поднял голову, нарочито серьёзно нахмурился, потом не выдержал и рассмеялся: — И, конечно, Руд будет отвечать за соблюдение нормативов по танцевальной активности? — уточнил он и добавил в тон Рено: — Руд, представляю твоё лицо, когда тебе вручат «Методичку по непринуждённому веселью» с личной визой Руфуса. Елена звонко рассмеялась, а Рено, изобразив ужас, схватился за голову. — Возьми, вот тебе задание, — неожиданно произнёс Ценг и протянул Рено листок, распечатанный на принтере. Тот с недоумением взял бумагу и пробежал глазами по строкам. Документ выглядел абсолютно официальным: вверху — логотип Shinra, под ним — заголовок жирным шрифтом: «Распоряжение № 427-К», далее — чёткий список пунктов: 1. Не разбирать кондиционер до последнего винтика в поисках секретного послания от Руфуса. 2. Не подключать к нему экспериментальные схемы «повышения эффективности» — мы не хотим, чтобы через пять минут пошёл снег. 3. И самое главное — не настраивать кондиционер так, чтобы он исполнял похоронный марш всякий раз, когда включается. 4. Доложить о выполнении лично руководителю. Внизу стояла подпись Ценга и даже печать — видимо, он успел поставить её, пока Рено отвлекся. — Что… это шутка? — ошарашенно спросил Синклер, подняв брови. Ценг скрестил руки на груди, изо всех сил стараясь сохранить серьёзное выражение лица, но в уголках глаз уже притаились смешинки: — Нисколько. Приказ есть приказ. Корпоративная дисциплина начинается с микроклимата в кабинете. Приступай, агент. И помни: за невыполнение — штрафные баллы в рейтинге сплочённости команды. Брови Рено поползли вверх. Ценг сделал паузу, сдерживая улыбку, и добавил уже чуть серьёзнее, но всё же с игривой ноткой: — Просто почини. Елена, до этого молча наблюдавшая за происходящим, не выдержала и расхохоталась, прикрыв рот рукой. — Ну хорошо… Рено пожал плечами и с важным видом отправился в подсобку за инструментами, подмигнул Елене и принялся за дело. Он торжественно водрузил на нос защитные очки и с пафосом произнёс: — Отойдите, смертные! Сейчас я покажу, что такое ремонт кондиционера! Он ловко подкрутил какой-то винт, постучал по корпусу кондиционера, что-то пробормотал про «древние механизмы» и нажал кнопку включения. Сначала кондиционер затрещал, будто перемалывал чьи-то кости, потом затрясся, как в эпилептическом припадке, а через пару секунд из него вырвался мощный поток ледяного воздуха — настолько сильный, что бумаги на столе взметнулись в воздух, словно стая перепуганных голубей. Елена поспешно схватила свои заметки, прижала их к груди и отпрыгнула назад. — Ого, — пробормотал Рено, отступая на шаг и невольно поправляя очки, съехавшие набок. — Кажется, я слегка переста… Не успел он договорить, как поток воздуха сменился тонкой струйкой воды. А затем кондиционер, словно решив, что скромность — не его конёк, распахнул все свои внутренние резервуары и начал буквально лить — не капать, не брызгать, а именно лить, как прорвавшая труба в старом доме. В кабинете теперь царил настоящий мини-ураган: ледяной ветер свистел, вода хлестала во все стороны, листы документов кружились в безумном вальсе, а капли скатывались по стенам, как в тропический ливень. Руд, стоявший ближе всех к эпицентру катастрофы, издал короткий возглас и в панике бросился к столу. С грацией испуганного оленя он нырнул под столешницу, где скорчился, обхватив колени, и оттуда, уже не сдерживаясь, разразился хохотом: — Рено! Ты создал потоп в отдельно взятом кабинете! Ценг, который стоял чуть поодаль, сначала попытался прикрыться папкой — но та быстро промокла и потеряла защитные свойства. Тогда он, сохраняя остатки серьёзности, подошёл к шкафу, достал оттуда складной зонт, раскрыл его над головой и невозмутимо произнёс: — Рено, я просил починить кондиционер… а не превращать кабинет в филиал музея Арктики и Антарктики. Рено замер с гаечным ключом в руке, оглядел бушующий потоп, затем посмотрел на Ценга под зонтом и на Руда, хохочущего из-под стола, и вдруг расхохотался сам: — Ну… зато теперь точно не жарко! И влажность в норме. Надо ещё орхидею сюда поставить? Елена, всё ещё прижимающая к себе заметки, не выдержала и тоже рассмеялась: — Ты, Рено, — стихийное бедствие в человеческом облике! — Зато я разносторонний, — парировал Рено, пытаясь перекрыть вентиль на стене. — И, кстати, теперь я точно знаю, что кондиционер работает. Осталось только понять, как выключить режим «Всемирный потоп»… В самый разгар всеобщего веселья в дверь кабинета кто-то резко постучал, и прежде чем кто-либо успел отреагировать, ручка повернулась — на пороге появился Руфус. Он замер, окинул взглядом картину перед собой и на мгновение потерял дар речи: Ценг под раскрытым зонтом посреди кабинета, Руд, хохочущий из-под стола, Елена с прижатыми к груди насквозь промокшими заметками, Рено с гаечным ключом в руке и в очках, сползших на кончик носа, а позади него — ревущий кондиционер, извергающий потоки воды и воздуха. Руфус моргнул, медленно закрыл дверь, постоял пару секунд в коридоре, а затем снова её распахнул — будто надеялся, что галлюцинация исчезнет. Но сцена осталась прежней. Наконец он обрёл голос и произнёс с абсолютно серьёзным лицом, но с едва заметной искрой смеха в глазах: — Ценг, я, конечно, знал, что у тебя нестандартные методы мотивации персонала… Но чтобы проводить тренинги по выживанию в условиях стихийного бедствия прямо в офисе — это даже для тебя чересчур. Вы что, решили имитировать наводнение и ураган одновременно? В кабинете повисла короткая пауза — а затем всех прорвало на смех. Руд, всё ещё сидящий под столом, закатился так, что чуть не опрокинул стол. Елена, не выдержав, опустила голову на руки и хохотала, пока слёзы не покатились по щекам. Рено, покраснев от смеха, выронил гаечный ключ, причём прямо себе на ногу. Даже Ценг, который поначалу попытался сохранить остатки солидности, под зонтом не выдержал — его плечи затряслись, он опустил зонт и расхохотался в голос, запрокинув голову. — Руфус, — выдавил он между приступами смеха, — это… это не тренинг. Это… Рено чинил кондиционер. — Чинил? — брови Руфуса приняли подковообразную форму. Он оглядел потоп на полу, мокрые стены и разлетевшиеся листы. — Похоже, он его не починил, а пробудил древнее зло. Рено, утирая слёзы смеха, поднял руки: — Признаю вину! Но зато теперь мы точно знаем: кондиционер работает. И очень даже неплохо. Руфус покачал головой, но даже его губы дрогнули в улыбке. — Ладно, герои аквапарка. Давайте-ка устраняйте последствия стихийного бедствия. А ты, Рено, — он указал на него пальцем, — впредь, прежде чем чинить что-то, сначала спроси у тех, кто умеет. Или хотя бы предупреди, чтобы я взял купальный костюм. Место выбрали и правда шикарное: берег небольшого озера за пределами Мидгара, вокруг — рощи, холмы, красота. На поляне уже всё было готово: палатки, мангалы, столы с закусками, холодильные боксы с напитками. Воздух пахнул хвоей, солнце грело, но не пекло — в самый раз. Рено приехал пораньше — хотел успеть занять место у мангала и проследить, чтобы никто не испортил мясо. Пока раскладывал свои припасы (втайне он стащил пару бутылок хорошего пива из запасов Shinra, но кто заметит?), внимательно оглядывал местность. Коллеги подтягивались один за другим. Руд, как всегда, выглядел серьёзным, хоть и был в футболке с джинсами. Вместо пистолета на поясе висела фляга с водой. — Руд, ты хоть помнишь, что сегодня можно расслабиться? — подколол его Рено, ткнув в бок. — Или фляга — это просто замена кобуре? Руд лишь усмехнулся и покачал головой. — Послушай, я и так чувствую себя голым, так что не нагнетай. Елена появилась в лёгком сарафане, волосы были собраны в небрежный пучок. Она одобрила место, которое выбрал Рено, и принялась раскладывать на блюде фрукты. Она улыбалась так открыто, что даже у Рено, циника со стажем, потеплело на душе. — Ты выглядишь потрясающе! — не удержался он. — Если кто и должен быть лицом нашей корпорации, так это ты. Она рассмеялась и кинула в него виноградиной. Потом Рено увидел Ценга: тот приехал одним из последних. Рено чуть не присвистнул: босс был в светлых брюках и льняной рубашке с закатанными рукавами! Пожалуй, ещё более "голый", чем Руд. Без привычной брони строгого костюма и непробиваемого выражения лица. — Босс! — радостно заорал Рено, махая рукой и чуть не уронив бутылку лимонада. — Ну наконец-то! А то мы уж думали, ты передумал и решил спрятаться в архиве. Ценг слегка улыбнулся — такое случалось редко — и кивнул ему. Рено подумал: «Ого. Он что, и правда решил немного расслабиться? Или просто терпит ради протокола?» Он поймал себя на мысли, что впервые видит босса не как начальника, который вечно хмурится и раздаёт задания, а как обычного человека. И это показалось ему забавным. «Интересно, а он умеет смеяться по-настоящему? Или это уже слишком смелые мечты?» — пронеслось у Рено в голове. Постепенно компания оживилась. Кто-то разжигал мангалы, кто-то играл в волейбол, кто-то устраивал импровизированные соревнования по метанию камней в воду. Рено подмигнул Елене и предложил ей «спасательный коктейль» (лимонад с капелькой чего-то покрепче). Получив ещё одну виноградину в плечо, он отправился проверять, как там мясо на мангале. Оглянувшись, Рено заметил, что Ценг отошёл в сторону и сел на бревно у кромки леса. Он наблюдал за происходящим. «Да, босс, — мысленно усмехнулся Рено. — Ты хоть и снял броню, но всё равно на посту. Ничего не меняется». Но в глубине души ему почему-то стало теплее от этой мысли. «Пусть наблюдает, — подумал Рено. — Главное, чтобы хоть на один день забыл, что он глава турков, и просто… отдохнул». Рено налил себе лимонада, сделал большой глоток и улыбнулся. Возможно, этот день и правда будет неплохим. Ценг откинулся к стволу дерева и закрыл глаза. Он не любил корпоративные мероприятия. Но всегда знал: иногда стоит выйти из зоны комфорта, чтобы увидеть людей по-настоящему. И, может быть, даже увидеть себя — не начальника, а просто человека среди других людей. Тем временем корпоратив шёл своим чередом. Воздух был наполнен смехом, музыкой и запахом жареного мяса. Сотрудники общались, смеялись, расслаблялись — но Ценг чувствовал себя чужим на этом празднике. После тяжёлой аудиенции у Руфуса его мысли крутились вокруг одного: как избежать кровавой чистки в трущобах, не поставив под удар собственную карьеру и жизни подчинённых. Задача казалась невыполнимой — любые очевидные ходы либо вели к открытой конфронтации с руководством, либо обрекали невинных людей на гибель. «Кому можно довериться? — мучительно размышлял Ценг, рассеянно наблюдая за веселящимися коллегами. — Руд слишком прямолинеен, он будет действовать по уставу, не видя полутонов. Елена ещё недостаточно опытна — её искренность может сыграть против нас». Он бросил взгляд на Рено, который в этот момент пытался научить кого-то из младших сотрудников причудливому танцу. В голове мелькнула мысль: «А может, как раз его нестандартный подход — то, что нужно? Он умеет находить лазейки там, где другие видят только стены. Но стоит ли втягивать его в это? Риск слишком велик…» Сомнения терзали Ценга. С одной стороны, действовать в одиночку означало почти гарантированный провал. С другой — доверить столь опасную тайну означало подставить под удар того, кому он хоть сколько-нибудь доверял. «Нужно взвесить всё ещё раз, — решил он наконец. — Но время работает не на нас…» Ценг ещё раз поискал глазами Синклера. Тот уже волшебным образом переместился к барной стойке, непринуждённо болтая с девушкой из отдела обработки информации и потягивая коктейль с зонтиком. Ценг решительно направился к нему и тихо позвал: — Рено, на пару слов. — О, босс! — Рено расплылся в улыбке. — Наконец-то ты решил расслабиться! Давай выпьем за… — Не сейчас, — перебил Ценг. — Пойдём куда-нибудь, где потише. Рено сразу заметил напряжение в его голосе. Улыбка погасла, он кивнул и последовал за Ценгом к уединённой беседке в глубине парка. Убедившись, что их никто не подслушивает, Ценг заговорил — но не сразу. Он помедлил, сцепил пальцы в замок и уставился на узор каменной кладки под ногами. Внутри всё ещё бушевала борьба: сомнения терзали его с новой силой. «Может, не стоит? — пронеслось в голове. — Рено ещё слишком молод, по возрасту моложе всех в команде. Его дерзость и находчивость порой творят чудеса, но опыт… опыта ему не хватает. Что, если я втяну его в эту паутину, а он не справится? Или, хуже того, попадёт под удар из-за моей нужды в совете?» Ценг поднял взгляд на Рено — тот стоял напротив, спокойный, чуть насмешливый, но в глазах читалась готовность. И вдруг Ценга пронзило неожиданное, почти нежное чувство: «Если с ним что-то случится из-за меня, я никогда себе этого не прощу. Этот Рыжик… он ведь как непослушный подросток. Слишком живой, слишком яркий, чтобы погаснуть в тени интриг Руфуса». Глубоко вздохнув, он всё же решился — но голос прозвучал тише, чем обычно: — Рено, мне нужен твой взгляд на одну ситуацию. Но предупреждаю сразу: это не просто задание. Это риск. И если ты скажешь «нет» — я пойму. Более того, буду уважать тебя за это ещё больше. Ценг невольно засмотрелся на него — и сам удивился тому, с какой неожиданной нежностью скользнул его взгляд. Рено стоял у опоры беседки, чуть повернувшись в профиль: солнечные блики играли в огненно-красных прядях, выбившихся из небрежного хвоста. Его лицо было расслабленным, без привычной хамоватой самоуверенности и оттого ещё более живым: лёгкая улыбка, ямочки на щеках, когда он улыбался, серо-голубые глаза, в которых пока ещё не было настороженности. Он поймал себя на том, что следит за каждым движением: как Рено откидывает чёлку назад, как слегка наклоняет голову, слушая собеседника, как на мгновение прикрывает глаза, подставляя лицо солнцу. В груди возникло странное, щемящее чувство — будто что-то давнее и почти забытое вдруг шевельнулось в глубине души. Ценг не мог дать ему названия. Это не было похоже на привычные ему эмоции: не расчёт, не долг, не холодная симпатия сослуживца. Что-то теплее, глубже, уязвимее. Будто сквозь броню его выдержки пробился тонкий росток чего-то живого — трепетного, осторожного, почти запретного. Он вдруг остро ощутил, как хочется сохранить это мгновение: смех, свет на волосах, лёгкость, которой не было в его мире уже много лет. На секунду он забыл обо всём — о Руфусе, о надвигающейся угрозе, о бесконечной цепи решений, от которых зависели жизни. Был только этот миг и странное, необъяснимое ощущение, что рядом с ним мир становится чуть менее жёстким, а сердце — чуть менее каменным. Однако Рено выпрямился, улыбка исчезла с его лица. Он молча кивнул, давая понять, что готов слушать — и Ценг начал говорить, тщательно подбирая слова, всё ещё мысленно молясь, чтобы не обречь этого человека на беду. — Руфус требует тотальной зачистки трущоб, — Ценг говорил отрывисто, чеканя каждое слово, будто боялся, что если затянет хоть на секунду, то потеряет контроль над собой. — Говорит, что ЛАВИНА слишком сильно там окопалась, и единственный способ — вырезать всех подозрительных. Он сделал короткую паузу, сжал и разжал кулак, стараясь унять внутреннее напряжение. Взгляд оставался жёстким, но в глубине глаз читалась борьба. — Приказ прямой. Без оговорок. Подчинение — немедленное. Сроки сжатые: неделя, максимум десять дней. Будут задействованы наши люди, поддержка пехоты Шинры и… — он на мгновение стиснул зубы, — …возможно, тяжёлые средства. Ценг коротко выдохнул и продолжил ещё более сдержанно: — Мне поручено организовать операцию. Формально — «устранить угрозу ЛАВИНЫ», фактически — зачистить квартал. Без разбора. Подозреваемых, сочувствующих, случайных… Руфус не делает различий. Считает, что иначе — риск для корпорации, угроза стабильности. Он посмотрел прямо на собеседника, голос стал ещё глуше, почти шёпотом: — Я не могу просто выполнить приказ. Не могу. Но и открыто перечить — значит подставить всех: и своих, и тех, кто там, внизу. Нужно найти другой путь. И быстро. Каждое слово давалось ему с усилием — не из-за слабости, а из-за тяжести смысла. Он не позволял себе лишних эмоций, лишних деталей: только суть, только факты, только то, что необходимо знать прямо сейчас. — Когда-то я уже потерял всё, — продолжил Ценг тихо, и голос его дрогнул, будто прорвалась давно сдерживаемая плотина. Он на мгновение закрыл глаза, словно пытаясь отгородиться от воспоминаний, но они всё равно хлынули потоком — яркие, болезненные, неотвратимые. — Жена и дочь… Они погибли в аварии. Возвращались из парка — пасмурный день, дождь, дочка смеялась, махала мне из окна машины, когда они уезжали… Я потом сотни раз прокручивал это в голове. Всё до мелочей. И каждый раз понимал: слишком много совпадений. Слишком аккуратно всё сошлось. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки, дыхание на секунду сбилось. Слова давались с трудом, будто каждое приходилось вырывать из себя силой. — Я был уверен, что это дело рук Руфуса. Он тогда как раз начал зачищать «неудобных» — тех, кто знал лишнее, кто мог помешать его планам. Моя жена случайно оказалась в курсе одной такой истории… Она не умела молчать, когда видела несправедливость. Ценг резко выдохнул, провёл рукой по лицу, будто стирая невидимую пелену. — Я начал расследование. Копал, собирал улики, проверял версии. Но… не хватило сил. Моральных сил, чтобы довести до конца. Каждый шаг напоминал о них — о её улыбке, о детских рисунках на холодильнике, о запахе лаванды, который ещё долго оставался в спальне. Я сломался. И отступил. Его взгляд затуманился, в нём проступила глубокая, застарелая боль. — Спрятался за работой. За протоколами. За маской невозмутимого начальника турков. Погрузился в дела корпорации с головой — так, чтобы не оставалось времени думать, вспоминать, чувствовать. Чтобы не видеть их лица в каждом ребёнке на улице, в каждой женщине в светлом платье… Он помолчал, с трудом возвращаясь в настоящее. Голос стал ещё тише, почти шёпотом: — И вот теперь он снова ставит меня перед выбором. Прямо, без полутонов. Либо я становлюсь его инструментом для убийства невинных — людей, у которых тоже есть семьи, мечты, жизни… Либо теряю всё. Снова. Но на этот раз я не могу просто спрятаться. Не имею права. Потому что если я опять отступлю, то предам не только их — я предам память о тех, кого уже потерял. Ценг поднял взгляд — в нём читалась смесь боли, решимости и отчаянной надежды. Впервые за долгие годы он позволил себе быть уязвимым, обнажил то, что годами хранил под слоем брони дисциплины и долга. И это само по себе было испытанием — возможно, не меньшим, чем предстоящий выбор. — Ого, — протянул Рено, внезапно став серьёзным. — И что ты думаешь? — Я не могу этого сделать, — Ценг сжал кулаки. — В трущобах живут тысячи людей. Семьи, дети… Многие из них просто пытаются выжить. Но если я откажусь… Он замолчал, глядя вдаль. Рено ждал, не перебивая. Синклер помолчал, потом неожиданно хлопнул его по плечу: — Слушай, босс, я понимаю. И знаешь что? Мы не будем ни убивать, ни терять карьеру. Мы сыграем в игру Руфуса — но по своим правилам. — Что ты имеешь в виду? — насторожился Ценг. — Имитация тотальной зачистки, — уверенно произнёс Рено. — Создаём видимость: проводим рейды, задерживаем пару десятков самых отпетых головорезов, устраиваем шумные обыски. Публикуем отчёты о «масштабной операции». В конце концов, предупреждаем ЛАВИНу. А тем временем ты, пользуясь полномочиями, начинаешь копать под самого Руфуса. Ищешь его подозрительные связи, финансовые махинации, любые зацепки... Ценг задумался. План звучал безумно — и в то же время гениально. — Ты понимаешь, насколько это опасно? — тихо спросил он. — Конечно, — Рено подмигнул. — Но разве не так веселее? К тому же, если кто и может найти доказательства против Руфуса, так это ты. У тебя нюх на такие вещи. А я помогу — буду отвлекать внимание, создавать нужные ситуации, пускать слухи. Подтяну свои старые связи. Предупрежу нужных людей... Но с одним условием... Ценг удивленно вскинул брови. — Руд и Елена тоже должны знать. Руд будет держать оборону, а Елена — чтобы находить нужную информацию в архивах. Ценг посмотрел на него с благодарностью: — Ты уверен, что хочешь в это ввязываться? Это может стоить нам всего. — А что такое «всё»? — Рено пожал плечами. — Работа на корпорацию, которая заставляет убивать невинных? Или карьера, построенная на лжи? Нет, босс. Настоящее «всё» — это возможность поступать по совести. И если мы сможем остановить Руфуса, не пролив лишней крови, — разве это не стоит риска? Ценг медленно кивнул. Впервые за долгое время он почувствовал, что не один. Что рядом есть человек, который понимает его без слов и готов рискнуть ради правильного дела. — Хорошо, — сказал он твёрдо. — Мы делаем это. Но действовать будем предельно осторожно. Никаких лишних рисков. — Как скажешь, босс, — Рено снова улыбнулся, но в его глазах теперь читалась твёрдая решимость. — План в действии. И да поможет нам Shinra… или кто там ещё. Ценг не смог сдержать улыбки: — Только не надейся, что я стану называть тебя «стратегическим гением». — И не надо, — Рено хлопнул его по спине. — Достаточно, что ты доверяешь мне. Пойдём, нас, наверное, уже потеряли. Можем даже выпить... — Только без пафоса, — Ценг покачал головой, но уже шёл следом за Рено к столу с напитками. В душе у него впервые за долгое время затепливалась надежда. Возможно, они действительно смогут изменить ситуацию — не ценой невинных жизней, а ценой собственной смелости и верности друг другу. Ценг и Рено неспеша пошли к месту корпоратива, когда Рено вдруг замер на полуслове, бросил быстрый взгляд через плечо и мгновенно сменил тон на преувеличенно восторженный. — …планирует объявить конкурс на самый смешной костюм для пикника! Да, я уже придумал — буду в образе гигантского лимонада. Представляешь? С трубочкой и долькой апельсина на шляпе. Ценг замер, не веря своим ушам. — Что? — Ну да, — Рено подмигнул. — А ты будешь апельсином! Мы будем парой — лимон и апельсин. И будем раздавать всем витаминки. Это поднимет боевой дух сотрудников, босс, гарантирую! Ценг почувствовал, как внутри закипает раздражение. Он пьян? Или просто сошёл с ума? Он уже хотел резко оборвать Рено, но тут краем глаза заметил движение за кустами. Мужчина в тёмном костюме — один из личных охранников Руфуса — сделал вид, что прогуливается по дорожке, но взгляд его был направлен прямо на них. И тут Ценг всё понял. — А ещё, — продолжал Рено, ничуть не смущаясь, — я придумал новый корпоративный гимн. Слушай: «О, Shinra, ты свет в окошке, даёшь нам денежек в ладошке, мы работаем с утра, ура-ура-ура!» Ну как? По-моему, очень вдохновляюще. Ценг сделал вид, что закашлялся, чтобы скрыть смех. Сочинить на ходу такой идиотизм мог только Рено. Он медленно кивнул, давая понять, что всё понял. — Да, Рено, — сказал он вслух. — Гимн отличный. Очень… вдохновляющий. И костюм с трубочкой — гениально. — Я знал, что ты оценишь! — обрадовался Рено. — А ещё я тут подумал: может, устроить лотерею? Главный приз — отпуск на неделю. Представляешь, как все обрадуются? Когда они вернулись к гостям, охранник уже отошёл в сторону, потеряв к ним интерес. Как только они оказались вне зоны видимости, Ценг тихо произнёс: — Спасибо. — Да не за что, — Рено подмигнул. — Я сразу заметил этого типа. И подумал: лучше переиграть в дурачка, чем недоиграть. — Ты спас нас обоих, — серьёзно сказал Ценг. — Информация, которую я тебе сказал... очень опасная. Крайне! — Значит, будем думать, как с ней разобраться, — уже серьёзно ответил Рено. — Но только не здесь и не сейчас. А то вдруг кто-то решит, что я всерьёз собрался быть лимонадным супергероем. Ценг не смог сдержать улыбки: — Ты невероятный человек, Рено. — Знаю, — тот хлопнул его по плечу. — Пойдём, попробуем шашлык. Наверное, уже готов. — Признаться, я подумал, что ты пьян... — Пьян? — Рено коротко хохотнул, но смех вышел каким-то ломким, неестественным. Он отвёл взгляд в сторону, будто разглядывая что-то у себя под ногами, и небрежно махнул рукой. — Да я пить не собираюсь — мой отец выпил за свою жизнь всё, что можно. И за себя, и за меня, и, похоже, за всех наших потомков до десятого колена. Он снова попытался улыбнуться, но улыбка не коснулась глаз. — Поверг семью в беспросветную нищету, оставил после себя одни долги да разбитые надежды. Так что, Ценг, можешь быть спокоен: в этом деле я останусь трезв как стёклышко — по крайней мере, по части выпивки. Хватит с меня наследия. Рено помедлил, и в его голосе вдруг проступила едва заметная горечь: — Я девятый по счёту ребёнок в семье. Представляешь? Девятый. Когда тебя растит мать, которая едва сводит концы с концами, а отец только и делает, что пьёт… быстро учишься не полагаться ни на кого, кроме себя. Рено резко развернулся, будто хотел скрыть что-то, промелькнувшее в лице, и добавил уже чуть тише, почти себе под нос: — И без этого хватает, чем гордиться… Ценг замер, поражённый. Он вдруг отчётливо осознал: Рено в свою очередь тоже приоткрыл часть своей личной жизни — ту, что обычно прятал за насмешками и бравадой. Не просто случайное признание, а кусочек настоящей истории: нищета, ответственность с ранних лет, груз большой семьи, где на тебя никто особо не рассчитывал — и потому пришлось стать сильным самому. Взгляд Рено на мгновение встретился с его, и в нём проступило что-то уязвимое, почти детское — тут же скрытое за новой порцией нарочито лёгкого тона: — Ну что, идём к шашлыкам? А то пока я тут раскрывал семейные тайны, мясо, наверное, уже превратилось в угольки.